Глава 71. Не он
Проливной дождь лил уже несколько сотен лет без перерыва. В пустынной горной глуши давили свинцовые тучи. Изредка издалека, из лесной чащи, доносилось кукование кукушки.
У грязного подножия горы на коленях стоял мужчина. Он был облачён в серые, выцветшие одежды, длинные волосы рассыпались у него за спиной. Голова была склонена, густые черные ресницы опущены. Дождевая вода стекала по его щекам на исхудавшую челюсть, губы были плотно сжаты. Лицо было бледным, как бумага, но он всё ещё упрямо стоял на коленях, словно каясь в чём-то.
Весна сменяла осень, холод приходил на смену жаре...
Прошло десять тысяч лет, пейзажи вокруг постоянно менялись, и лишь одно оставалось неизменным — фигура мужчины, стоящего на коленях словно изваяние...
За пределами обители Нюйвы должны были виться бессмертные туманы и рассыпаться золотистые лучи, но божества внутри, желая не допустить проникновения мужчины, установили за пределами защитного поля ещё один барьер. Поэтому бессмертные горы теперь выглядели как обычный горный хребет, покрытый в лютую зиму слоем белоснежного снега. Всё вокруг пребывало в безмолвии.
Однажды древний божественный зверь, птица Бифан, проснувшись ото сна, лениво зевнула, стоя на дереве Сюйюй, и, бросив случайный взгляд за пределы обители сквозь защитное поле, мгновенно пришла в себя. Она обратилась к Таоту, дремавшему под деревом:
— Таоту! Таоту! Скорее смотри! Уже десять тысяч лет прошло, а Император Девяти Небес всё ещё стоит там на коленях!
Таоту нетерпеливо нахмурился, перевернулся на другой бок и снова заснул.
Белый Тигр материализовался из пустоты и, глядя сквозь защитное поле обители Нюйвы на человека снаружи, с досадой проговорил:
— Да как он не понимает? А'Фэн уже сказал, что их судьба исчерпана, а он всё цепляется, словно прилипчивая болезнь. Какой в этом смысл?
— Он нарочно. Строит из себя мученика, чтобы А'Фэн смягчился. — Вздохнула Птица Бифан.
— Эх, он тоже несчастен... Говорит, что в прошлой жизни был судьбоносным человеком для А'Фэна, но на самом деле был всего лишь звеном в его испытаниях. Теперь, когда карма завершена, а А'Фэн успешно прошёл испытание, он остался в плену этой кармы и не может выбраться...
— Десять тысяч лет... и всё ещё кается...
Раньше они, конечно, ненавидели Императора Девяти Небес за то, что он заставил Минвана так страдать. Но если задуматься, то это был путь, предначертанный Небесами, путь, который Минван должен был пройти. Лишь пройдя через всевозможные страдания, Минван мог возродиться из пепла.
Даже если бы не было Императора Девяти Небес, в судьбе Минвана появилась бы другая переменная, которая привела бы его на тот же путь.
Услышав это, Белый Тигр замолчал и после паузы сказал:
— Всё равно он мне не нравится. Я считаю, он не достоин А'Фэна.
Красная Птица Чжуцюэ, волоча за собой роскошный хвост, вылетела из пустоты, опустилась на землю и приняла человеческий облик. Устремив взгляд вдаль, она тихо произнесла:
— Достоин он или нет — не тебе решать. Это должен решить А'Фэн...
Божественные звери замолчали и увидели, как за пределами защитного барьера обители Император Девяти Небес, простоявший на коленях десятки тысяч лет, весь покрылся инеем и наконец, не выдержав, рухнул набок...
Десять тысяч лет без глотка воды, без крошки пищи не мог вынести даже Император Девяти Небес. Птица Бифан тревожно спросила:
— Что делать... Сказать А'Фэну?
Белый Тигр ответил:
— А'Фэн сейчас в затворничестве, лучше не говорить ему...
Едва он закончил фразу, как рядом с ними вспыхнул золотисто-красный свет и устремился за пределы обители Нюйвы. В момент прохождения сквозь защитное поле прозрачный барьер затрепетал, словно водная рябь. Покрытые снегом горы мгновенно растаяли, вернув свой прежний вид, сияющий золотыми лучами.
Мо Ли материализовался за пределами защитного поля, присел на корточки и обнял человека, лежащего без сознания на снегу. Его глаза покраснели.
Через мгновение он просунул руки под колени Янь Чжи, поднял человека и вернулся в обитель Нюйвы.
