9.
Если бы Луису кто-нибудь, когда-нибудь сказал, что в его доме будет жить ржавая крышка от мусорного бака, то он перекрестил бы этого человека посчитав ебнутым. Но когда твоим другом является Лео, подобные вещи становится обычными.
— У тебя есть карточка для метро? — Раскрывая пакеты поинтересовался мятноволосый.
— Карточка для метро? — Вопросительно поднял брови младший.
— Да, карточка для метро. Знаешь такая прямоугольная, пластмассовая карточка, — Язвил Лео, рассматривая недавно купленную пачку сигарет для Луиса, — Я заебался ходить пешком, слишком нудное дело.
— У меня ее нет, — Зевнул рыжий.
— У тебя нет карточки для метро? — Старший оторвался от темно-фиолетовой картонной коробочки, уставив изучающий взгляд на Луиса, — Ты че турист?
— Ты — долбанный псих, мать твою, — Рыжий выдернул сигаретную пачку из рук друга, — Подбирающий булыжники и крышки от мусорок.
— Во-первых; всем нужен дом, а во-вторых; не только булыжники и крышки, — Обиженно фыркнул мятноволосый, продолжая разборку пакетов.
Луис широко улыбнувшись, тихо засмеялся и продолжил раскладывать продукты. Он так и не понимал, зачем они накупили столько еды. Ему казалось, что Лео у него на ночь, а не на неделю. Чипсы, различные сухарики, лапша быстрого приготовления, газировка и множество любимых булочек с творогом. Подросток едва раскрутил друга на пачку сигарет, потом выслушивая как это плохо и не хорошо. Парни ели-ели вынесли два полных пакета с магазина, так еще эту проклятую крышку подобрали.
***
— Лео, сколько можно жрать?
— Пф, малыш, я только начал, — Радостно улыбнулся Лео раскрывая третью пачку чипсов.
— Господи... — Луис закатил глаза, — Я в душ.
— Зачем?
— Даже не знаю. Наверное, потому что на меня сегодня вылили воду из ведра, избили, я сидел на плитке в школьном туалете и жутко вспотел, — Загибая пальцы, перечислял мальчик.
— Фу блять, бро, можно было без подробностей! — Сморщив лицо, Лео отодвинул от себя пачку с чипсами, — Так вот, от кого воняло пол дня! А я думал, что утконос где-то сдох.
— Ты знаешь как пахнут дохлые утконосы?
— Я знаю как пахнут не только дохлые утконосы, — Мятный расплылся в пошлой улыбке, играя бровями.
— Извращенец.
Горячая вода, не приятно щиплет свежие ранки не теле, но Луи смирно намывает себя персиковым гелем для душа; тяжелые струи воды бьют по плечам.
Уставившись на своё отражение, которое сложно было разглядеть сквозь вспотевшее зеркало, голубоглазый тяжко вздохнул и потянулся за белой баночкой шампуня. Намыливает рыжие, грязные волосы, а в голове всплывают картинки сегодняшнего дня, словно кто-то сидит в голове Луиса, и перематывает старую кассету. Тянет. Так тянет к Нику, что самому страшно от этой тяги. Тело никак не остынет, никак не забудет поцелуи и прикосновения, под которыми мальчик умирал и восставал из пепла, чтобы снова умереть со сладким стоном на зацелованных губах. Луи так привык и привязался к Николасу, что теперь чувствует себя жестоко вырванным из части чего-то важного и жизненно необходимого.
Какая глупость.
Не стоило доходить до такого, не стоило отдавать тело и душу, чтобы потом терзать себя из-за непонятных чувств, которых быть не должно. Не оттолкнуть, не притянуть.
Рыжий медленно утопал в благоухании, слегка кислого запаха персиков, чувствуя как этот запах забирается под кожу, и рассказывается там молодыми бутонами. Голубоглазый повернул голову в сторону стиральной машинки, на которой стоял ржавый Джонатан.
— Ох господи, зачем я на это согласился? — Выдохнул младший, предварительно выключая кран.
***
Луис сидит в одной лишь белой, постиранной футболке и наблюдает как медленно тлеет сигарета в его руках. Терпкий вишнёвый запах смешанный с запахом никотина, наполнил каждый уголок комнаты. Да, ему нравятся женские сигареты. После них приятная горчинка оседает на языке. Луи выкуривает неторопливо, разрешая дыму проникать в лёгкие. Затушенный окурок дымится в пепельнице, а Луис наконец откладывает сигареты в сторону.
— Как давно ты куришь? — Спросил Лео, а на его лице ни одна мышца не дёрнулась. Он просто сжирал подростка своим нечитаемым взглядом.
Так нравится. Луиса до чертиков нравится чувствовать себя нужным. Нравится проводить время с другом, забывая о том, кто ты есть на самом деле. Нравится наблюдать, за Лео, который поедает чуть ли не все съедобное в этой квартире. Нравится ощущать с его стороны заботу, и волнение. Луису. Нравится. Так. Жить.
— Около года, — Пожал плечами младший, — Если не больше. Первый раз я нашёл сигареты у тёти в сумке. Украл пару штук, и вот теперь не могу бросить. Да и не хочется как-то, — Луи прикусил губу, скрывая легкую ухмылку.
— Ты же не отсюда, верно? — Перевёл тему младший.
— Да. Я родился и вырос в Испании, — Тепло улыбнулся зеленоглазый, — После развода родителей, я был вынужден переехать с матерью в Нью-Джерси.
Луис сразу обратил внимание на прекрасный медовый загар, острые черты лица, высокий рост и едва заметный, нежный акцент. Такими признаками обладают только — горячие испанцы.
— Ого, так ты у нас испанская сучка, — Младший озарился громким смехом, получая в ответ подзатыльник, — Ну же горячая испаночка, побалакай на своём родном! — Луи властно раскинулся на диване, поджимая губы.
— Vaya...perra Asquerosa. No sé qué decir. — Оскалился мятноволосый, выговаривая каждое слово с чистым, испанским акцентом. У мальчика глаза округлись, от четкости в произношении. Так четко. Так красиво.
Так по испански.
— Что это означает?
— Это означает, что я очень заебался за сегодня и хочу спать, — Гаденько, едва заметно, Лео расплылся в улыбке, кидая в друга небольшую подушку,
— Я занимаю диван!
— Хуёвенько, — Вздохнул мальчик перебираясь на пол.