18.
саундтреки к главе:
Labrinth — Jealous
Natalie Taylor — come to this
_________
— Ты выглядишь спокойным, — прибавил Николас смотря далеко в горизонт.
— Смерть — такое же естественное явление, как и рождение, только более значительное. — Дилан удерживает дрожь в голосе, пряча холодные руки глубоко в карманы.
— Цитируешь Джеймса Хэтфилда?
— Стивен Кинг.
Дилана от него тошнит, если честно признаться; как в романе Сартра, в его присутствии или даже после мысли о нем жизнь начинает наполняться какой-то темной липкой субстанцией, вызывать отвращение; Хочется лечь лицом к стене и не шевелиться. И плакать – хотя плакать вроде не из-за чего. И бороться с мучительной тревогой, хотя и для нее нет объективных причин. Николас не при чем. Он не виноват.
— Дилан, я пойму если ты откажешься выслушать меня, — сглотнул вязкую слюну, — Я не достоин прощения, я прошу только понимания. Пожалуйста пойми меня. Ты был мне дорог, я не мог ничем помочь.
— Не мог ничем помочь?! — Дилан разворачивается лицом к брюнету смотря прямо в глаза, — Твой отец уничтожил все что у нас было, оставил ни с чем. Да как ты смеешь даже думать о понимании?!
— Дилан, я...
— Я верил тебе. Моя семья верила твоей семье. Вы растоптали нас, размазали об асфальт без капли жалости. Ты ужасен.
— Прости настолько, насколько позволяет твоё сердце. Мне правда жаль. Я этого не хотел, — Николас пытается дышать ровно, но пока выходит плохо. Чувство обиды пожирало медленно, впиваясь зубами и откусывая по маленьким кусочкам. Глаза щиплет от слез, которым он не позволяет вырваться и скатиться по щекам, а в горле застревает болезненный ком. Ему правда жаль.
[flashback]
На небе свинцовые тучи повисли, и так уже который месяц. Само солнце покинуло людей, и так покинутых всеми. Холод, сырость и вечная грязь впитались в этот проклятый город и разъедают его изнутри, пробираясь буквально в каждую щель.
— Николас мать твою, хватит рассиживаться, займись делом, — кричит крупный коренастый мужчина с двухнедельной щетиной на больших щеках. Он мечет злой взгляд, проделывая в спине Ника огромную дыру.
— Иду отец, — бросил брюнет бесцветно, даже не пытаясь быть вежливее к своему родственнику. Мужчина пару секунд постоял, суженными глазами сжигая парня, и исчез за деревянной дверью.
В этом мире чуда нет и быть не может. А реальность столкнула Николаса нос к носу с тяжелым трудом. Ежедневные занятия без выходных и пропусков. Николас вкладывает все свои силы в учебу, чтобы потом занять место отца. Он должен быть первым во всем. Должен.
Его отец по-настоящему ужасный человек, который будет готов горы свернуть ради славы и безмерного богатства. Он преодолевал любые проблемы, стирал с лица земли соперников и некому не давал право голоса, показывая, кто тут главный. Статус который мужчина имел сейчас, был сделан далеко не честным способом. Море невинной крови, было пролито зря, а он даже в лице не менялся. Добивался всего, стоило ему только пальцами щёлкнуть. Такие люди не видят границ, и им всегда всего мало.
Семья Хэ владела компанией по производству крупной техники; Свои центры разработки и собственны производственные мощности, их продукция достаточно высокого качества, а товары пользуются спросом не только в странах СНГ, но и в странах Америки и Европы, а также в самом Китае. Неудивительно, что отец Ника не остался в стороне.
— Николас, мне нужно с тобой кое-что обсудить, — мужчина нахмурился, наклонившись к парню и копируя любопытный взгляд.
— Слушаю отец.
— Ты помнишь семью Хэ, которая недавно предстала на званном ужине?
— Ну да, — качает головой брюнет серьезно смотря в черные глаза напротив.
— Ты должен наладить хорошие отношения с их сыном, и мне глубоко все равно как ты это сделаешь. Наладишь отношения, разузнаешь для меня кое-что и свободен. У тебя срок в две недели, — Мужчина пожал плечами, собираясь уходить.
— Зачем тебе это? Не хочешь мне объяснить? — Николас недовольно нахмурил брови, отводя взгляд.
— Ты прекрасно все понимаешь, сынок.
И он не остался. Забрал все что только мог. Забрал все до последней крошки, угрожая смертью. А Николас ему помогал. Честно, он никогда не хотел быть таким как отец. Он правда не хотел причинять боль Дилану и его семье. Они ведь хорошо сдружились и как оказалось, у них много общего. Два наследники крупных корпораций, завалены деньгами и славой.
