Небесная пропасть

— Ты, дитя тьмы, рождённый во грехе. Сто восемьдесят тысяч лет назад, в великой битве богов и демонов, небесному царству следовало уничтожить тебя на божественном южном хребте. Но из уважения к твоей матери, бессмертному Чжи Юю, тебя пощадили. Небеса даровали тебе новую жизнь, помогали очиститься, но ты возжелал зла. В ночь свадьбы наследного принца ты жестоко убил его супругу, совершив несмываемое преступление, караемое смертью. Вскоре ты будешь низвергнут в Пещеру уничтожения богов, обращён в прах и навеки лишён перерождения.

— Скажи, раскаиваешься ли ты?..

— ...Не раскаиваюсь.

В сумрачной каменной пещере конечности  существа были скованы цепями для демонов, руки высоко подняты и закованы в кандалы, внутренняя сторона которых покрыта чёрными железными шипами толщиной с детский палец, глубоко впившимися в плоть. Кровь стекала по рукам, пропитывая многослойные рукава одежды. Обнажённая кожа была белой, как снег.

Его голова была склонена набок, влажные спутанные длинные волосы скрывали лицо, не позволяя разглядеть черты. На нём был широкий халат ярко-красного цвета, расшитый золотыми нитями с изображением уток-мандаринок. Это был свадебный наряд. Однако теперь этот наряд был испачкан засохшей кровью, став тёмно-коричневым, а прекрасные узоры потускнели и уже было не разглядеть их изначального вида.

— Проклятый! Одержимый! — взгляд Великого судьи был ледяным, его серебряный посох грома тяжело ударил о землю, призвав девяносто девять небесных молний, что единовременно обрушились вниз.

Мгновенно мир озарился светом, высветив испуганные лица других провинившихся богов, заточённых в этой пещере и скованных цепями.

Это было место на Девятых Небесах, где содержали и допрашивали провинившихся богов. Некоторые из них, совершившие тяжкие преступления, но не заслужившие смерти, томились здесь десятки тысяч лет. Они видели на своём веку не одну тысячу допросов, и ни один бог не выдерживал ста ударов небесных молний.

Слабые духом младшие боги, максимум после десяти-двадцати ударов уже рыдали, умоляя признать вину и понести наказание. Затем одним вырывали бессмертные кости, других низвергали в мир животных, третьих отправляли в Пещеру уничтожения богов. В конце концов, ранняя смерть — это раннее перерождение. Если обращения в прах избежать невозможно,  зачем же добровольно принимать на себя мучения.

Хотя эти небесные молнии и не были столь могущественны, как небесная кара, способная в мгновение отнять жизнь бога, каждый удар, обрушиваясь на тело, разрывал душу и плоть, оставляя кровавые, незаживающие раны.

Десять тысяч лет назад один упрямый младший бог, под пыткой молниями предпочёл смерть позору, выдержал сорок девять ударов, после чего потерял сознание, а очнувшись от боли, не выдержал и, рыдая, признал вину и умолял Великого судью о пощаде. В тот же день его отправили в Пещеру уничтожения богов.

Хотя он и обратился в прах, но по крайней мере больше не страдал.

Жить такой жизнью было гораздо мучительнее, чем умереть.

Тот упрямый младший бог принял немало ударов молний, но всё же они обрушивались по одному, а сейчас перед ними наказываемое существо принимало девяносто девять ударов единовременно.

Если точнее, демон. Они никак не могли понять, чего же добивался этот демон... Целых тридцать дней, каждый день на него обрушивали как минимум тысячу ударов молний. Иногда сотни молний обрушивались разом, и он повисал, как окровавленное рваное мясо, без сил даже поднять голову, но всё же продолжал едва слышно повторять два слова — не раскаиваюсь.

Он не раскаивался.

Бывало, в моменты помутнения сознания от боли он что-то бормотал, и некоторые провинившиеся боги поближе прислушивались, различая, будто он кого-то звал.

Снова и снова.

— А... Чжи...

— А... Чжи... гэ... гэ...

Возможно, он, приняв жестокую казнь, предпочитая смерть позору, держался из последних сил, ожидая кого-то.

У божественного рода были свои законы. Провинившийся бог, совершивший преступление, караемое смертью, если признает вину сразу, может избежать страданий от ударов молний и быть немедленно низвергнутым в Пещеру уничтожения богов. Кислоты в Пещере мгновенно растворят тело и душу бога, и, не успев почувствовать боли, он обратится в прах.

Если же не признавать вину, то удары молний будут продолжаться до тех пор, пока вина не будет признана.

За десятки тысяч лет ни у одного приговорённого к смерти не было такой твёрдой воли, как у этого демона. Целых тридцать дней Великий судья приходил ежедневно. Окружающие провинившиеся боги трепетали от страха. Столько молний обрушивается разом, если одна по ошибке попадёт не в того, им же придёт конец.

