Небесная пропасть

Исцелив женщину, Мо Ли стёр воспоминания о страданиях у неё и девочки.

Мо Ли убрал руку ото лба женщины.Та озадаченно огляделась, не помня, как оказалась здесь. Она опустила взгляд на спящую в её объятиях дочь и пробормотала: 

— Как же ты так испачкалась...

— Мама отведёт тебя домой, помыться...

Мо Ли и Янь Чжи скрылись из виду.

Наблюдая, как женщина уходит с девочкой, Мо Ли словно увидел, как бессмертный Чжи Юй несёт его самого в детстве в солнечное место, чтобы жить тёплой жизнью.

— Впредь нельзя так поступать, — сказал Янь Чжи.

— Знаю, — улыбнулся Мо Ли.

Некоторые страдания можно облегчить, но некоторые трогать нельзя, особенно если на ком-то висит неискупленная карма.

Но Мо Ли всё равно поступил так, без колебаний.

Недалеко от них Владыка Вэньчан наблюдал за разворачивающейся сценой, слегка нахмурив брови, с волнением в сердце.

Он всегда считал, что демоны рождаются злыми, и это их природа, которую нельзя изменить. Но то, что он увидел сегодня, пошатнуло его убеждения.

Прожив два миллиона лет, он был свидетелем зверств демонической расы до их запечатывания и видел как те истребляли живых существ и ввергали мир в хаос. Чтобы защитить всех живых, сколько невинных богов и бессмертных пало в той жестокой битве...

Неужели он действительно заблуждался...

Спустя несколько дней троица покинула Чанъань и направилась в Сяньян.

Проходя мимо того ветхого дворика, Мо Ли невольно остановился.

Деревянная калитка за долгие годы сгнила, утратив свой первоначальный цвет. Она выглядела серой и пыльной, настолько хрупкой, что один удар ногой мог снести ее.

Дверь не была заперта. Одна створка приоткрылась, позволяя разглядеть двор.

Та девочка, что была вся в грязи, теперь была чистой, на ней было розовое платье. Хоть и из грубой ткани, с несколькими заплатками, но форма заплаток была тщательно подобрана: где-то в виде сердечка, где-то зайчика. Видна забота того, кто штопал.

Мо Ли с детства на Небесах носил одежды из небесной парчи, лёгкие и удобные, тёплые зимой и прохладные летом, но он завидовал той девочке в грубом платье с заплатками, сшитом матерью.

Девочка играла во дворе в цуцзю, короткими ножками бегала за маленьким мячом, веселясь одна. Её мать с улыбкой сидела на бамбуковой скамейке, вышивая платок, время от времени поднимая на неё взгляд и напоминая бежать медленнее, осторожнее, чтобы не упасть.

Как будто в подтверждение поговорки «скажи, и сбудется», в тот момент, когда девочка закончила ласково болтать с матерью и пробормотала «я не упаду», ее левая нога запнулась о правую. С криком «Ай!» она упала лицом вниз и тут же расплакалась.

Мать вскочила, подхватила девочку, обнаружила, что передний зуб надкололся о камень, немного кровит, но несерьёзно. Убедившись, что других травм нет, она почувствовала одновременно боль в сердце и умиление, глядя на промежуток между зубами ребенка, который дулся и плакал.

— Говорила медленнее. Не слушаешь маму, вот и получилось. А ещё хотела лапшу с свиными ребрышками на свой день рождения. Но с таким сломанным передним зубом как ты будешь грызть ребрышки?

— Хорошо, что ты ещё маленькая, зубы ещё поменяются. А то бы на всю жизнь осталась дурнушкой со сломанным зубом.

Услышав, что из-за сломанного зуба нельзя есть рёбрышки, девочка расстроилась ещё больше. Она рыдала на плече у матери, словно поднялся ураган.

— Ну-ну. То, что ты не можешь грызть ребрышки, не значит, что не можешь есть мясо! Мама купит мясные рёбрышки, срежет мясо, сварит и будет легко есть. Нюню всё равно сможет.

— Правда? — Девочка подняла голову и посмотрела на мать глазами, полными слез.

— Разве мама когда-либо обманывала тебя?

— А теперь спускайся и поиграй еще немного. Мама вышьет еще платочков, продаст, заработает денег и купит Нюню много-много рёбрышек.

— Угу! — На лице девочки появилась улыбка, она поцеловала мать в щёку и послушно спустилась на землю играть.

Мо Ли наблюдал за сценой. Уголки его губ поднялись, но глаза покраснели.

