Глава 3
– прогуливалась!,– резко произнесла я.
-здесь небезопасно. Не ходи одна. Кивнув головой, я поспешила в супермаркет.
День был долгим, и я слишком много перенервничала за сегодня. Возможно завтра будет еще сложнее, поэтому нужно набраться сил, чтобы быть готовой ко всему.
Облокотившись о стену, я закрыла глаза.
Я проснулась от громкого «подъем!». Сейчас только рассветало, но я чувствовала себя бодрой.
- в это время они выходят из храма, нужно подкараулить их. Не медлите! Группа солдатов направилась в сторону севера. Сжав кулаки, я пошла за ними, как вдруг солдаты остановились.
- держи его!,– выкрикнул кто-то.
Я похолодела. Пробираясь через толпу, я вышла вперед и застыла.
- Ибрахим!,– вырвалось из моих уст, увидев мальчишку.
Что он здесь делает? Он растерянно посмотрел на меня и бросился ко мне, как вдруг его перехватил Рассел. Он неистово вырывался из его рук, злобно оскалив зубы. Я всерьез испугалась за мальчишку зная наших солдатов.
- ах ты дьявольское отродье!,–воскликнул Рассел, когда Ибрахим укусил его руку. Проворный малый сбежал от него, пока Рассел был занят укусом. Я уже было почувствовала облегчение, однако солдаты начали суетиться, и двое из них побежали за ним. Увидев их, Ибрахим резко свернул вправо. Боковым зрением я заметила какое-то движение, и повернувшись, я ужаснулась. Рассел стоял в нескольких метрах от меня держа в руках автомат и прицелился прямо на мальчишку.
- нет, Рассел! Не делай этого!,–прокричала я.
Но он проигнорировал меня.
- стоять, не гонитесь за ним!,– крикнул Рассел солдатам.
Те сразу же остановились тяжело дыша, и заметив это, Ибрахим тоже остановился. Теперь он был легкой мишенью для Рассела.
Меня бросило в холодный пот.
- я не прощу тебе это, Рассел!,–выкрикнула я, слыша лишь свое бешенное сердцебиение в ушах.
- я исполняю свой долг!– злобно прокричал он.
Рассел способен убить ребенка? Да кто он такой, черт его побери?!
- София!
Я похолодела от пронзительного крика Ибрахима. Разве я могу позволить кому-либо убить его? Тогда чем я отличаюсь от убийцы?!
За долю секунды я вытащила пистолет из жилета и не раздумывая выстрелила в Рассела.
В глазах на миг потемнело и сердце остановилось.
Услышав гул и возгласы, я пришла в себя. Рассел лежал на земле, его лицо исказилось болью. Убедившись, что Ибрахим цел, я подбежала к раненному, осматривая его. Из левого предплечья сочилась кровь. Сняв с него ветровку, я осмотрела рану и к счастью она была не глубокой. Пуля прошла по-касательной.
- ничего серьезного,– дрожащим голосом произнесла я, не в силах взглянуть Расселу в глаза.
- кто-нибудь принесите аптечку!
Через считанные минуты, я обработала рану и перебинтовала ее.
- не буду извиняться перед тобой. Ты заслужил этого,– холодно произнесла я, поднявшись на ноги.
Взяв чемодан, я направилась в сторону супермаркета. Подальше от Рассела. Подальше от тех, кто с ненавистью смотрит мне в спину.
Чувствую себя опустошенной. Я вовсе не собиралась его убивать, я знала куда целюсь. Мне нужно было просто отвлечь его, чтобы не случилось непоправимое.
Тяжело вздохнув, я сняла шлем и легкий ветерок потрепал мои волосы. Вдруг, передо мной появился Ибрахим. Жестом он показал мне идти с ним. В недоумении я уставилась на него.
- ранен! Ранен!,– быстро проговорил он, умоляюще смотря мне в глаза. Похоже кому-то нужна помощь! Отбросив мысли о том, что не подобает лечить вражеских солдатов, я решительно пошла за мальчиком. Ибрахим настолько доверяет мне, что не боится показать их убежище? Значит поэтому он пришел... Чтобы найти меня и попросить о помощи. Жаль, что мы не можем говорить на общедоступном для нас языке. Я бы могла расспросить Ибрахима о его семье.
Вдруг, впереди показался военный грузовик и схватив Ибрахима, я потащила его за забор. Пригнувшись, мы подождали пока грузовик проедет мимо. Здесь слишком опасно, нам нужно быть осторожными. Убедившись в том, что дорога пуста, мы продолжили свой путь. Где-то вдали были слышны перестрелки. Раньше я могла только слышать о войне или смотреть о ней фильмы, но теперь я вижу все своими глазами. Что может быть хуже войны? Только стихийные бедствия. Хотя, и то и другое наносят одинаковый урон, и погибает бесчетное количество людей.
