Небесная пропасть

Хун Юань с бесстрастным лицом вытащил из тела бессмертного Чжи Юя изогнутый клинок, с отвращением глядя на кровь на его лезвии.

Тело Чжи Юя дрогнуло, из уголка губ хлынула кровь, и он, словно марионетка с оборванными нитями, рухнул назад. Мо Цзунь инстинктивно подхватил его и, глядя на человека в своих объятиях, в растерянности и ужасе забормотал:

— А'Нин... А'Нин...

— Не надо...

Услышав, как Мо Цзунь зовёт его так, на бескровном лице Чжи Юя появилась слабая улыбка. От большой потери крови ему было очень холодно, и во всем теле не осталось сил, но он всё же, с величайшим трудом медленно поднял руку, коснулся бровей Мо Цзуня и начал медленно обводить его черты.

По правде говоря, он давно хотел сделать это, но боги и демоны принадлежат к разным мирам. Между ними лежит непреодолимая пропасть. Он хотел любить его, но не хватало смелости.

Он не знал, когда влюбился в этого демона. Возможно, тогда, в холодном дворце в мире смертных, когда демон, видя, что ему грустно, пытался успокоить ребёнка и при этом изо всех сил старался рассказывать забавные истории, чтобы развеселить его.

А может, когда он, пребывая в отчаянии, отказывался есть, и этот демон неуклюже приносил еду, которую приготовил сам, и снова и снова, без тени усталости, кормил его.

Или, быть может, в демоническом дворце, когда он получал стопки тщательно подобранных в мире смертных книг с историями...

Он не мог вспомнить точный момент.

Прежде в его сердце была лишь ненависть, и кроме Янь Юаня он никого не замечал. Повелитель Демонов хорошо к нему относился, но он не принимал этой доброты. Только когда Мо Цзунь умер на его глазах, он понял, что его сердце опустело.

Как же так получилось, в этом мире демон, по природе своей жестокий, кровожадный, изощрённый в интригах, относился к нему настолько хорошо, что был готов отдать за него всё, даже жизнь.

Только тогда он понял, что он, Нин Чжи Юй, вовсе не одинок и никому не нужен.

Рядом с ним всегда был демон, который его защищал. Просто раньше он никогда не смотрел на него по-настоящему.

На самом деле он очень красив. Совсем не такой, чтобы его можно было ненавидеть...

Мо Цзунь схватил руку, коснувшуюся его лица, и прижал ее к своей щеке, сдавленно проговорив:

— Зачем... зачем ты меня спас?..

— Разве ты не ненавидишь меня?..

— Кто позволил тебе самовольничать?..

— Нин Чжи Юй, тебе запрещено умирать.. Если ты посмеешь умереть, я... я...

Угроза замерла на языке. Единственное, чем он мог пригрозить Чжи Юю — это Мо Ли или божественный род. Но как он мог в такой момент использовать слабости другого, чтобы угрожать ему и причинять боль?

Изо рта бессмертного Чжи Юя непрерывно шла кровавая пена, из уголков глаз катились слёзы. Он улыбнулся и, едва дыша, прошептал:

— Мо Сань...

— А'Ли... вверяю... тебе...

Услышав эти слова, сердце Мо Цзуня сжалось от невыносимой боли. Его речь стала язвительной:

— Нет! В прошлом ты не исполнил свой родительский долг перед ним, а теперь хочешь жестоко бросить его?!

— Я не позволю! Нин Чжи Юй, ты перед ним в неоплатном долгу! Думаешь, став в этой жизни его наставником ты выполнил свои обязанности? Ни за что! Ни за что я не позволю тебе просто так уйти...

Мо Ли наблюдая за этой сценой, почувствовал, что картина перед глазами кажется знакомой. В сознании словно застревали бесчисленные серебряные иглы, боль раскалывала голову. Всё тело покрылось холодным потом, в глазах потемнело, и спустя мгновение пространство вокруг начало искажаться...

Он увидел безбрежную равнину, полную жёлтого песка. Бессмертный Чжи Юй, присев на корточки, обнимал его маленького. Его белые одежды развевались на ветру. Он нежно гладил его по голове и говорил:

— А'Ли... отныне... слушайся дядю Яня... прилежно изучай с ним бессмертные искусства...

Маленький мальчик обхватил шею бессмертного Чжи Юя и сказал:

— А мама и папа?... Они не пойдут с А'Ли?...

— Мама и папа... отправятся в далёкое место. Если А'Ли будет послушным, мама вернётся к тебе.

Глаза ребенка наполнились слезами:

— Тогда А'Ли будет вести себя хорошо...

