Небесная пропасть

Девятые Небеса, дворец Лугу.

В покоях Божественного Владыки Чжи Юя на кровати лежал мужчина в лунно-белой нижней одежде, стройный, с лицом белым, как нефрит. Но сейчас его глаза были плотно закрыты, брови нахмурены, ему явно снился кошмар.

На его висках выступил холодный пот, руки невольно сжимали одеяло на талии, из горла время от времени доносились болезненные стоны.

Сотни тысяч лет Божественный Владыка Чжи Юй  был одинок и никогда не был замужем.

Хотя он давно был влюблен в предыдущего императора Янь Юаня и даже погиб за него в великой битве богов и демонов, но тот не испытывал к нему чувств, и ему пришлось смириться.

Однако в последние годы, неизвестно почему, ему часто снилось, как он в ярко-красном свадебном наряде, в короне с фениксом и в парчовой накидке, медленно идет к мужчине с неразличимым лицом.

Странно, что хотя он не мог разглядеть лицо мужчины, но чувствовал его нежный взгляд.

Когда он подошел к мужчине, тот опустил голову и глядя на него с выражением полной преданности прошептал:

— А'Нин...

Во сне он, казалось, испытывал к этому человеку сильную ненависть. Когда тот протянул руку, чтобы коснуться его лица, он резко отвернулся и оттолкнул руку.

Рука мужчины замерла в воздухе, а затем медленно опустилась. На лице появилось разочарованное выражение.

— А'Нин... научи меня писать твоё имя... пожалуйста.... —хрипло произнес тот спустя мгновение.

— Ты недостоин даже в следующей жизни. — холодно ответил он.

Как только слова сорвались с его губ, кто-то неожиданно схватил его сзади. Мужчина, державший его, приставил кинжал к его шее, угрожая убить его. Если тот человек убьет себя, его отпустят.

Он думал, что ему точно не выжить, но, когда поднял голову, увидел, как тот с печалью в глазах смотрит на него и вонзает изогнутый клинок в сердце.

— А'Нин... теперь ты свободен... — прошептал мужчина, и на его губах появилась слабая улыбка.

Затем его тело постепенно превратилось в кровавую дымку и исчезло перед ним...

Божественный Владыка Чжи Юй застыл на месте.

Ненавистный человек исчез. Он должен был почувствовать радость, но в тот момент ему показалось, что что-то вырвали из его сердца, внезапно оставив его пустым. Он растерянно протянул руку, желая схватить что-то, но ничего не смог ухватить.

После исчезновения мужчины его похититель и все в зале мгновенно исчезли, шумный зал стал безмолвным. Божественный Владыка Чжи Юй огляделся, из глаз потекли слёзы.

— Нет...

— Не уходи...

Ему вдруг стало страшно одному. Он пожалел. Не хотел, чтобы тот человек умер. Если он умрёт, у него ничего не останется.

Но было уже слишком поздно.

Окружающее пространство исказилось, картина сменилась, и он внезапно оказался на пустыре, полном цветущего рапса. Под солнцем, куда ни глянь, простиралось бескрайнее золотое море цветов. Маленький ребёнок трёх-четырёх лет бежал к нему издали с пучком рапса, улыбаясь и что-то крича.

Ветер шелестел в рапсовых полях, лаская лицо, но Божественный Владыка Чжи Юй не слышал ветра и не слышал, что говорит ребёнок.

Казалось, это была постоянно повторяющееся фраза из двух слогов.

Божественный Владыка Чжи Юй интуитивно чувствовал, что это очень важный для него человек, потому что, увидев ребёнка, он сразу обрадовался. Он слегка наклонился, раскрыв объятия для ребёнка, но в мгновение ока тучи поглотили солнце, засверкали молнии и раздался гром, хлынул ливень. Земля под ногами сильно затряслась, небо рухнуло и земля разверзлась...

Божественный Владыка Чжи Юй увидел перед ребёнком огромную глубокую пропасть, бездонную, как бездна. Он изо всех сил закричал, желая остановить его, но не мог издать ни звука, лишь с ужасом смотрел, как ребёнок падает в пропасть, поглощенный пустотой.

— Нет...

Божественный Владыка Чжи Юй резко проснулся и сел на кровати. Он ошеломлённо поднял руку, коснулся своего лица и обнаружил, что весь в слезах.

