Небесная пропасть

В разгар зимы горы и леса были покрыты чистым снегом. Холодный ветер резал по лицу, словно нож.

Янь Чжи, обмотанный серо-чёрным шарфом из лисьего меха, съёжившись, прятался за толстым стволом дерева. Он бесшумно достал из колчана за спиной стрелу с оперением, с ловкостью опытного стрелка натянул тетиву, закрыл один глаз и прицелился в серого зайца, который неподалёку от дерева с круглыми глазами настороженно оглядывал окрестности.

— Свист!

Стрела слетела с тетивы и попала прямо в ствол дерева. Серый заяц, испугавшись, в мгновение ока исчез из виду. Прежде чем Янь Чжи среагировал и бросился в погоню, тот полностью скрылся в снегу.

Это была уже пятая добыча, которую Янь Чжи спугнул сегодня...

Утром они вышли на охоту, и удача им улыбнулась: едва вышли, как встретили кабана, тоже вышедшего на поиски еды.

Прошло два месяца. Раны на теле Янь Чжи наконец полностью зажили. Всё это время о нём заботился Мо Ли, и ему было очень неловко, что жена так утомляется. Как только раны зажили, он настоял, что пойдёт с Мо Ли на охоту.

Он же мужчина, как можно, чтобы жена всё время его содержала?

Мо Ли сказал, что он охотник, значит, его навыки стрельбы должны быть отточены. Поэтому, встретив кабана, он уверенно натянул тетиву... и попал в снег рядом с его копытом.

Спровоцированный кабан, как безумный, бросился на них. Если бы его острые клыки пронзили их, последствия были бы ужасными. Янь Чжи, с луком в руке и колчаном за спиной, схватил Мо Ли за руку и потянул его за собой бежать.

Пара бежала по лесу от кабана не менее получаса, прежде чем смогла оторваться. Убедившись, что кабан отстал, Янь Чжи, тяжело дыша, остановился. Он оглянулся на Мо Ли и заметил слабый румянец на бледных щеках юноши. Они обменялись взглядами и вместе разразились смехом.

Когда смех утих Янь Чжи стало немного грустно. Тот кабан выглядел довольно крупным, если бы удалось его подстрелить, оттащить в город у подножия горы и продать, точно можно было бы выручить хорошие деньги.

Имея деньги, он смог бы купить Мо Ли мазь от обморожений.

Заметив подавленное настроение Янь Чжи, Мо Ли взял его за руку и нежно ее сжал:

— Наверное, потому что давно не охотился, навыки братца А'Чжи немного притупились... Потренируешься и всё наладится. Ничего, братец А'Чжи, не торопись.

Утешение и поддержка любимого мгновенно подняли настроение Янь Чжи. Он крепко сжал руку Мо Ли и улыбнулся ему:

— Ммм!

До тех пор, пока Янь Чжи в пятый раз не спугнул добычу и не начал сомневаться в себе.

— А'Ли, разве ты не говорил, что я охотник... Почему же, когда я держу лук, совсем не чувствую себя уверенно?..

— Неужели я вообще не умею охотиться... И всё это время меня содержал ты?..

Янь Чжи с детства тренировался только с длинным мечом. Он никогда не держал в руках лук. То, что он не попадал, было нормально.

Просто в тот день Мо Ли, учитывая их окружение, на ходу сочинил, что Янь Чжи охотник. Кто знал, что Янь Чжи будет так упрям и настоит на том, чтобы лично выйти с ним поохотиться.

Как Мо Ли мог разочаровать его? Он соврал, чтобы утешить:

— Нет... До падения всегда охотился братец А'Чжи. Это братец А'Чжи содержит А'Ли.

Янь Чжи: — Правда?..

— Конечно, правда. — Мо Ли, глядя на него, улыбнулся.

Видя, что Янь Чжи все еще выглядит подавленным, Мо Ли подошел ближе, обнял его, прижался лицом к его плечу и мягко сказал:

— В любом случае, А'Ли тоже умеет охотиться. С этого момента А'Ли будет обеспечивать братца А'Чжи, хорошо?

Видя, что Янь Чжи молчит, Мо Ли добавил:

— Братец А'Чжи же говорил, между мужем и женой нет разделения.

Янь Чжи положил руку на спину Мо Ли и в ответ тихо пробормотал: «Мм». За два месяца они уже привыкли к объятиям друг друга.

Но на самом деле, хотя Янь Чжи на словах согласился, в душе ему всё равно было неловко. Почти все домашние дела делал Мо Ли. Просить его еще и охотиться было бы слишком тяжелым бременем. Он не хотел, чтобы Мо Ли так трудился, он желал, чтобы тот жил хорошо.

