Part twenty eight
Keeping me alive (acoustic) — Jonathan Roy.
Когда начнёшь кричать, сражаясь с собственными мыслями, постарайся не сорвать голос.
Киара.
Чувствую холод на коже, открывая глаза и сонно морщась. В квартире было достаточно темно, а дверь балкона раскрыта. Тянусь к телефону, проверяя время и внутреннюю почту, наивно полагая, что меньше, чем за сутки меня могли принять на роль мэра Детройта. Внезапно раздаётся громкий звук с улицы, из-за чего я первые секунды теряюсь, а после замечаю звуки дождя и молний. Скидываю плед с ног, вставая и вытягивая руки вверх, чтоб размять спину. Брюнета, видимо, не было, или он вновь закрылся в спальне. Достаю из холодильника бутылку минералки, выходя с ней на балкон и чуть приоткрывая окно. Прохладный и влажный воздух приятно касается тела, от чего я прикрываю глаза, отпивая немного газированной воды. Капли дождя попадали на горячую кожу лица, вызывая усмешку.
В детстве и раннем подростком возрасте я ненавидела дождь. Шум и последующая слякоть – вызывали отторжение. Это серые дни, превращающие квартиру в клетку. Я не могла проводить достаточное количество времени с друзьями, отец всегда был на работе, а брат у него под боком. Приходилось развлекать себя самостоятельно, читая книги и сидя часами перед окнами, чтобы насладиться картинкой.
Прошло много времени, я выросла, друзей стало в разы меньше, отец с братом не могут проводить со мной время по более болезненным причинам, а квартира регулярно превращается в серую клетку, даже в самые солнечные дни. Я больше не могу скидывать собственное одиночество на плохую погоду или эгоистичных людей вокруг.
Как и сказал мне Реджи, по правде, источником проблем, в некотором смысле, становлюсь я. Нескончаемая апатия, агрессия на людей вокруг, наивность по отношению к семье, неумение расставлять приоритеты. Долгое количество времени мне не приходилось заботиться о том, что будет завтра. Брать будущее в руки и не надеяться на родителей. Теперь каждая ошибка стоит против меня, заостряя нож и готовясь вскрыть глотку.
Замечаю чёрные подушки на полу, садясь и подкладывая их под спину. Притягиваю к себе пепельницу и пачку сигарет, сразу закуривая одну. В какой момент всё перевернулось до такой степени, что я добровольно согласилась жить в квартире своего киллера, просить его о помощи, посещать совместные тренировки, безжалостно убивать, а после не трястись в ужасе, наоборот, от приятных ощущений. Усмехаюсь, выдыхая дым и не отрывая взгляд от вида за окном. У меня даже нет желания искать оправдания и веские причины для этого. Становясь тем, кого презирала, я также становлюсь более живой.
Это страх, волнение, тревога, радость, злость и ещё сотни чувств, которые я привыкла скрывать за сухими ответами и холодом. Эмоциональное ограничение, принятое самостоятельно, без чьей-либо помощи. Вера в то, что так будет лучше и безопаснее. Без боли и без счастья. Никак. Пусто и мрачно.
Но, даже если я хотела жить сама, не значит то, что для того имею право отнимать жизни других. И это сбивает. Мораль, совесть, понимание того, что ты не маньяк с улицы, а часть социальной среды, законопорядочный (когда-то) гражданин своей страны, да и просто человек, чёрт возьми. Который не должен был становиться убийцей.
Протяжно выдыхаю, скидывая дрожащей рукой пепел с сигареты. Всё, что происходит сейчас, невыносимо. Мне страшно засыпать каждую ночь, в осознании того, что во сне я снова увижу её окровавленное тело и бледное лицо. Услышу крики людей, по которым стреляла. Его недовольный взгляд и осознание, что дочь не оправдала ожидания. Страх ужасное чувство, от которого я не могла избавиться, даже будучи каменной.
— У тебя депрессия или что-то вроде? – слышу голос над головой, вскидывая её и замечая помятого брюнета, который, скорее всего, спал.
— Даже не думай называть моё подавленное настроение «депрессией или что-то вроде», Реджи, – фыркаю, затягиваясь и отводя взгляд.
