13.
Луис просыпается с легкой улыбкой на искусанных Николасом ночью губах. Он долго не поднимает веки, позволяя сценам произошедшего пронестись перед глазами и пустить по пробуждающемуся телу приятную волну мурашек. Ник истязал медленно и приятно, долго и сладко. Не давал продохнуть, буквально каждый миллиметр желанного тела пробовал, испивал и смаковал на языке, как новое для себя лакомство. Как самую вкусную конфету. И это было до дури приятно, так хорошо, что словами, существующими на земле, не описать. Луи точно не сможет. И не будет.
Рыжий чувствует, как по голому телу скользят теплые солнечные лучики, выделяя каждую отметину, оставленную Ником. Луис неохотно переворачивается на другую сторону кровати, надеясь почувствовать спиной жар родной груди, но вместо этого ощущает мягкость и тепло скомканного пустого одеяла. Внутрь закрадывается легкая печаль, а улыбка медленно пропадает с губ, оставляя за собой лишь тень. Бросил. Оставил. Предал. Он же обещал что не уйдет. Он же обещал. Ядовитые слезы неприятно щипят глаза, заставляя прищуриться. А на что он надеялся? На сказку с счастливым концом?
Луис еле находит силы чтобы встать с кровати и отправится на кухню. По пути поднимает помятую футболку и натягивает по верх бледного тела. Дрожащими руками наливает стакан холодной воды и выдавливает из пластины несколько маленьких таблеток. Голова ужасно раскалывалась от шума, света и мыслей.
Конкретно одной мысли. Николас.
Он уже тоскует по Нику, разрывается без него, без его тепла и дыхания на коже. Это сейчас так необходимо, так нужно. Лу проглатывает таблетки и осушает стакан, облегченно вздыхая и прислоняясь руками к столу, опустив голову. Через десять минут станет лучше, боль утихнет, как и назойливые мысли о брюнете.
Рыжий проводит ладонью по своим огненным волосам, зачесывая их назад, и выпрямляется, бросая взгляд на окно, на котором поблескивают капельки, отражающие свет утренних лучей. Он долго смотрит в одну точку, боясь моргнуть и позволить слезинке скатиться по щеке, иначе недавно починенную дамбу снова прорвет.
***
— В смысле? — медленно произносит Дилан, сосредоточенно хмуря брови.
Лео тихо смеется и мотает головой, щекоча волосами на макушке подбородок блондина.
— Eres increíblemente guapo, — шепчет Лео с улыбкой смотря на их переплетенные пальцы.
За окном уже светло. Кажется, где-то пять часов утра. Тишина в комнате, нарушается только их негромкими голосами и тихим смехом.
Дилан сидит в центре большой кровати, прислонившись к ее спинке, а Лео лежит на обнаженной груди блондина между его ног, откинув голову на крепкое плечо, и наслаждаясь теплом парня. После бурной ночи, плавно перетекшей в утро, осталось приятное сладкое послевкусие, только спать не хочется совсем. Хочется наслаждаться друг другом. От долгого и насыщенного секса, от прикосновений и поцелуев, от дыхания на коже, от которого сразу же мурашки, от любимого голоса.
— Детка, ты же все равно мне не переводишь, — закатывает глаза Дилан.
— Меня слишком заводит твой испанский, я ведь могу отыметь тебя снова, — выдыхает он на шею мятному и оставляет на ней нежный поцелуй.
Лео мгновенно покрывается мурашками и прикрывает глаза. Не знает, почему так реагирует: из-за сказанного или из-за поцелуя. Это парень пугает и радует, заставляет Лео изнутри вспыхнуть яркой звездочкой. Которая просто разрывает изнутри.
— Hazlo ahora... — бархат нежного голоса скользит по коже и кружит голову. Дилан даже дыхание затаивает, только бы каждый звук расслышать и отпечатать в сознании навсегда. Лео весь должен быть посвящен ему, и даже словами, которые он произносит.
Мятный поворачивается боком к Дилану, положив ладонь на горячую шею, и заглядывает в небесно-голубые глаза, в которых отражается свет от лучей за окном.
— Белоснежка... — шепчет Лео, потянувшись за поцелуем, который сразу же получает. Дилан опускает ладонь на плоский живот и склоняет голову, целуя сладкие губы.
Мятноволосый тихо стонет в поцелуй и жмется плотнее, зарываясь пальцами в белые волосы на затылке.
Старший губами ведет по колену вверх, к бедру, целует и кусает довольно болезненно, щекочет дыханием, пробуждая волну мурашек по телу. Лео тяжело дышит и выгибается в спине от каждого особенно чувствительного прикосновения, скулит и жмурится, шумно выдыхая. Ему до головокружения хорошо, как не бывает даже под кайфом. Уж он точно знает. Они просто задыхаются в массе ощущений и чувств, переполнявших их разом. Даже воздуху нет места между ними. Слишком тесно.