— Пошли.

Они шли друг за другом, неспешным шагом, продолжая искать добычу в горах. Но на этот раз удача была не на их стороне. Они провели весь день в горах, так никого и не найдя. Только когда золотое солнце начало опускаться за горизонт, они заметили след волчьих лап на узкой тропе у края утеса.

Судя по всему, это был одинокий волк. Если бы удалось его подстрелить, им бы как минимум полмесяца не пришлось беспокоиться о еде.

Проследив по следам на снегу, Янь Чжи и Мо Ли скоро обнаружили следы волка. Одинокий волк стоял на краю обрыва и отступать ему было некуда. Если бы Мо Ли выстрелил, точно попал бы.

Они спрятались за деревом, на расстоянии около двадцати метров от волка. Мо Ли взял у Янь Чжи лук и натянул тетиву. Янь Чжи, глядя на его действия, даже не смел дышать. Он наблюдал, как Мо Ли прицелился в одинокого волка и медленно натянул лук до половины. Как только он собирался выпустить стрелу, брови Мо Ли слегка нахмурились, и он опустил лук.

— Что случилось?.. — тихо спросил Янь Чжи.

Мо Ли тихо ответил:

— Это волчица. Она только что родила. Если мы убьем ее, ее детеныши не выживут.

Янь Чжи посмотрел под живот волчицы: где слегка провисал ряд сосков. Действительно, она кормила волчат.

— Тогда забудем.

— Ммм.

Время было уже позднее, им нужно было вернуться домой до захода солнца. Дома ещё остался заяц, подстреленный несколько дней назад. Сегодня вечером им не придется беспокоиться о еде.

Вернувшись, Мо Ли выкопал из снега во дворе зайца и отнёс в дом размораживать.

Шкура и внутренности зайца уже были обработаны, после разморозки можно было готовить.

Янь Чжи сидел внутри дома за квадратным деревянным столом, глядя, как Мо Ли суетится, и чувствовал себя совершенно бесполезным. Не мог подстрелить добычу — ладно, но даже разжечь огонь и приготовить еду не умел, всё приходилось делать Мо Ли.

— А'Ли... — тихо позвал Янь Чжи, наблюдая за фигурой, стоящей у очага и нарезающей овощи.

Мо Ли повернулся к нему: — Ммм?..

Янь Чжи с болью в сердце сказал:

— Ты так много работаешь.

Мо Ли улыбнулся:

— Мне не трудно.

Он пережил гораздо более тяжелые дни. Это была лучшая жизнь, о которой он мог мечтать.

Если бы была возможность, он хотел бы прожить с братцем А'Чжи так до конца своих дней.

Янь Чжи молча встал, подошёл к Мо Ли, обнял его за талию, которая была уже, чем у обычного мужчины, и прижался грудью к его спине.

Мо Ли повернулся к нему с улыбкой, и сердце Янь Чжи затрепетало. Он закрыл глаза и поцеловал его.

Их губы соприкоснулись в долгом поцелуе. Рука Янь Чжи невольно легла на плоский живот Мо Ли, поднимаясь вверх, пальцы проникли под воротник его одежды...

Другая рука медленно скользнула по талии Мо Ли, остановившись на упругих, округлых ягодицах, скрытых под одеждой, и начала сжимать то легче, то сильнее.

Мо Ли сдавленно простонал, прерывисто дыша:

— Братец А'Чжи...

Дыхание обоих постепенно стало тяжёлым. Янь Чжи прочертил губами дорожку поцелуев от уха до белой шеи Мо Ли. Рука, невольно коснулась чувствительного места Мо Ли, заставив всё его тело задрожать. Он запрокинул голову и схватил Янь Чжи за волосы.

— М-м... братец А'Чжи...

Янь Чжи отпустил Мо Ли, резко подхватил его на руки, несколькими шагами дошёл до кровати, положил человека на постель и накрыл его собой...

Вода в котле постепенно закипала, пар клубился и в дымке было видно, как двое на кровати сплетались в страстных объятиях. Когда они наконец утихли, вода в котле уже выкипела больше чем наполовину.

Мо Ли поднял с пола одежду и надел её. Его ноги, казалось, не могли нормально сгибаться, и он прихрамывая подошёл к очагу продолжать готовить.

Янь Чжи откинул одеяло и обнаружил глубокое алое пятно на бледно-голубом матрасе. Он протянул руку, коснулся, и пальцы сразу окрасились в свежую кровь.

