Небесная пропасть

Вернувшись в Небесное Царство, Янь Чжи должен был заняться своими официальными обязанностями и направился в Императорскую библиотеку Небесного дворца, а Мо Ли вернулся в свои покои.

Едва войдя и сделав несколько шагов, Мо Ли рухнул на пол. Его лоб покрылся мелкими каплями пота, длинные волосы безвольно упали на грудь, из губ потекла кровь, окрашивая белоснежную кожу.

Демоны от природы кровожадны и жажда убийства их природа. Если насильно подавлять желание убивать, это приведёт к обратной реакции.

Он уже десятки тысяч лет не терял контроль.

Или, можно сказать, с тех пор как он себя помнил, он редко терял контроль, кроме случаев, касающихся Янь Чжи.

Мо Ли поднялся с пола, неуверенной походкой направился к кровати и сел, вызвав демонический клинок, сопровождавший его с рождения.

Кроваво-черная демоническая энергия на нем ослабла благодаря ежемесячной очистке от демонической кости и заслугам, накопленным за десять тысяч лет в мире смертных. Но сегодня лишь мимолетная потеря контроля, и она словно вернулась к прежней густоте  сто десятитысячелетней давности.

Злоба распространялась, гудя и требуя напиться крови...

Мо Ли поднял клинок и провёл по своей руке, оставив рану до кости. Рана лишила его лицо всякого цвета, но он, казалось, не чувствовал боли. Быстрыми, размеренными движениями он наносил все новые кровавые раны, пока его руки и ноги не стали ужасающим зрелищем. Чем глубже были порезы, чем больше крови текло, тем больше он радовался. Внезапно он тихо рассмеялся, и смеясь, заплакал.

— Почему...

— Почему... Братец А'Чжи, почему ты меня не любишь...

— А'Ли так старался...

Демонический клинок, воспользовавшись растерянностью хозяина, с гудением вырвался из его рук, тревожно застыв в воздухе и издавая звук, похожий на «у-у-у», словно плача.

Он обладал собственным сознанием. Хотя он жаждал человеческой крови, он никогда не пил кровь своего хозяина. Будь то скорбь или горе, он чувствовал все.

Мо Ли поднял руку, осторожно коснулся рукояти демонического меча и прошептал:

— А'Би, скажи, что мне делать?..

Все эти годы, когда не с кем было поговорить, он, как сейчас, разговаривал со своим демоническим клинком. Хотя клинок не мог ему ответить, он, как щенок, вилял рукоятью, потираясь о его ладонь, словно утешая его.

Раньше клинок звали «Убийца богов», но на второй год пребывания на девятом небе Мо Ли переименовал его в «Защитник богов». Ему нравилось звать его «А'Би».

Потому что в небесном царстве были два самых важных человека в его жизни, он хотел использовать этот клинок для защиты своей матери и старшего брата А'Чжи.

Чтобы остаться в небесном царстве навсегда и по праву, был только один путь — очиститься и стать богом. А чтобы очиститься и стать богом, нельзя совершать убийств.

Поэтому всякий раз, когда Мо Ли не мог себя контролировать, он выплескивал свою злобную энергию на себя, как сделал это сейчас.

Боль могла вернуть ему ясность.

Он боялся ошибиться.

Боялся, что братец А'Чжи  посмотрит на него разочарованным взглядом.

Убрав руку с клинка, Мо Ли материализовал чёрную парчовую коробку, которую дал ему Янь Чжи. Окровавленными пальцами он открыл крышку с кисточкой цвета киновари и уставился на нефритовую корону с птицами Чунмин, погрузившись в мысли.

Вскоре он поднялся с кровати, пошатываясь дошёл до медного зеркала и сел. Человек в зеркале был в лохмотьях, весь в крови, с зловещим бледным лицом, похожий на красного призрака, пришедшего за чье-то душой.