Они целуются долго, пробуя и изучая губы друг друга по-новому, пока руки бродят по телам, выделяя каждый изгиб, каждую мышцу под кожей. Он укладывает мальчика на кровать и разводит стройные ноги, располагаясь меж них и припадая губами к ключицам, выделяющимся под бронзовой кожей. Лео выгибается и путается пальцами в светлых волосах, прикрывая глаза в наслаждении. Оно неиссякаемое у них, бесконечное.
— Погоди малыш, — шипит старший в приоткрытые губы, неохотно отрываясь от пылающего тела. Он тянется к прикроватной тумбочке, доставая из картонной пачки новый косяк. Чиркая зажигалкой, разжигая небольшим огоньком травку и подносит к губам, делая глубокую затяжку.
— Хочешь? — вопросительно качает головой Дилан, указывая на сигарету.
— Хочу, — хмыкает Лео.
Дилан протягивает марихуану к пухлым губам, довольно улыбаясь. Мятный поднимает настороженный взгляд на Хэ, как бы удостоверяясь в разрешении, и зажимает сигарету меж губами делая вдох. Едкий дым, моментально заполняет организм. Во рту появляется неприятная горчинка, которая жжет горло. Перед глазами все плывет, искажается. Будто масленные краски расплылись по картине, в одну большую кляксу. В голове одна большая вата.
Так легко и пусто.
До боли знакомое чувство.
Лео в панике нащупывает тёплую руку, и крепко сжимает, переплетая пальцы.
— Все хорошо детка? — взволнованно спрашивает старший.
— Д-да, все хорошо... — Лео пытается собраться в кучу, только вот странное ощущение которое заполнило каждую клеточку в организме подростка, не даёт этого сделать. Не даёт прийти в норму, кажется ещё чуть-чуть и Лео преодолеет невесомость. Он прикрывает глаза, и пытается найти сладкие губы Дилана, но кажется уже не нужно.
Длинные пальцы, увитые линиями голубых вен, касаются нежной щеки, на которой тут же вспыхивает румянец, словно ожог от прикосновения. Лео ничего не успевает осознать, когда чужие губы накрывают его собственные, увлекая в глубокий поцелуй без шанса на глоток воздуха. Изысканные длинные пальцы ложатся на широкие плечи блондина, тело само льнет к нему бесконтрольно. Внутри все в мелкой судороге бьется.
Дилан вновь отстраняется, прерывая ниточку слюны, что тянется за ним. Вновь делает глубокую затяжку и тянется к персиковым губам. Лео их приоткрывает, а Дилан выдыхает горький дым прямо в поцелуй, делая его более приторным. Лео давиться едкого вкуса, но не рискнёт остановиться. Слишком сложно. Мятный дышит поцелуем, жадно глотает чужой кислород и ощущает ту самую горчинку от марихуаны, прижимаясь грудью к блондину. Кожа покрывается мелкими щекочущими мурашками, когда крепкие руки берут за талию.
Лео улыбается уголками губ, смотря в спокойные омуты блестящих в свете утренних лучей глаз. Дилан тушит сигарету в пепельнице и сажает Харриса к себе на бедра. Обводит большим пальцем нижнюю губу, и прижимается всем телом к мальчику.
А Лео по-другому больше не хочет. Он хочет так, он хочет эти руки на себе и это дыхание на шее, эти глаза, смотрящие так, как никто и никогда. Лео хочет с Диланом.
И не с кем другим больше.
А сам Хэ, кажется и дня не проживет без сладкого цветочного аромата, который въелся под кожу, и раскрываясь молодыми бутонами.
***
Луис буквально борется сам с собой, чувствуя себя сумасшедшим, когда одна рука тянется к телефону, чтобы набрать Нику, а другая одергивает, не позволяя совершить ошибку. Это точно будет ошибкой. Поражением и унижением для самого Луиса. Хотя, куда ещё унизительней.
Возможно ли это?
Вот уже третий час, парень никак не может прийти в себя. Очнуться от эйфории, что накрыла разум пеленой и не даёт проснуться. Не даёт набрать воздух, да так, что бы легкие заполнились до краев, и все переживание на выдохе улетучились из организма. Пачка сигарет давно была выкурена, что не могла напрягать ещё больше.
Казалось бы, почему жизнь Луиса так резко поменяла своё направление? У него даже появился друг, который понял и поддержал, выслушал и дал возможность склеить частички разбитой души. Николас, который вдруг проявляет столько ласки, и не требует ничего в ответ. Каждый день Луи молил о том, чтобы это прекратилось, чтобы слез по утрам больше не было, чтобы Ник покинул его жизнь. Теперь Лу будет молить о возможности, хотя бы ещё раз, коснуться желанного тела. Его убивает двойная доза, к которой примешалась ядреная ненависть, и любовь.
Да, мать вашу, любовь.
Луиса вновь накрывает волна разъедающих нутро чувств. Страх и предательский трепет, которому давно следовало бы поставить запрет. Николас — враг. Чувства к нему отвратительны даже самому Луису, но из себя их вырвать кажется невозможным. Они не поддаются, не слушаются, живут сами по себе и медленно убивают мальчика. Сердце ноет, потому что Ника так не хватает, а разум проклинает, приговаривая, что желать этих прикосновений — преступление.
Так нельзя.