Поэтому после ухода Великого судьи некоторые старшие провинившиеся боги добрым словом уговаривали его не быть таким непоколебимым. Зачем так мучить себя?

Сегодня был тридцатый день с момента заточения демона здесь. Великий судья полностью исчерпал терпение и за одну ночь обрушил на него тысячи ударов молний. Кровь под пропитанным влагой свадебным нарядом собралась в большую лужу. В пещере стоял густой запах железа, очень неприятный.

Один пожилой бог с седой бородой, заточённый по соседству, сморщил нос и резко взмахнул правой рукой. Чёрные железные кандалы на запястье со стуком ударились о каменную стену, и он нетерпеливо произнёс:

— Тц. Говорят, ты всего лишь низкородный демон, зачем тебе такая принципиальность? Всё равно ведь умрёшь. Раз уж пришёл конец, разве нельзя перед смертью совершить что-то доброе? Постоянные мучения ночь за ночью, дашь ли ты богам спокойно пожить? Признаешь вину — умрёшь, не признаешь — тоже умрёшь. Неужели так сложно признать вину?..

Руки демона были подняты, колени согнуты, голова опущена, долгое время он не двигался. Похоже, был без сознания.

— Что толку говорить с ним? В таком состоянии очнуться уже странно. По-моему, даже если он не признает вину, после нескольких таких дней непрерывных ударов его просто насмерть замучают, — подхватил другой провинившийся бог.

Седобородый старый бог счёл это разумным и, нахмурившись, замолчал.

Прошло ещё несколько дней. Демон по-прежнему висел в полумёртвом состоянии. Хотя его ежедневно  подвергали ударам молний, он, вопреки ожиданиям провинившихся богов, не был замучен до смерти. Как потомок высших демонов, он от рождения обладал мощной способностью к самовосстановлению. Молнии такого уровня лишь заставляли его страдать хуже смерти, но на самом деле не лишали жизни.

Однако, как бы упрям он ни был, небесное царство не собиралось больше с ним тянуть. Дата казни была назначена через три дня.

Когда Великий судья сообщил демону об этом, он спросил, есть ли у того какие-либо предсмертные желания.

Каждый бог, совершивший преступление, караемое смертью, перед кончиной может высказать одно неисполненное желание, и, если оно не слишком чрезмерно, небесное царство поможет его осуществить.

В жилах этого демона текла наполовину божественная кровь. С детства он рос в небесном царстве, поэтому к нему относились как к равному.

— Я хочу увидеть... — произнёс демон.

Последующие слова были неразборчивы. Должно быть, он назвал того, кого постоянно звал прежде, и только стоявший перед ним Великий судья расслышал.

Великий судья бесстрастно сказал:

— Ты убил наставника, которого наследный принц горячо любил. Он бы с радостью вырвал тебе жилы и содрал кожу. Разве же он согласится увидеть тебя?

Демон долго стоял с опущенными глазами, не двигаясь, а затем сказал:

— Тогда... не надо.

По этим немногим словам можно было сложить примерную картину происшедшего.

Провинившиеся боги знали, что бог, которого ждал демон, не придёт и смеялись над его несбыточными мечтами. Всего лишь демон, даже если в его жилах течёт наполовину божественная кровь, пока не очистится от демонической природы и не станет богом, даже его душа будет запятнана нечистотами. И он посмел мечтать о благосклонности наследного принца божественного рода.

Не сумев добиться любви, он ещё и убил возлюбленного наследного принца.

Считая его жалким, достойным сожаления и смешным, они всё же с сожалением вздыхали. Какие же чувства питал этот демон к наследному принцу, если после тысяч ударов небесных молний, обрушившихся на его тело, он не проронил ни слезинки.

Возможно, он просто не умел плакать.

Но на этот раз они все ошиблись. В ночь перед тем, как демона должны были отправить в Пещеру уничтожения богов, тот бог пришёл.

Размеренные шаги доносились из каменного тоннеля пещеры. Мощное божественное присутствие заставило нескольких старых провинившихся богов, занятых перебранкой перед сном, замолчать и напряжённо смотреть в ту сторону.

Демон, заточённый прямо напротив входа в пещеру, прислонившийся головой к каменной стене в забытьи, повёл веками, затем открыл глаза, обнажив пару кроваво-красных, леденящих, как у зверя, зрачков.

Он медленно повернул голову, встретившись взглядом с пришедшим.

Увидев пришедшего, он пошевелил потрескавшимися губами, в уголках губ появилась улыбка.

—Братец А'Чжи ..

Пришедший был одет в серые парчовые одежды, высокий и стройный. Длинные волосы волнами ниспадали по плечам, глаза были полны кровавых прожилок, а вертикальные тёмно-зелёные зрачки смотрели на демона, как на мёртвеца.

При ближайшем рассмотрении одежды пришедшего на самом деле были лунно-белого цвета, просто их слишком долго носили, не заботясь о виде, поэтому они казались серыми.