Мы прошли не малый путь, пока вдруг Ибрахим не остановился у разрушенного дома. Мы вошли внутрь, но здесь никого не было. Я в недоумении осматривала пустые комнаты, пока мальчишка не взял мою руку. Он отбросил с пола небольшой старый ковер, и я увидела дверь в полу. Похоже она вела в подвал... Открыв деревянную дверь, мы спустились вниз по узкой лестнице. Мы попали в маленькое темное помещение, обставленное старыми деревянными стеллажами вдоль стены.
Мальчишка уверенно спрыгнул с последних ступенек и устремился к крайнему стеллажу. Обхватив тонкими ручками за полки, он потянул стеллаж на себя и тот со скрипом сдвинулся.
Я ахнула и хотела броситься к мальчику, чтобы предотвратить падение тяжёлого стеллажа, как тут произошло то, чего я совсем не ожидала. То, что я увидела, поразило меня. За стеллажом находилась узкая незаметная дверь, а внутри находился целый бункер.
Подвальное помещение было очень большим, и здесь было много людей. Женщины с детьми, старики, вооруженные мужчины.
Здесь кипела жизнь. Дети играли друг с другом, несколько женщин суетились у печки в дальнем углу, откуда поднимался пар дразнящего вкусного аромата еды, и поднимался прямо в вытяжку. Тут не было окон, но были вентиляционные люки и очень много места. Из мебели здесь были три железных стола со стульями и старые, потрёпанные ковры, на которых сидели пожилые люди. Они странно смотрели на меня, будто хотели показать, как они ненавидят американцев. Я не могу их судить из за этого,ведь хорошо понимаю их чувства. Мы прошли через длинный коридор и остановились у одной из дверей. Ибрахим вошел первым, а я следом за ним. В небольшой комнате, где находился лишь матрац и ковер, стояли двоя иракцев, разговаривавшие с мужчиной, сидевшим на матраце спиной к нам. Заметив меня, их разговор прервался. Мужчина, сидевший спиной ко мне повернулся, и у меня перехватило дыхание. Он бросил на меня пронзительный взгляд карих глаз, недовольно поджав губы красивой формы.
- лимаза гьалиякян тахзура имракян, йа Ибрахим?!(почему ты привел женщину, Ибрахим),- недовольным тоном спросил он, посмотрев на Ибрахима.
Мальчик виновато опустил голову.
- раайта кяйфа сагьадаль джунди (я видел, как она помогла солдату),- пробормотал он.
- аль имрахия аль фитна, йа ахи!(женщины это фитна, брат мой)
Я не могла понять реакцию этого мужчины на меня. Но был он недоволен. Ещё, не могла оторвать глаз от его мужественной красоты.. Тяжелую челюсть покрывала густая короткая борода, ровные волосы иссиня–черного цвета касались плеч. Он повернулся к своим товарищам и серьезным тоном произнес:
- Абу Иса, Абу Карим, альбакъа hуна хьатта тугъадирах.(Останьтесь здесь, пока она не уйдет).
Как бы я хотела знать о чем он говорит!
Двое мужчин молча кивнули.
- как Вас зовут?
Он знает английский?!
Я удивленно посмотрела на него.
- София,–пробормотала я.
- меня Асад.
Я смутилась от того, что он заговорил со мной. Хотя я привыкла к мужскому вниманию. Асад казался таким серьезным и угрюмым, как и многие иракцы. Вдруг, он спустил вниз ворот ветровки, повернувшись ко мне спиной. Правая часть спины была перевязана материей.
- там пуля уже второй день,–пробормотал он.
Какие у него широкие плечи! Я завороженно рассматривала его широкую спину, пока вдруг один из мужчин не прочистил горло. Смутившись, я подошла к Асаду, чтобы рассмотреть его рану. Развязав окровавленную ткань, я нахмурилась. Рана с рванными краями находилась на лопатке. Значит, пуля вошла в кость...
- принесите кипяченной воды!
Из раны стала сочиться кровь, мне нужно было действовать быстро, наверняка он итак потерял много крови.
Промыв пинцет с зубчиками в кипяченной воде и положив его на стерильный бинт, я надела перчатки. Тщательно промыв рану водой, я протерла кожу вокруг нее антисептиком. Затем, я начала дренирование раны от крови с помощью спринцовки и пинцета, оттягивая им края раны, а спринцовкой отсасывая натекающую кровь. Кровь будет мешать мне искать пулю в ране. Кое-как осушив рану, я осторожно сунула палец в раневой канал, чтобы прощупать твердое тело пули. Главное не спутать ее с костью. Асад напрягся. Конечно, это довольно больно. Я проводила такую операцию всего раз в жизни, но моему пациенту вкололи обезболивающее. А ему приходится терпеть эту боль. Он крепко держится.
Наконец, я ощутила облегчение, нащупав пулю. Разведя пальцами края раны в стороны, я попробовала пинцетом добраться до пули и вытащить ее.
