17.
«Как движется к земле морской прибой, так и ряды бессчетные минут, сменяя предыдущие собой, поочередно к вечности бегут»
[ flashback ]
Школьный коридор, казался бесконечным. Идеальная тишина, говорила о том, что начался урок. Что очень даже хорошо, ведь брюнету комфортно находиться в полном уединении. Раньше он не придавал значения своему одиночеству: сначала думал, что нужно посвящать себя только учёбе, потом – карьере. Помощь отцу в бизнесе — вот его единственная цель в жизни. И отцу глубоко все равно, что Николас любит фотографировать.
Его жизнь действительно прекрасна, грех на что-либо жаловаться. У него предостаточно денег, он абсолютно здоров. Заботливая, любящая семья. Первый в учебе, первый в спорте. А внутри всё равно пусто. И ничем эту пустоту заполнить.
Николас чувствует себя самым одиноким человеком на Земле.
Он терпеть не может, когда его пристально разглядывают, он не любит вести бессмысленные беседы и обсуждения. Ему до сих пор кажется, что это нереально – отыскать человека, который будет готов принять его таким, какой он есть. Со всеми его бзиками, увлечениями, его характером и поведением. Ну кому он вообще нужен? Кто с ним таким останется? Кто?
Их первую встречу с Луисом, он ежедневно прокручивает у себе в голове. Каждый божий день. Помнит все в мельчайших деталях, и не собирается забывать;
Тот маленький блондин, у которого в глазах читалось желание спрятаться от назойливых взглядов, и внимания окружающих людей, надолго засел глубоко-глубоко в душе парня. Желание видеть его чаще, постепенно сменялись пошлыми фантазиями, стоило только взглянуть на него. Он ежедневно отгонял от себя мысли о влюбленности. Потому что он не может влюбиться. Потому что Николас по девочкам. Но Луис — это что-то другое. Он чем-то напоминает брюнету его самого – скорее всего, по обречённости и отчаянию в голосе. Вот только степень этой обречённости и отчаяния у них совсем разная.
Тогда Николас решил для себя, что выбьет эти неправильные чувства. Он будет бить, потому что не любит; он будет делать больно, потому что не любит; он будет ненавидеть за то, что любит.
Но может быть, всё, что ни делается, действительно к лучшему?
Может, именно этот человек сможет навсегда изменить его жизнь?
Из класса выбегает парень с недавно крашенными в огненно-рыжий цвет волосами. Громкие всхлипы провожают его до самого туалета, пока дверь с треском не захлопывается. И Нику не трудно было не понять, кому они принадлежат.
— Вы ублюдки, — размахивал руками блондин, — Немедленно уберите здесь все! — крики с кабинета химии, разносились по пустому коридору, неприятно давя на уши отдающимся эхом.
Брюнет медленным шагом зашёл в кабинет, складывая руки на груди и заглядывая в глаза Эдисону.
— Не бойся, я ничего не буду с тобой делать. Сейчас за издевательства над животными можно и срок получить, — шипит Ник сквозь зубы, подходя ближе.
— Николас давно не виделись, какими судьбами? — наигранно улыбаясь, парень расставляя руки в стороны идёт на встречу.
— Выйдем? — указывая подбородком к выходу, предлагает Ник.
_________
Над головой сгустились чернильные тучи, придавливающие к земле. Где-то вдалеке слышались раскаты грома, а после сверкали кровавые молнии. Луис поджал губы и отвернул голову в сторону, сжимая пальцы в кулак в карманах толстовки. Рыжий сглотнул вязкую слюну и глубоко вдохнул, прикрывая глаза.
— Что с тобой? — тянет Ник, переводя взгляд с Луиса на окно в которое уставился младший.
— Какое-то очень странное чувство внутри, — робко произносит мальчик, сжимая ладонь в кулак, — Будто, что-то случилось, — он заикается, нервно сглатывая, и бегает глазами по пространству вокруг себя.
— Луис, — Николас не очень понимает, что происходит и почему мальчик так странно себя ведёт, — Ты просто перенервничал, — тихо уверяет его старший, подходя ещё ближе и кладя ладони на тонкую талию.
У Луиса, видимо, другое мнение на этот счёт, потому что успокаиваться он не торопится. У него ходит ходуном грудь из-за участившегося дыхания, его сердце колотится быстро и громко – Нику слишком отчётливо слышно это в тишине прихожей; он вцепляется пальцами в ткань серого худи Николаса, будто хочет сказать «Не уходи», «Не оставляй меня здесь», «Не отпускай меня», но не может. Старший уже откровенно не вразумляет, что с ним творится и из-за чего он так сильно разнервничался.
Николас потянулся за телефон, который издал несколько вибраций, оповещая о сообщениях. В школьном паблике, все обсуждают какую-то аварию, котороя по всем данным произошла относительно недавно. Николас с беспокойством переходит по ссылке, разворачивая экран телефона к Луису, чтобы тому было удобнее смотреть.