Бессмертный Чжи Юй погладил его по спине и и мягко отстранил:

— Хороший мальчик. Уже поздно, скорее иди к дяде Яню.

В сердце маленького мальчика было нежелание, он едва сдерживал слёзы. Он не хотел покидать маму, но только что пообещал маме быть послушным. Сдерживая слёзы, он разжал ручонки на маминой шее. Уходя, он оборачивался через каждые три шага.

Пока мама не сказала ему:

— А'Ли... не оглядывайся...

Он был послушным и больше ни разу не обернулся. Лишь когда он услышал звук, похожий на рвущуюся парчу, он в растерянности повернулся. В оцепенении открывая глаза всё шире и шире, он увидел, что в груди мамы торчит демонический клинок, а на белоснежных одеждах распускаются огромные кровавые цветы.

— Мама!!!

Мальчик бросился к матери, упал, но тут же поднялся. Когда он добежал до мамы, та уже лежала на земле. Он обнял постепенно остывающее тело и в отчаянии разрыдался.

— Мама... мама...

— А'Ли виноват, А'Ли будет послушным, мама, не бросай А'Ли...

Маленький ребенок думал, что мама покончила с собой, потому что он обернулся и разозлил её.

Как бы он ни плакал и ни умолял, мама в конце концов бросила его и ушла.

Тёплое тело постепенно становилось холодным.

Картина перед глазами слилась с тем воспоминанием. В главном зале слёзы неудержимо потекли из глаз Мо Ли, и он, глядя на бессмертного Чжи Юя в объятиях своего отца, прошептал:

— Мама...

Окружающее пространство продолжало искажаться и меняться, в сознание врывалось всё больше незнакомых, но в то же время знакомых воспоминаний...

Почувствовав, что дыхание человека в его объятиях становится всё слабее, Мо Цзунь, обливаясь слезами, крепче прижал к себе бессмертного Чжи Юя и с хриплыми рыданиями проговорил:

— Ты слышишь?.. Нин Чжи Юй, ты не вернул А'Ли долг, а потому не смеешь умирать...

Зрачки бессмертного Чжи Юя уже начали терять фокус. Он из последних сил пытался смотреть на лицо человека над собой и сказал:

— Прости...

Мо Цзунь прижался щекой к щеке Чжи Юя, и сквозь рыдания сказал:

— Мне не нужно «прости»... не нужно «прости»... Я хочу, чтобы ты жил...

Чжи Юй знал, что его время на исходе. Если не скажет те слова сейчас, возможно, уже не успеет. Он превозмогая слабость посмотрел вверх, его губы изогнулись в улыбке:

— Мо Сань...

Мо Цзунь почувствовал, что за всю свою жизнь, включая предыдущую, его никогда не называли этим именем так часто, как сегодня. Он должен был бы радоваться, но человек в его объятиях был слишком слаб, его слова были едва слышны.

— Не говори больше, не говори.

Из уголков глаз Чжи Юя покатились слёзы:

— Я, на самом деле... люблю... тебя...

Услышав это, Мо Цзунь ошеломлённо поднял голову:

— Что ты сказал?..

— Ты наверняка обманываешь меня... Нин Чжи Юй, не пытайся меня обмануть... Думаешь, я поверю?..

— У тебя такое жестокое сердце... Я не поверю, что ты можешь меня любить...

— ...С тех пор как я восстановил память... и последовал за тобой в Царство Демонов... я... всё ждал... — улыбнулся бессмертный Чжи Юй. — Ждал, когда ты предложишь... чтобы я... стал твоей Королевой...

— Но... ты так и не сказал...

Когда Мо Цзунь покончил с собой ради него, Чжи Юй был уверен в его любви. Но прошло сто девяносто тысяч лет, и он уже не мог быть уверен.

Он думал, что, возможно, чувства Мо Цзуня к нему теперь были лишь ненавистью.

Как он мог не ненавидеть?

Сто девяносто тысяч лет не обращал внимания на их ребёнка... Любой бы возненавидел.

Поэтому, даже осознав свои чувства, он не решался их высказать. Он и так был слишком многим обязан отцу и сыну, как же он мог надеяться получить их любовь?

Тихо сопровождать их в этой жизни было уже более чем достаточно.

В делах сердечных он не был смелым человеком. В прошлом, любя Янь Юаня, он лишь тайно наблюдал за ним издалека, и даже погибнув за него, не добивался его.

Но сегодня он хотел сказать.

Потому что он заметил, что Мо Сань, кажется, всё ещё испытывает к нему чувства. Он хотел порадовать его.