- готово!,– вырвалось у меня, когда я вытащила пулю из раны.
- Аллах Милостив,– тихо сказал Асад. Я улыбнулась. Снова хорошенько промыв рану, я наложила швы и наклеила стерильный пластырь.
- ты молодец. Благодарю.
Поднявшись на ноги, я собрала инструменты в аптечку.
- Ибрахим, яхьмилю ляhа,(проводи ее),- сказал Асад, обращаясь к мальчишке, стоявшему у дверей.
- Ибрахим проводит Вас,– сказал Асад, не поднимая на меня глаз. Он посмотрел на меня один раз,когда я вошла сюда! Неужели он посчитал меня непривлекательной? Или у него есть жена?
Повернувшись, я направилась к дверям. И почему меня это так волнует?
- София, вы остаетесь здесь. Повернувшись, я в недоумении уставилась на него.
- почему это?
- я не могу допустить, чтобы кто-то из ваших мог узнать об этом месте. Здесь находятся выжившие, они все под моей ответственностью.
Так значит, он здесь главный?
И благодаря ему все эти люди здесь?
- если наверху мы находим еще кого-то, то наша обязанность привезти его сюда.
Я кивнула, понимая его беспокойство. Но я не могу остаться здесь. Тогда Рассел и солдаты начнут шарить по всем закоулкам, чтобы найти меня. Они заподозрят, что я ушла.
- да, и ещё.. я благодарен Вам за то, что Вы позаботились об Умаре. Он был моим другом.
Я поняла, что он говорил о том иракце, которого убил Рассел.
Я рассеянно кивнула.
- я не могу здесь оставаться. Солдаты будут искать меня.
Асад нахмурился, от чего показался мне еще красивее. Если бы я могла, то осталась бы здесь, чтобы узнать его поближе. И почему,он не смотрит на меня? И вообще, о чем я только думаю?!
– мы не можем так рисковать, отпустив Вас обратно,– железным тоном, не терпящим возражений проговорил он.
- но я должна идти!,– слишком резко произнесла я, сразу пожалев об этом, когда он бросил на меня короткий угрожающий взгляд.
Затем добавила более мягко, понимая, что с этим человеком нужно быть осторожнее:
- обещаю, никто от меня не узнает об этом месте.
С минуту он молчал, и я уже подумала, что он сейчас отпустит меня.
- даже если Вы не сдержите своего обещания, нам не трудно будет отыскать Вас,– грозно произнес Асад. Я коротко кивнула, все еще рассматривая его лицо.
Скольких женщин он свел с ума своей красотой? Такой самоуверенный и властный... Была ли та, кто смогла завоевать его?
- идите,– сказал он, кивнув Ибрахиму. Пока я направлялась к выходу из подвала, я заметила женщину, облаченную в покрывало с головы до пят, а на ее руках плакал ребенок, которому было не больше трех лет. Не раздумывая, я подошла к ним, чувствуя на себе недоброжелательные взгляды.
- можно я осмотрю его?
Женщина недоверчиво посмотрела на меня, затем на Ибрахима.
- аннаhа гьаляджуhу Асад. Асикъум биhа! (она вылечила Асада. Доверьтесь ей),– сказал Ибрахим, и женщина вдруг разжала объятия, показывая мне сына.
Я улыбнулась Ибрахиму, и присела рядом с ребенком, чтобы осмотреть его.
Приложив руку ко лбу, я поняла, что у него был жар. Найдя в аптечке градусник и убедившись в том, что малыш температурит, я достала жаропонижающее и дала малышу выпить его. Осталось немного подождать, чтобы убедиться в действии лекарства.
- есть ли здесь больные? Я могу помочь вам,– спросила я, обращаясь ко всем присутствующим.
Они с недоумением смотрели на меня, а я совсем забыла, что они не понимают моего языка.
Как вдруг, за спиной я услышала знакомый голос.
Асад перевел для них мое обращение к ним. Он был высоким, я увидела это только сейчас, так как до этого он сидел на старом матраце.
- Асад, Вам нужен покой. Не то швы разойдутся и будет кровотечение.
- сейчас не то время, чтобы сидеть сложа руки,– холодно произнес он.
Из толпы, где находились пожилые мужчины, неуверенно поднял руку один старец. Оказалось, что у него был глубокий порез на ноге. Так как он вовремя не обработал его, рана начала гноиться.
Промыв рану и обработав ее, я сделала ему укол от столбняка. Еще три женщины попросили помочь им. У первой болело ухо, у второй была мигрень, а третья пожаловалась на больную ногу, которую подвернула.
Пробыв здесь ещё немного времени с пользой для других, я только окончила осмотр трехлетнего малыша, который теперь носился с детьми и чувствовал себя хорошо, и вышла на поверхность.
Надеюсь Рассел ничего не заподозрил.