Подойдя ближе, можно было разглядеть бледное лицо пришедшего. Он выглядел сильно похудевшим по сравнению с двумя месяцами назад.

У демона, не проронившего ни слезинки под тысячами ударов молний, внезапно затуманились глаза влагой. Его и без того хриплый голос почти потерял звучность.

—Братец А'Чжи, ты похудел.

Хлоп!

Звонкая пощечина прозвучала в пещере. Демона ударили по лицу. На бескровной щеке остались пять ярко-красных отпечатков пальцев, долго не сходивших.

На самом деле он был очень красив. Его отец был Повелителем демонов, и как потомок высших демонов, он, естественно, обладал незаурядной внешностью. Мать был небесным правителем божественных птиц, воплощением благородства орхидеи, ясного ветра и луны.

Просто потому, что он унаследовал кроваво-красные зрачки отца, в сочетании со слишком выдающейся внешностью, это выглядело зловеще. В детстве дети небесного царства часто пугались его до слёз, считали его костью в горле, ненавидели, презирали и боялись.

Лишь стоящий перед ним бог снова и снова говорил ему, что даже если он демон, но, если всем сердцем стремиться к добру, однажды он сможет очистить демоническую природу и стать настоящим богом.

Демон застыл в склонённой позе на долгое время, прежде чем пришёл в себя. Он повернул голову и с улыбкой произнёс:

— Если братецу А'Чжи от этого радостно, то бей, пока рука не устанет. Эта боль для А'Ли ничто.

Хлоп!

Едва он закончил, последовала ещё одна пощечина.

Демон глухо закашлялся, выплюнул много крови, брызнувшей немного на лицо Янь Чжи. Тот, словно обезумев, поднял руку и сжал шею демона. Пальцы постепенно сжимались, в налитых кровью глазах выступили слёзы.

— Верни мне учителя...

— Верни мне учителя...

— Верни мне цчителя!! — Янь Чжи ухватился другой рукой, обеими руками сжал шею демона, бешено тряся его тело. Затылок демона по инерции постоянно ударялся о каменную стену.

Затылок постепенно стал влажным и тёплым. Хотя было очень больно, но по сравнению с видом истерзанного горем человека перед ним, эта боль была ничтожной.

Он не мог видеть печаль того, кто перед ним. Это ранило его сильнее, чем вырванное сердце.

Если после того, как другой изольёт на него свой гнев, тому станет легче на душе, то он готов вынести любые страдания и сделать что угодно.

Включая извинения.

— Прости... Братец А'Чжи. — Демон спокойно смотрел на него своими кровавыми глазами, его дыхание было очень слабым.

Янь Чжи резко схватил его за воротник, притянул к себе. Глаза готовы были вылезти из орбит:

— Что толку от «прости»?! У меня больше нет учителя!! У меня больше нет учителя!!

— Почему умер не ты?!

— Тогда отцу и матери не следовало мягкосердечно забирать тебя из демонического мира. Если бы тебя сразили одним ударом меча, позволив давно обратиться в прах и исчезнуть из мира, учитель не погиб бы из-за тебя...

— ... — Демон беззвучно лил слёзы, полуприкрыв глаза. Он смотрел на него, не говоря ни слова.

Янь Чжи, выплеснув эмоции, словно потерял все силы, медленно разжал руки и пошатнулся, Он отступил на шаг назад, руки были в крови, глаза тоже.

— Демон всегда останется демоном... не ведает, что такое человечность, и никогда не сможет стать богом.

— Неудивительно, что бессмертный Чжи Юй до сих пор отказывается признать тебя. Твоё рождение для него несмываемый позор, верно?

— Даже если он уже давно вспомнил тебя, вероятно всё равно притворяется, что не знает тебя.

— Его выбор был правильным.

— Самое большое сожаление в моей жизни — это встретить тебя и оставить рядом.

— ...В брачную ночь я слышал, как кто-то прошептал мне на ухо, что любит меня, это был ты, да? — Янь Чжи медленно растянул губы в усмешке. — Такому грязному демону, как ты, не положено любить ни одно существо в этом мире, и ни одно существо не должно любить тебя.

— Мо Ли, завтра я собственными руками отправлю тебя в Пещеру уничтожения богов — в уплату за его жизнь.

Пещера уничтожения богов может уничтожить любое существо в мире, включая  полубогов-полудемонов и монстров.

— ...Хорошо.

Если бы другое существо услышало такой жестокий приговор, оно бы давно рыдало, умоляя о пощаде, но демон, выслушав, лишь слабо улыбался, в глазах даже был некоторый блеск.

—Братец А'Чжи, А'Ли будет сопровождать тебя только до этого места.

________________

П.п. В оригинале Мо Ли обращается к Янь Чжи не братец, а гэгэ, что сопоставимо обращению девушки к близкому юноше (брату или парню). Здесь и далее текст адаптирован.