« Сегодня в 15:32 на центральной улице в Нью-Джерси, произошла серьёзная авария в результате которого погибло трое человек, а двое были госпитализированы...»
Луис отворачивает голову обратно к окну, потому что слушать подобное невозможно. В этом мире не бывает только черного и белого, не бывает мгновенного перехода ночи в день и обратно, всегда есть сумерки, всегда есть полутона, всё, что движется, совершает свои переходы из одного состояния в другое с большей или меньшей скоростью, но полутонов и градаций не избегнуть ни одному процессу, даже если он очень быстрый.
Страшно и трудно, пожалуй, только тогда, когда рвется очень близкое и внезапно. Когда еще вчера ты смотрел в эти глаза, видел понимание, вдыхал родной запах, чувствовал тепло и близость, и вдруг — человека не стало, причем не стало без всякой надежды на продолжение. Ему настолько близко это чувство, что к смерти мальчик относился достаточно цинично.
« Первым пострадавшим оказался шестнадцатилетний Лео Харрис. Пешеход сначала получил удар выступающими частями машины, после чего был отброшен в сторону...»
Выстрел в голову, чистое попадание с шестидесяти метров, хедшот. У Луиса внутри все рвется, терзается, перекручивается. Сердце галопом зашлось, забилось, едва грудную клетку не проламывая.
— Что? — Луис окидывает парня беглым взглядом, — Кто был сбит?! — Мальчик в конвульсиях вырывает телефон с рук старшего; и кажется в нем что-то погасло, что-то очень важное, когда он видит как парня с мятными волосами укладывают на носилки подключая искусственную вентиляцию лёгких.
Руки панически дрожат. Луис едва стоит на трясущихся ногах. Его начинало колотить. Он скривил губы, отчего треснула кожа на губах, и выступили рубиновые капли.
— Л... Лео... — слезы покатились по щекам.
_________
Сердце Дилана разорвалось на тысячи маленьких кусочков, а в глазах застыл образ Лео. Он прокручивал в голове каждый день, проведённый вместе с ним; каждое обжигающее прикосновение, каждый нежный шёпот и объятья. Чувство вины режет на куски, он тонет в отчаянии с головой и готов отдать все за то, чтобы оказаться вместо мальчика. Слезы иссохли окончательно, оставив после себя звенящую пустоту и давящую боль в висках. Ненависть к себе, к своей крови и всему связанному с собой медленно вгрызалось в глотку, и только она заставляла дышать дальше. Пожирать самого себя, уничтожать и пропитывать каждую клетку тела отвращением к самому себе — странно, но только это дает хоть какое-то право Дилану жить. Так он решил сам.
В конце коридора послышался шум. Блондин бегло оглядывает помещение и останавливается на двух приближающихся парнях. И один из них, явно кажется ему знакомым. Его глаза обращены куда-то перед собой, но, кажется, они не видят ничего. Черные волосы скрывают едва ли не пол лица, беспорядочными прядями спадая до скул. Не может быть...
Дилан встал с больничной лавочки, пытаясь разглядеть лицо все ещё подходящего парня. И осознание приходит только тогда, когда Николас смотрит ровно ему в глаза.
— Дилан? — Николас округляет глаза, чувствуя как сердце колотится в два раза быстрее. Он не верит.
Дилану столькое хочется высказать ему, а ещё лучше вцепиться в его лицо ногтями, разодрать в клочья, сжечь, а пепел развеять. А в итоге он просто молчит, всё смотрит долго, словно пытается на дне чужих глаз хоть каплю сострадания найти, не находит.
— Что ты тут забыл? — голос предательски дрожит и Хэ надеется, что это осталось незамеченным. Но Луис заметил. Он услышал эту дрожь, видел блеснувшую на свету лампы мокрую полосу на лице незнакомца. Его сейчас не интересует откуда он знаком с Николасом. Единственное, что он хочет знать, это: кто он, и что он знает о Лео?
— Мой друг... — выкраивает Луис, прежде чем Ник пытается найти ответ. Рыжий в панике вцепился в рукав стоявшего рядом брюнета, ища поддержку и опору. И он находит.
— Ты Луис? — сквозь беззвучные рыдания давит Дилан.
— Да.
Бледные губы блондина едва заметно подрагивают, кажется, он хочет что-то сказать, но не может. Его снова потряхивает, снова безнадёжность выскабливает душу, а демон будто впереди стоит.
— Ты не отвечал на сообщения, Луис... — вытирая скатившуюся слезу, начал парень. — Он хотел п-пойти к тебе... я... я говорил ему что не нужно... — ноги не держат, и тяжесть в горле снова с трудом даёт возможность говорить.
— Вы родственники Лео Харриса? — перебивает вышедший из реанимационной врач снимая с лица маску.
— Да! — в один голос говорят парни.
— Мне очень жаль, но пациент скончался, — врач громко пробасил, — время смерти семь часов сорок три минуты.