— Видишь?.. Я же говорила, что А'Фэн наверняка не сможет забыть его... — Сказала Птица Бифан, наблюдая за этой сценой. — А'Фэн живёт так долго, но у него никогда не было возлюбленного до того, как он вошёл в цикл перерождений. Как он мог забыть, когда воспоминания о прошлой жизни так глубоко запечатлелись в его душе?
— В его сердце определённо ещё есть место для Императора Девяти Небес. Но, связанный долгом охранять обитель Нюйвы и лишившись статуса избранника Императора в Книге Судеб, он отказывается встречаться с ним.
Белый Тигр фыркнул:
— Ты-то у нас всё знаешь.
— Хм, — птица Бифан не осталась в долгу. — Естественно.
— Чжуцюэ, а ты что думаешь?...
***
Янь Чжи открыл глаза и почувствовал, что всё его тело окутано тёплой аурой. Он был укрыт толстым мягким хрустальным одеялом и лежал на кровати, сделанной из ледяных кристаллов. Казалось бы, холодной, но на самом деле тёплой зимой и прохладной летом. Именно исходящее от этой кровати тепло развеяло холод в его теле.
С лёгким скрипом золотые двери зала открылись, и внутрь плавно вошёл Мо Ли, неся серебряный поднос. На серебряном подносе стояла небольшая серебряная чаша, внутри которой находилось что-то неизвестное.
Янь Чжи повернул голову, приподнялся на ледяной кровати, глядя на вошедшего. Его глаза затуманились. Он хрипло проговорил:
— А'Ли... Десять тысяч лет... Ты наконец согласился увидеть меня...
Мо Ли сел на край кровати, поставил серебряный поднос на золотую табуретку у изголовья, взял серебряную чашу с подноса вместе с серебряной ложкой и протянул её Янь Чжи, улыбаясь:
— Сначала поешь немного.
Янь Чжи опустил взгляд: в серебряной чаше была каша из красной фасоли. Уже сто девяносто тысяч лет он не ел еды, приготовленной Мо Ли. При этой мысли в носу защекотало, и стало невыносимо горько.
— Это ты приготовил?..
Мо Ли ответил:
— Мм.
Янь Чжи взял серебряную чашу, зачерпнул ложкой кашу, поднёс ко рту и съел. Тёплая, сладкая, сладость проникла прямо в сердце. Но его глаза наполнились слезами, а в горле встал ком. Он улыбнулся и хрипло проговорил:
— Всё так же вкусно, как и раньше.
— Рад, что тебе нравится, — улыбаясь, Мо Ли поднял руку и коснулся его головы.
Это действие выглядело немного странным между ними. Потому что в прошлой жизни, Янь Чжи был старше Мо Ли, и обычно именно Янь Чжи совершал такие жесты по отношению к нему.
Однако для Минвана в этом не было ничего странного. Древние божественные звери существовали с самого начала творения. Минван живет в мире уже очень-очень долго. Для него Янь Чжи был лишь одним из его подданных.
Янь Чжи сказал:
— Нравится...
Мо Ли улыбнулся:
— Тогда ешь больше. Я приготовил много.
Несмотря на то же самое лицо, эта улыбка показалась Янь Чжи чужой. Его сердце словно разрывалось на части. Внезапно он с сомнением спросил:
— Ты Минван... или А'Ли?..
Мо Ли ответил:
— А как ты думаешь?..
Слёзы потекли из глаз Янь Чжи. Он ошеломлённо проговорил:
— Если ты Минван... тогда когда же вернётся мой А'Ли?..
Мо Ли отвел взгляд, помолчал мгновение и сказал:
— Он всего лишь одно из моих бесчисленных воплощений. Прошлое никогда не вернется.
— Нет... — Янь Чжи покачал головой и схватил Мо Ли за запястье. Серебряная чаша в его руке опрокинулась на край кровати и скатилась на пол. Горячая каша пролилась на руку, но он, кажется, не чувствовал боли. — Ты обманываешь меня, правда?..
На самом деле Янь Чжи знал, что человек перед ним не лжет. Просто в глубине души он не хотел верить, что его А'Ли больше нет.
Ведь если бы это был его А'Ли, разве мог он вынести, чтобы Янь Чжи стоял на коленях за пределами обители Нюйвы десять тысяч лет, не желая взглянуть на него?
____________________
П.п. Как водится в новелле Минван это титул Мо Ли. Божетсвенные звери называют его А'Фэн т.е Феникс.
Последняя глава в этом году. Всех с Наступающим! Пусть все ваши желания сбудутся. Увидимся в следующем году:)