ððð
«I'm in love with your brother
what's his name?»
The Knife «Pass this on»
Мне кажется, этот мир не совсем мой. Мне кажется, этот мир не всегда создается только тобой. Порой мы нуждаемся в сосоздателе. И я говорю не о библейской «каждой твари по паре». Мы нуждаемся в друге, советчике и защитнике. Любовь не может дать всего этого в полной гамме.
«Ты меня любишь?» — спросил он, робко глядя мне в глаза. Его тело освещалось синим светом люминесцентной лампы в виде буквы «J».
А я не могла ответить. Он был мне больше чем советчик, друг или защитник. Но на образ, который я могла бы боготворить, он не тянул.
«Не знаю», — честно ответила я, но его этот ответ не устраивал. Нас многое не устраивало, но могли бы мы что-нибудь изменить?
Он смотрел на мир сквозь розовые очки. В этих очках я, должно быть, становилась бледно-зеленой, а он был темно-синим с рубашечной желтизной. Это походило на безумный постер к какому-то дурацкому фильму о безумиях, наркотиках и безответной любви. Может быть, оно и было так.
Он тихо выругался по-немецки. Мне нравилась эта его привычка, но мне совершенно не нравилась эта спешка.
«Зачем нам это?
«Разве любовь может быть "зачем"?
Я не могла ответить. Он был слишком влюблен в картинку в его голове. Я была слишком цинична.
«Юстас?» — спросила я, чем-то, быть может, далекими нервами в кончиках пальцев осознавая, что он плачет.
«Мне больно. Было бы лучше, если бы ты ответила «нет».
Секс был лучшим что могли мы оба дать друг другу. Не больше и не меньше. Ровно по оргазму на каждого. Ровно бесконечность стонов и ритмичных движений. Но он хотел большего. Ему нужны были сказки. Сказки о принцессах в каменных джунглях и большой любви.
«Юстас?»
Он не ответил. Молча свесил ноги с кровати, натянул штаны и ушел. Мне не было больно. Мальчики с сахарным мечтами не трогают меня. Моя душа наполнена коньяком, а может и джином.
«Ты слишком холодная, Мия», — раздался его голос из коридора.
Может быть.
«Я тебе напишу, хорошо?» — уловка. Обыкновенная уловка, чтобы я вышла в коридор и он получил хоть какую-то надежду на согласие. Но я была слишком цинична для его мечтаний.
Хлопнула дверь, и я осталась одна в розово-голубом неоновом свете.
— Ты любишь меня? — я затянулась и потушила сигарету. — Какая глупость.