Дети быстро забывают. Только что девочка упала, играя в цуцзю, а уже забыла боль и снова стала пинать мяч. Но вдруг мяч перестал слушаться, сам покатился в другую сторону, словно у него выросли ноги, выкатился со двора и остановился за воротами.

Девочка наклонилась, подняла мяч и увидела под ногами несколько больших золотых слитков, под которыми лежала записка. Но девочка не умела читать и не смела брать чужое, поэтому позвала во двор:

— Мама! Мама! Иди сюда!

Женщина поспешно отложила работу и вышла: 

— Что такое?

Она посмотрела, куда указывала девочка, и увидела на ярких золотых слитках записку: «Мы с вами связаны судьбой. Дарю вашей дочери подарок на день рождения. Желаю вам мира и радости и каждый день есть рёбрышки».

Соседка женщины была учительницей, и та тоже знала немного иероглифов. Девочка, видя, что у матери покраснели глаза, тревожно спросила, что случилось. Услышав, что теперь можно каждый день есть рёбрышки, она обрадовалась и запрыгала на месте.

— Небеса, должно быть, сжалились... боги ответили на наши молитвы, — пробормотала женщина, со слезами, подняв голову к лазурному небу.

Она никогда не узнает, что смилостивился над ней не бог, а демон, презираемый всеми.

Потому что сам испытал земные страдания, этот демон готов в трудную минуту без сожаления протянуть руку, чтобы поддержать страждущих и вывести их к свету.

— Они будут счастливы, — глядя на спину Мо Ли, сказал Янь Чжи.

Мо Ли смотрел на улыбки матери и дочери. Тёплая атмосфера завораживала его: 

— Это хорошо...

— Пойдем.

***

В Сяньян они прибыли как раз ночью, во время ужина. Устав с дороги, троица нашла ресторан, чтобы перекусить.

Только они сели в отдельной комнате, перед Янь Чжи внезапно появился один из его генералов, преклонил колено и сообщил, что в мире демонов происходят волнения. Похоже, великий демон с почти миллионом лет культивации сломал печать и сбежал. Он умолял Янь Чжи немедленно вернуться.

Великий демон с миллионом лет совершенствования по силам близок к Высшему бессмертному Девяти небес. Если сбежит, может натворить бед в мире смертных.

Состояние печати могли проверить только ее хранители и их потомки. Его дедушка и бабушка несколько дней назад ушли в Подземный мир к старым друзьям, родители живут в уединении у Восточного моря и тоже не на Небесах, поэтому ему нужно вернуться.

Янь Чжи нахмурился и посмотрел на Владыку Вэньчана: 

— Учитель...

Владыка Вэньчан: 

— Ничего, иди. С поиском древнего свитка я справлюсь сам.

Янь Чжи кивнул и повернулся к Мо Ли. Используя передачу мысли, он сказал: 

— А'Ли, пока меня нет, пожалуйста, присмотри за наставником за меня. Не отходи от него. Его боевые навыки слабы. Даже столкнувшись с мелким демоном, он может пострадать. Я переживаю.

Мо Ли улыбнулся: 

— Братец А'Чжи, не волнуйся, я присмотрю.

— Хорошо, я скоро вернусь. — Только тогда Янь Чжи успокоился, встал и вместе с генералом исчез из комнаты.

Владыка Вэньчан и Мо Ли никогда не испытывали симпатии друг к другу. Даже в присутствии Янь Чжи атмосфера между ними была напряженной, а после его ухода атмосфера между ними стала ледяной, никто не разговаривал.

Раньше Мо Ли из уважения к Янь Чжи относился к Владыке Вэньчану почтительно, но эти дни, видя, как Янь Чжи и Владыка Вэньчан нежничают, у него не было сил притворяться.

Они сидели друг напротив друга за круглым столом из красного сандала, в элегантной комнате, но казалось находились в разных мирах, каждый занятый своими делами.

Владыка Вэньчан заказал одну тарелку вегетарианской лапши, сидел с прямой спиной и тихо ел.

После ухода Янь Чжи у Мо Ли пропал аппетит. Он велел слуге принести несколько кувшинов вина и пил его как воду, одну чашку за другой.

Когда он выпил уже пять кувшинов и потянулся за шестым, Владыка Вэньчан не выдержал и нарушил тишину: 

— Так пить на пустой желудок вредно для здоровья...

Мо Ли поднял на него взгляд, в глазах уже было опьянение: 

— А тебе какое дело?

— Во всём мире только братец А'Чжи может мне указывать.

Владыка Вэньчан нахмурился, не сказав ни слова.

Слуга принёс ещё пять кувшинов вина, и Мо Ли снова начал пить чашку за чашкой.