— Я всегда думал, что ты бездушен по отношению к нам, отцу и сыну и все эти сто девятнадцать тысяч лет должно быть спал спокойно каждую ночь... Но не ожидал, что в полночь, тебе тоже снятся кошмары... — хрипло произнес человек перед кроватью.

Только тогда Божественный Владыка Чжи Юй заметил, что в покоях кто-то есть. Он настороженно повернул голову, хотел взмахом руки зажечь свечи, но обнаружил, что его тело связано вервием бессмертных. Он нахмурился, и гневно закричал:

— Кто смеет вторгаться в мои покои?

— Освободи меня!

В покоях было темно. При лунном свете из окна было смутно видно, что перед кроватью стоит высокий мужчина, чье лицо неразличимо.

— А'Нин... ты ненавидишь меня?..

Услышав это обращение, Божественный Владыка Чжи Юй замер. За эти сто девятнадцать тысяч лет, кроме как во сне, никто не называл его А'Нин. Все божества всегда обращались к нему как к Божественному Владыке Чжи Юю. Иероглиф «Нин» был его фамилией из прошлой жизни, когда он пал в мир смертных и переродился человеком.

Память о прошлой жизни полностью стёрлась после его нового вознесения.

— Ладно ты ненавидишь меня, это одно. Но у тебя действительно каменное сердце. Сто девятнадцать тысяч лет, ты игнорировал А'Ли, даже не взглянув на него...

— Он был таким маленьким, таким послушным, никогда не делал тебе ничего плохого... Все эти годы, я слышал, ему жилось очень плохо. Он недоедал, мёрз, все божества плохо к нему относились...

Услышав это имя, Божественный Владыка Чжи Юй вспомнил слухи, ходившие в божественном мире о нём и Повелителе Демонов, и почувствовал инстинктивное отвращение и сопротивление.

— Кто ты такой?!

Услышав это, человек перед кроватью мгновенно исчез с места, сел на край кровати, поднял руку и коснулся лица Божественного Владыки Чжи Юя:

— Ты правда забыл нас, отца и сына?..

— Ты! — Владыка Чжи Юй почувствовал унижение, он попытался отвернуться. — Отпусти меня!!

— Ничего, я помогу тебе постепенно вспомнить... — Повелитель Демонов медленно приблизился и поцеловал веки Владыки Чжи Юя. — Пока я жив, не позволю тебе избавиться от меня...

— Это то, что ты должен нам, отцу и сыну. Я заставлю тебя расплатиться за все своей жизнью...

Он схватил Владыку Чжи Юя за затылок. Нежный поцелуй перешёл с век на брови, затем на переносицу, и когда коснулся губ, Владыка Чжи Юй сильно укусил его за губу. Мо Цзунь, почувствовал боль, но не отступил. Чувствуя привкус крови на губах, он повалил Владыку Чжи Юя на кровать.

— Ммм... нет... убирайся...

***

Свеча на столе слабо мерцала, готовая вот-вот догореть. К счастью, Янь Чжи подложил достаточной углей в жаровню. Даже если свеча догорит, темно не будет.

Когда Мо Ли, прислонившись к груди Янь Чжи, начал дремать, он услышал хриплый голос Янь Чжи:

— А'Ли, у тебя раньше были какие-то скрытые болезни?..

Обычный человек, даже проведя день на холоде, не кашлял бы кровью так обильно. Янь Чжи было очень страшно, он боялся, что Мо Ли вот так покинет его. Он не решался спросить, но должен был.

Он и раньше замечал, что лицо жены всегда очень бледное. Он спрашивал, не плохо ли ему, но Мо Ли каждый раз отвечал, что все хорошо. Янь Чжи никогда не видел, чтобы Мо Ли болел.

Сегодняшнее происшествие сильно его напугало.

Мо Ли поднял веки, помолчал мгновение, а затем улыбнулся:

— Просто раньше... у меня были проблемы с желудком...

— Братец А'Чжи, не беспокойся... А'Ли не умрёт...

Янь Чжи крепче обнял его, его глаза покраснели:

— Завтра братец А'Чжи понесёт тебя вниз с горы к лекарю.

Мо Ли возразил слабым голосом:

— А'Ли не хочет к лекарю...

Если бы он мог, он бы никогда не позволил Янь Чжи узнать о своем ухудшающемся здоровье.