Он поднял руку и вытащил нефритовую заколку. Его длинные волосы заструились водопадом, рассыпавшись за спиной.

По любым меркам это было лицо несравненной красоты. Но именно из-за чрезмерной порочной красоты и недостатка благородства, оно было совершенно непохоже на возлюбленного старшего брата А'Чжи, Владыку Вэньчана.

Он провёл рукой перед собой и лохмотья красной одежды превратились в чистое белое одеяние. Раны на его теле вскоре расцвели на ткани, словно алые цветы сливы, но он не обратил на них внимания. Он достал из парчовой коробки нефритовую корону с птицами Чунмин, положил на туалетный столик и впервые за много лет тщательно собрал длинные волосы, осторожно надев корону.

Эта корона была артефактом небесного царства. Мо Ли был демоном поэтому божественная сила короны отвергала его. Только надев её, он почувствовал, как энергия и кровь в теле взволновались, в горле запершило и на губах выступила кровь.

Он игнорировал это, глядя на себя в зеркале, улыбаясь.

— А'Би, посмотри. Разве я не похож на прекрасного юношу из божественного царства?

— Если бы только я родился сыном небес....

— Тогда бы мама не отказалась от меня...

— Если бы у меня был бессмертный Чжи Юй, чтобы наставлять, я смог бы перенять от него немного грации. Может, тогда бы братец А'Чжи полюбил меня.

Демонический клинок летал вокруг Мо Ли, гудя и вибрируя, словно недовольный словами хозяина.

Что великого в богах? Лицемеры до крайности. Только из-за того, что в жилах хозяина течёт кровь полудемона, они отказываются признать собственную плоть и кровь? На словах говорят о сострадании, любви к живым существам, но на самом деле не такие уж и милосердные.

Все они относились к хозяину чрезвычайно жестоко.

Ладно бы хозяин совершил бесчисленные злодеяния, но он никогда не пролил ни капли крови. На протяжении десяти тысяч лет он трудился день и ночь в мире смертных, спасая души.

Более того, чтобы ослабить демоническую природу, с четырёх лет хозяин ежемесячно терпел боль удаления кости, вырывая новый выросший вершок из позвоночника прямо из плоти и крови.

Он перенёс столько страданий, а его мать всё равно ни разу на него не взглянул.

Лишь тот Янь Чжи был совестливым, оставаясь с хозяином, когда тот после удаления демонической кости лежал на кровати, не в силах пошевелиться от боли. Хозяину очень нравилось прижиматься к тому человеку. В такие моменты хозяин всегда был счастлив. Хотя лицо было бледным, но он улыбался и говорил: «Братец А'Чжи, не волнуйся, А'Ли не больно. Демоны от природы обладают сильной способностью к самовосстановлению. Эта рана только выглядит страшно. Через пару дней заживёт».

Поэтому то, хозяин так хочет очиститься и стать богом, чтобы остаться с тем человеком.

Его, клинок, рождённый для убийства, использовать для спасения живых существ — крайне смешно, но он смирился, лишь бы хозяин был счастлив.

Но сейчас хозяин не счастлив, есть ли необходимость продолжать?

Мо Ли знал, что его демонический клинок обрёл сознание, но не знал, о чём именно он думает. Проведя пальцами по черному как смоль лезвию, он улыбнулся.

— А'Би, ты беспокоишься обо мне?

— Кроме братца А'Чжи, в этом мире только ты заботишься обо мне.

Клинок, опустив голову, упёрся рукоятью в ладонь Мо Ли, Он ласково погладил его и улыбнулся:

— Ладно, ладно, я знаю.

— Скоро рассвет. Давай, разрежь мне спину и удали демоническую кость.

Услышав это, клинок «свистнул» и выскользнул из ладони Мо Ли, отлетев далеко.

За эти десять тысяч лет каждый раз, когда он удалял демоническую кость и лежал на кровати в агонии, клинок всегда тревожно гудел рядом. Мо Ли знал, что он не мог вынести его страданий.