Владыка Вэньчан доел лапшу, достал сложенный платок, вытер губы, а затем встал, собираясь уходить.

— Стой. — Мо Ли с безразличным лицом поднял руку. Красное вервие бессмертных полетело к Владыке Вэньчану, обмотав его с ног до головы так, что он не мог сделать ни шага. — Куда это ты собрался?

— Что ты делаешь? — нахмурился Владыка Вэньчан. — Отпусти меня.

Опьянев, Мо Ли с вызовом посмотрел на него, повернув голову: 

— А что, если не отпущу?

— Владыка Вэньчан прожил два миллиона лет, а не может развязать простое вервие бессмертных. Действительно, зря прожил.

Владыку Вэньчана уважали и в мире богов, и в мире людей. Когда он терпел такие унижения? Он дрожал от гнева, стиснув зубы: 

— Ты, жалкое создание! Ты ежедневно притворяешься послушным, а на самом деле неисправим. Разве ты не боишься, что я расскажу Его Высочеству?

Мо Ли горько усмехнулся, наливая вино. Его глаза покраснели: 

— Ха... Рассказывай, всё равно он любит тебя, а не меня.

— В худшем случае он просто станет таким же, как все и я буду ему противен.

Владыка Вэньчан нахмурился, наконец поняв, почему Мо Ли так себя ведёт: 

— Ты влюблён в него?..

— Да, я влюблён в него. — Мо Ли внезапно оказался перед Владыкой Вэньчан. Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он улыбнулся.

— И что? Убьёшь меня?

Владыка Вэньчан нахмурился, глядя на него и не говоря ни слова.

Вскоре Мо Ли снова нашёл свои слова смешными, улыбка потухла: 

— Зачем тебе меня убивать. Даже если останусь жив, никогда не смогу победить тебя.

Владыка Вэньчан прекрасно понимал, что тот пьян. Убеждать его сейчас было бесполезно. Он мог только успокоить его:

— Отпусти меня, и я сделаю вид, что сегодня ничего не произошло. Я не скажу Янь Чжи.

Мо Ли поднял голову: 

— Правда?

— Правда.

— Тогда сдержи слово... — Мо Ли улыбаясь, наклонился к уху Владыки Вэньчана и тихо прошептал, — А иначе я убью тебя.

Владыка Вэньчан тяжело дышал, сдерживая ярость, его лицо побледнело. Мо Ли действительно развязал вервие на нём, но привязал их запястья друг к другу, так что тот не мог сбежать.

Он был пьян, но помнил обещание братцу А'Чжи.

Спускаясь вниз, Владыка Вэньчан шёл впереди с холодным лицом. Мо Ли следовал за ним, и из-за связывающего их вервия расстояние между ними не превышало трёх чи.

На первом этаже внезапно раздались крики, стало невероятно шумно. Мо Ли нахмурился, поднял взгляд и увидел нищего в грязных лохмотьях, с спутанными волосами и бронзовым мечом в руках. С безумными глазами, он несся прямо на Владыку Вэньчана, стоявшего на ступеньках.

Зрачки Мо Ли резко сузились, он мгновенно протрезвел. Остриё меча почти коснулось одежды Владыки Вэньчана. Он уже не успеет отбить меч. Его разум опустел, он изо всех сил оттолкнул человека перед собой, и почувствовал холод в груди.

— Пуф —

— Ааааааа — убийство, убийство! — Толпа разразилась паническими криками, люди бросились врассыпную.

Дыхание Мо Ли стало тяжёлым. Он опустил взгляд и увидел, что бронзовый меч оказался не обычным, Пронзив его тело, он словно разорвал его душу, из губ неконтролируемо хлынула кровь.

Он сбил с ног обезумевшего нищего одним ударом ладони, но его тело закачалось. Владыка Вэньчан, опомнившись, поддержал Мо Ли за руку. С недовернием в глазах, он пробормотал:

— Почему...

Зачем спасать его.

Если бы он умер, разве не было бы лучше для Мо Ли.

Сжав губы, Мо Ли отстранил руку, не желая, чтобы тот касался его, одной рукой опёрся на перила и насмешливо сказал:

— Не льсти себе. Как ты и подозревал, я вовсе не добрый. Моя обычная покорность — всего лишь притворство. Я тоже не хотел тебя спасать. Я бы предпочел, чтобы ты исчез поскорее. Ты был прав, не взяв меня тогда в ученики.

— Я просто... не хочу, чтобы братец А'Чжи из-за тебя страдал.

Он обещал братцу А'Чжи защитить его возлюбленного.

Обещания, данные ему, он всегда выполнял.