— Останься в живых... и я позволю тебе стать моей Королевой... — Мо Цзунь ненавидел себя за то, что не разглядел чувства Чжи Юя. Слёзы текли по его лицу. — Нин Чжи Юй... моя Королева — только ты... В прошлый раз, когда я сказал, что женюсь, — это была ложь. Я хотел посмотреть на твою реакцию, а ты сказал «хорошо», вот я и разозлился...

— Останься в живых, и я женюсь на тебе. Ты согласен?..

Бессмертный Чжи Юй с улыбкой ответил:

— Согласен...

Но его тело начало понемногу становиться прозрачным, подобно светлячку, постепенно рассеиваясь. Сначала рука, затем плечо...

— Нет... А'Нин... — Мо Цзунь качал головой, бормоча. — Ты же ещё не научил меня писать своё имя...

Его А'Нин наконец полюбил его, согласился стать его Королевой, но теперь собирался покинуть его...

— Нет...

— Хлоп! Хлоп! Хлоп! — Хун Юань захлопал в ладоши рядом. — Какое трогательное зрелище. Раз так не хотите расставаться, я отправлю вас в путь вместе.

Увидев, как Чжи Юй окончательно исчезает в его объятиях, Мо Цзунь залился слезами.

— А'Нин...

— А'Нин!!!..

— Ааа!!!..

— Хун Юань, я убью тебя! — Повелитель Демонов поднял руку, желая призвать демонический клинок, но его даньтянь был пуст, и он не мог совершить даже такого простого действия.

Хун Юань сократил расстояние и появился перед Повелителем Демонов. Он приставил изогнутый клинок к его шее, и со смехом сказал:

— Ты отравлен, и чтобы убить меня,  даже демонический клинок призвать не можешь ...

— Все еще хочешь убить меня? Мечтай дальше.

Едва он произнёс эти слова, как вдруг резкий свист пронзил воздух. Взгляд Хун Юаня стал холодным, он ловко развернулся и перерубил стрелу, летевшую прямо в его сердце.

Янь Чжи, облачённый в тёмно-синие парчовые одежды и серебряную корону, вылетел из пустоты и, с длинным мечом в руке, бросился на Хун Юаня. Тот усмехнулся, взметнул изогнутый клинок и полетел навстречу мечу Янь Чжи:

— Сегодня в Демоническом клане действительно оживлённо.

— Это внутренние распри нашего клана, но постоянно являются боги, чтобы защищать нашего Владыку.

— Забавно... Забавно...

Однако вскоре Хун Юаню стало не до смеха. В вихре клинков и мечей Янь Чжи призвал бирюзовый божественный клинок. Полупрозрачный клинок парил в воздухе, и из него, подобно водным потокам, изливалась синяя духовная сила, обволакивая тело Хун Юаня она сковала его, лишая возможности пошевелиться.

— Отец! — Хун И материализовал чёрный демонический меч и устремился в атаку на Янь Чжи. Однако остриё меча даже не коснулось края его одежды, как было остановлено бирюзовой божественной силой. Сила словно была живой, мгновенно распространилась по всему телу Хун И и сковала его, как и Хун Юаня.

Янь Чжи, вложив всю свою божественную мощь, взмахнул длинным мечом. Острое намерение мечное перерубило Хун Юаня и его сына пополам. В одно мгновение вокруг разлетелся кровавый туман. Хун Юань в оцепенении опустил голову, с недоверием глядя на своё тело.

В мгновение ока тела Хун Юаня и его сына рассеялись, превратившись в чёрный дым.

Мятежные демонические воины, лишившись предводителя, тут же пришли в замешательство. Янь Чжи застыл в воздухе, смотря вниз, и, нахмурившись, сказал:

— Предводители мертвы. Вы все ещё не убрались прочь?

Демонические воины переглянулись и через мгновение исчезли на месте.

Янь Чжи опустился на землю и длинным мечом перерубил вервие, сковывавшее Мо Ли. Мо Ли был весь мокрый от холодного пота. В тот момент, когда веревки были перерезаны, он обмяк в объятиях Янь Чжи, его лицо было залито слезами.

Янь Чжи подхватил его, убрал длинный меч, поправил взмокшие от пота волосы на висках Мо Ли, стёр слёзы с его лица и нежно сказал:

— А'Ли, не бойся. Все уже позади ...

— Я с тобой...

В следующее мгновение тело Янь Чжи напряглось, он медленно опустил взгляд и увидел, что в его живот вонзился чёрный изогнутый клинок. Позади него с усмешкой стоял только что убитый Хун Юань.

— Думал, так просто сможешь убить меня?