— Сегодня я чуть не потерял контроль. Если демоническая кость будут продолжать бешено расти и полностью срастется с позвоночником, удалять будет куда больнее.

— А'Би, ты хочешь, чтобы мне было больно? — тихо спросил Мо Ли.

Клинок, повесив голову, вернулся. Мо Ли погладил его и улыбнулся:

— Не переживай, я уже привык.

Хотя он и говорил, что привык, но, когда острый клинок разрезал кожу, хрупкие лопатки всё равно неконтролируемо задрожали. Кровь стекала по его коже на кровать.

С возрастом демоническая кость постепенно растёт, пока не займет весь позвоночник, сливаясь с ним воедино.

Демонические кость — это основа, определяющая демоническую природу. Если не удалять ее регулярно, позволяя ей расти, кровожадная природа станет неконтролируемой.

Как сын Повелителя Демонов, он с рождения обладал самой грозной демонической силой в мире. Даже кровь, текущая в его венах, была холодной.

На самом деле ему было всё равно на живых существ. Презрение к ним было в его природе. Кроме тех нескольких людей, о которых он заботился, всёх остальных он презирал.

То, что не нравится — уничтожить, тех, кто причиняет неудобство — убить... Жить в этом мире значит жить в комфорте, разве это неправильно?

До прихода в небесное царство в четырёхлетнем возрасте Мо Ли никогда не считал это неверным.

Позже маленький дракончик с зелёными глазами сказал ему, что это неправильно.

У каждого убитого есть родители, муж, жена, или дети. Если убивать только из-за мгновенного недовольства, как же будут страдать их родные.

Мо Ли знал вкус этой скорби.

Он вспомнил день перед тем, как его увезли в Небесное Царство. Тогда в Царстве Демонов его мать, тогда еще смертный, впервые с тех пор, как он себя помнил, обняла его по собственной воле. Он был счастлив, по-настоящему счастлив, веря, что наконец-то обрел материнскую любовь. Но его счастье длилось недолго: он убил себя на его глазах.

Ту раздирающую сердце боль, он никогда не сможет забыть.

Сострадание никогда не жило в его сердце.

Именно Янь Чжи научил его, что такое настоящее сострадание.

Однако одного сострадания было недостаточно, чтобы заставить его полюбить всех живых существах под небом. Но два человека, которых он любил, заботились об этом мире, и поэтому он решил подавить свою врожденную природу, чтобы защитить их и то, что они хотели сохранить.

Даже если это причиняло ему огромную боль.

Невероятную боль.

Трёхвершковая демоническая кость была отделена клинком от плоти и брошенная на пол, перекатившись, превратилась в кусок прозрачного кристалла, испускающего тёмно-красный свет.

Мо Ли был не в силах пошевелиться, холодный пот пропитал все его тело. Клинок тревожно метался рядом, издавая звуки. Каждый раз Мо Ли думал, что если бы он мог принять человеческий облик, то горько плакал бы.

Мо Ли приподнял тяжёлые веки и посмотрел на него:

— А'Би, иди сюда. Позволь мне обнять тебя на минутку... Мне очень холодно.

Клинок тут же подлетел, поднял парчовое одеяло рядом с Мо Ли, укрыл его, а затем осторожно забрался к нему в объятия.

Будучи огненным, клинок излучал тепло. Обняв его, Мо Ли почувствовал, как холод уступает место теплу.

Иногда Мо Ли чувствовал, что этот клинок его настоящий родственник, верный и стойкий, в отличие от его отца и матери. Один был готов умереть, другой — бросить его; оба были одинаково жестоки к нему.

Обнимая клинок, Мо Ли вскоре почувствовал сонливость. Он закрыл глаза и с краёв скатились слёзы.

— А'Би, я тоже хочу подарок на праздник Циси от братца А'Чжи.

— Когда я думаю, что он будет с другим... мое сердце ужасно болит.