Янь Чжи нахмурился, поднял голову и посмотрел на человека у очага:

— А'Ли...

Мо Ли, сияя улыбкой, обернулся к нему, но лицо его было заметно бледным: 

— Что такое?

Янь Чжи покраснел:

— Когда мы занимаемся таким, тебе очень больно?..

Мо Ли замер, затем покачал головой и улыбнулся.

— Не больно.

То, что братец А'Чжи был готов целовать его и хотел, наполняло его сердце такой радостью, что небольшая боль ничего не значила.

Хотя кровь текла у Мо Ли, Янь Чжи словно перенёс огромную несправедливость. Его глаза покраснели ещё сильнее, и он хрипло сказал:

— Но у тебя снова кровь...

Услышав это, Мо Ли медленно отошёл от очага к кровати, посмотрел на тёмное пятно на простыне, вздохнул и с сожалением сказал:

— Снова испачкал простыню. Придётся завтра поохотиться, сходить вниз с горы, обменять добычу на деньги и купить новую.

Янь Чжи слегка расширил глаза:

— Я спрашиваю, больно тебе или нет, а ты беспокоишься о простыне?

— И ещё, я же говорил тебе, чтобы ты сначала купил мазь от обморожений. Почему ты никогда не слушаешь?

В последние месяцы, когда Мо Ли иногда подстреливал много дичи, он спускался с горы и менял её на деньги. Он покупал Янь Чжи новую одежду, вкусную еду и разные новые безделушки, но Янь Чжи никогда не видел, чтобы Мо Ли покупал что-то для себя. Он несколько раз напоминал ему, но Мо Ли каждый раз говорил, что понял, но ни разу не выполнял обещанное.

Янь Чжи знал, что Мо Ли ценил его больше, чем себя, поэтому и вел себя так. Но то, что Мо Ли так не бережёт себя, действительно заставляло Янь Чжи чувствовать себя плохо.

— Совсем не больно. — Мо Ли сел на край кровати и взял Янь Чжи за руку. — Я пробовал мазь от обморожения, но она не помогла. Покупать ее пустая трата денег, поэтому я не купил.

Янь Чжи нахмурился и отдернул руку, явно не поверив словам Мо Ли.

— Братец А'Чжи... — Мо Ли наклонился, чтобы обнять Янь Чжи, но тот холодно уклонился.

Мо Ли замер и медленно убрал руку.

Больше всего он боялся, когда Янь Чжи сердился и отвергал его, игнорируя, поэтому в поведении был крайне осторожен и всегда бдил, чтобы быть демоном с добрыми помыслами.

Сейчас Янь Чжи не позволял ему прикасаться. Мо Ли было немного грустно, но он не подал виду. Всё так же улыбаясь, он сказал:

— Тогда А'Ли сначала приготовит ужин.

Сегодня на ужин был тушёный заяц в соусе и жареные дикие овощи. Дикие овощи, обданные кипятком, затем обжаренные с чесночной крошкой, с варёным рисом были очень вкусными.

Мо Ли поставил еду на стол и сказал тому, кто, закутавшись с головой в одеяло, лежал на кровати и дулся:

— Братец А'Чжи, ужин готов.

После напряженной паузы, Янь Чжи наконец встал и с надутым лицом сел за стол, но всё равно не желал разговаривать с Мо Ли. Закончив ужин, он выхватил у Мо Ли чашку и палочки, собрал пустые тарелки, отнёс к очагу и начал мыть посуду.

Мо Ли подошел сзади и обнял Янь Чжи за талию, как он обнимал его ранее, и ласково сказал:

— Братец А'Чжи, не сердись на А'Ли...

Янь Чжи позволил ему обнять себя, но промолчал.

Голос Мо Ли стал хриплым:

— Братец А'Чжи, поговори с А'Ли, ладно?..

У них осталось не так много времени.

Неизвестно, когда братец А'Чжи восстановит память.

Неизвестно, когда небесные боги найдут их.

Он не хотел тратить время на бессмысленные ссоры.

Но даже когда они легли спать, Янь Чжи не заговорил с ним. Он даже не обнял его, как делал обычно. Как только лег, он повернулся к Мо Ли спиной, оставив между ними расстояние в ширину подушки.

Мо Ли долго лежал неподвижно, а затем медленно повернулся и обнял Янь Чжи сзади, прижавшись лицом к его спине. Беззвучные слезы пропитали его одежду.

На следующее утро Мо Ли проснулся и обнаружил, что лежит в постели один. Человек рядом с ним исчез...