Николас все испортил.
₊˚✧.࿐.
— Скажи мне куда ты поедешь? — осмелился нарушить тишину брюнет.
— Тебе это не должно касаться.
— Дилан просто ответь, прошу.
— Я поеду на родину. Мне тут не место. Каждый раз возвращаясь сюда, я приезжал с надеждой начать все сначала, — он заглянул своими заплаканными глазами прямо в душу Николасу, — Первый раз потерял семью, а второй раз любовь.
Дилан смотрит в небо. Оно такое красивое. Такое бесконечное. Захотелось стоять и смотреть на голубую бездну, просто так, никому ничего не обещая. Захотелось проникнуть в него и остаться там и доверить ему все свои тайны и раскрыть всю свою боль.
— Прощай Николас, — Дилан устремил свой взгляд вперёд, покидая больничный дворик.
« Заходишь в солёное море по грудь,
И чувствуешь, сколько царапин на теле.
А если бы душу в него окунуть?
Мы погибли от боли, на самом-то деле... »
Скрип старых деревянных половиц разносится по всему коридору, утопая где-то в его глубинах. Света нет, единственная лампочка перегорела, оставив коридор в руках полумрака. Брюнет хотел было постучать, но после заметил что дверь приоткрыта. Отворил ее с тихим скрипом и прошел внутрь, с любопытством озираясь вокруг себя. Николас включил тусклый настенный светильник, освещая узкий коридорчик маленькой однокомнатной квартирки. Тихие всхлипы не сразу удаётся расслышать, сквозь гул включённого холодильника. Николас проходит прямо по коридору, заворачивая в сторону ванной. Хлипкая дверь была приоткрыта, а из маленькой щели выступал желтый свет. Парень аккуратно открывает дверь, пытаясь избежать скрипа.
На белом кафеле сидит Луис, моментами всхлипывающий, и уже явно уставший плакать. Рядом с ним лежит телефон, а сам парень кажется обнимает крышку от мусорного бака.
— Его нет... — едва слышно шепчет мальчик, уставившись в пустоту стеклянными глазами.
— Луис, что ты делаешь?! — брюнет падает на колени рядом с ним, резким движением поднимает лицо мальчика заставляя смотреть на него.
— Н-николас... Я... Мне так больно... — мальчик плачет надрывно, громко всхлипывает, заглядывая в чёрные глаза, — Он писал мне. Он мне писал, понимаешь?
Николасу становится страшно, а уровень паники стремительно возрастает. Он бегает суетливым и напуганным взглядом по мальчику, а сердце медленно разрывается.
— У меня телефон разрядился... Я... Я включил его. Там так много его пропущенных звонков. Он так много писал мне... — он качает головой и хмурится.
Брюнет ничего не говорит. Он просто прижимается всем телом к мальчику, и чувствует его дрожь. Обнимает настолько крепко, насколько позволяет его состояние. Гладит холодной ладонью по мокрым щекам, вытирая слёзы.
У Луиса внутри горечь. Она отравляет, жить не дает, функционировать. Перекрывает доступ к кислороду и заставляет кричать, корчиться. Луис знает, что так бывает, когда больно. Он такого не испытывал уже очень давно. Николас аккуратно удерживает его, шепча на ухо успокаивающие слова. Мальчик ему верит, позволяет управлять своим телом и слушает все, что говорит старший, отчаянно цепляется за парня пальцами, боясь, что если выпустит — потеряет.
Теперь он не один.
— Он писал мне о Дилане, — шепчет мальчик прижимаясь к брюнету вплотную насколько это возможно, — Обещал, что если я не отвечу ему, то засунет меня в стиральную машинку, — Луис накрывает ладонь брюнета своей и слегка сжимает.
— Николас, не уходи, — всхлипывает мальчик, а сам жмется ещё плотнее к Нику, гладит по щеке и пытается согреть его руки. Только бы в нем хоть каплю тепла поселить.
Тихие, слабо произнесенные слова звучат уверенно, в них сомневаться нельзя, невозможно. Николас верил тогда, верит и сейчас. Он пытается бороться со своей болью, не дает ей завладеть сознанием и омрачить, покрыть мраком тот маленький лучик света, что принес в его жизнь Луис, который прямо сейчас льет уже молчаливые слезы.
— Не уйду, никогда, — шмыгает носом брюнет, быстро кивая и прижимая к своей щеке маленькую ладонь.
Луис обхватывает руками его лицо и целует осторожно, трепетно, роняя кристаллы слез на бледную с синим оттенком кожу. Брюнет выдыхает ему в губы и прикрывает глаза, в которых мелькнул лазурный огонек.
Луис все ещё не выпускал с рук ржавую крышку от мусорного бака.
|the end|