Теперь, когда Янь Чжи потерял память, рассказ об этом только вызвал бы ненужную тревогу и печаль. Он не хотел его огорчать, поэтому всегда скрывал свою уязвимость.

Кроме того, ни смертные лекари, ни божественные целители небес не смогут его вылечить.

Проблемы с желудком всего лишь отговорка. Ранее, чтобы спуститься в мир смертных и найти братца А'Чжи, он сжёг серднчную кровь, и его тело сильно ослабло. На самом деле его уже несколько раз рвало кровью, просто он сдерживался и не показывал братцу А'Чжи.

Сегодня он, должно быть, сильно замерз на улице, к тому же чрезмерное беспокойство повредило основы, поэтому ему стало хуже.

Пока сердечня кровь полностью не истощена, он не умрёт, просто будет больше болезненных ощущений.

Янь Чжи: — Завтра обязательно пойдёшь к лекарю...

Мо Ли знал упрямый характер Ян Чжи; когда тот что-то решал, никто не мог его переубедить. В конце концов, лекари мира смертных ничего не смогут определить, и, если это успокоит братца А'Чжи, сходить можно.

— Хорошо... А'Ли послушается братца А'Чжи.

Янь Чжи почувствовал слабое дыхание человека в своих объятиях и тревожно прошептал:

— Ты всегда будешь со мной, правда?..

Мо Ли улыбнулся:

— Ммм... Пока братец А'Чжи... нуждается в А'Ли... А'Ли... всегда будет с братцем А'Чжи...

— Хорошо...

Когда вода в котле нагрелась, Янь Чжи, поддерживая Мо Ли за плечи, усадил его, прислонив к изголовью кровати. Он встал, налил горячую воду в деревянный таз, затем зачерпнул холодной воды из бака, смешал с водой в тазу, опустил руку и проверил температуру. Убедившись, что вода подходящей температуры, он взял белое полотенце с умывальника, поднёс таз к кровати и умыл Мо Ли, очистив остатки крови с губ.

После умывания Янь Чжи снова встал, достал из-под стойки для умывальника большой деревянный таз, специально для ног, добавил горячей воды и помог Мо Ли погрузить ноги.

Он откинул одеяло у изножья кровати и взял в руки ноги Мо Ли. Они были холодны, как лёд, и посинели.

Глаза Янь Чжи наполнились влагой. Он молча опустил ноги Мо Ли в таз. Непривычный к такой заботе, Мо Ли инстинктивно попытался отдернуть их.

— Братец А'Чжи... А'Ли сам...

— Не шевелись. — Янь Чжи крепче сжал его ноги, мягко, но настойчиво опустил их в тёплую воду. — Раньше ты заботился обо мне, теперь моя очередь заботиться о тебе. Неправильно, когда все бремя ложится на одного человека.

Услышав это, Мо Ли замер, молча слушая его.

Янь Чжи, присев на корточки, держа его ноги, мягко тер их в воде:

— Муж и жена должны поддерживать друг друга, что бы ни случилось и никогда не бросать друг друга, понимаешь?..

На лице Мо Ли появилась улыбка: — Понимаю...

— Братец А'Чжи всегда будет любить тебя и не бросит...

— Хорошо... — ответил Мо Ли сквозь слёзы.

Когда его ноги согрелись, тело стало менее холодным. Подержав их некоторое время в воде, пока она не остыла, Янь Чжи поднял ноги Мо Ли, тщательно вытер их полотенцем, а затем, укутал их обратно под одеяло.

— Проголодался?

— Хочешь жареную курицу?

— Ммм... — Мо Ли кивнул. Конечно, он хотел попробовать жареную курицу, купленную для него братцем А'Чжи.

Но у него были проблемы с желудком, и он не мог есть жирную пищу. Он попробовал лишь кусочек, и едва проглотил, его вырвало, и он исторг много желудочной кислоты.

Янь Чжи волновался, но не знал, что делать. В ту ночь он почти не сомкнул глаз, боясь, что, как только закроет глаза, человек в его объятиях перестанет дышать.

На следующее утро, как только рассвело, Янь Чжи понёс Мо Ли вниз с горы к лекарю, закутав Мо Ли в свой широкий стёганый халат. Мо Ли, лёжа на спине братца А'Чжи, глядя на бесконечную горную тропу впереди, улыбнулся:

— Так хочется... вот так... прости идти с братцем А'Чжи...вечно.