— Тогда почему ты выглядишь, как убитые жизнью американские подростки из сериалов? – мужчина усмехается, вскидывая бровь и садясь напротив. Пытается поправить волосы, но в итоге всё становится только хуже.
— Потому что хорошо снимают, – подмигиваю, кидая ему пачку сигарет и прикрывая глаза, пытаясь до конца насладиться мрачной погодой.
— Ты кричишь во сне, – открываю глаза, ожидая продолжения и сжимая губы, не зная, что всё совсем плохо. — Это ужасно, знаешь, думаю, мне стоит повысить плату за жилье, – Бейкер пожимает плечами, закуриваясь и прислоняясь спиной к окну.
— Я вспоминаю о том, с кем живу и просыпаюсь в ужасе каждый раз, вот весь секрет, – фыркаю, закатывая глаза и выкидывая окурок в пепельницу.
— Ты кусок дерьма, Грейс, просто знай об этом, – перевожу взгляд на брюнета, когда слышу недовольный тон и упрёк в свой адрес, сначала начиная всё сильнее злиться, а после спокойно выдыхая.
— Ладно, ты прав, здесь не так плохо, – тихо произношу, играя со своими волосами.
— Дело даже не в этом, – усмехается, качая головой и поднимая тёмные глаза на окно. — Ты живёшь в моём доме, нихрена не помогаешь, хотя обещала доносить на своего братца, постоянно высказываешь собственные недовольства и называешь меня мудаком, хотя за последнее время самое ужасное, что я сделал, это выкинул тебя из ванной комнаты. Похрен, это как высказывать маленькому ребёнку что-то, ты избалованная и всё ещё кусок дерьма. Не думай, что хорошее отношение это данность, – встаёт, выкидывая окурок и покидая балкон.
Смотрю безотрывно в стену, часто моргая и пытаясь оправдать саму себя. Жмурюсь, когда обида заполняет тело, подтверждая факт того, что слова Реджи задели меня. Будь они ложью, разве не было бы без разницы? Прикусываю губу, резко вставая и выходя следом, желая высказать всё.
— Я уехал, – коротко бросает, хлопнув дверью.
Прожигаю взглядом дверь, сжимая кулаки и тяжело дыша. Ну, конечно, Бейкер, ты уехал. Импульсивно взмахиваю руками, будто это мог кто-то увидеть, падая на диван и закидывая ноги на столик, как любит делать хозяин квартиры.
Автор.
Звук входящего уведомления отвлекает девушку от телепередачи, заставляя недовольно застонать и потянуться к телефону, что был закопан в подушках и одеяле. Убирает локон с лица, быстро вводя пароль и читая сообщение.
Неизвестный: Это Киара Грейс?
Хмурится, поднимая серые глаза на номер отправителя, пытаясь вспомнить, не удалила ли кого-то в прошлом.
Я: Здравствуйте. Верно, а вы?
Неизвестный: Можете встретиться со мной сегодня? Неудобно сообщать через телефон.
Тревога подкрадывается к глотке, сдавливая её и заставляя начать руки чуть трястись, а ладони потеть. Получи шатенка данное сообщение на год или два раньше, восприняла бы без страха и смятения, но сейчас всё кардинально менялось, подкидывая новых убийц воображению. Девушка прикусывает ноготь на левой руке, второй набирая новый ответ.
Я: Назовите имя?
Не отрывается от экрана смартфона, пока сообщение поэтапно переходит из доставленного в прочитанное, а после собеседник начинает набирать ответ. Глухие стуки в дверь подрывают Грейс с места, вынуждая от испуга выронить телефон и снести кружку со столика. Сердце в груди отдаёт бешеный ритм, врезаясь в грудную клетку и разнося шум в голове. Иногда оборачиваясь на телефон, девушка всё же встаёт, направляясь к двери и пытаясь унять непонятно откуда появившуюся тревогу. Встав вплотную к двери, заглядывает в глазок, замечая там подругу Реджи и прикрывая глаза, параллельно выдыхая.
— Алексис, – приветствует длинноволосую девушку, прищуриваясь и детальнее осматривая её. — Ты покрасилась? – сероглазая заостряет внимание на тёмных волосах, что раньше были на пару тонов светлее.
— Может, впустишь? – Прайс недовольно фыркает, отодвигая назойливую, на её взгляд, девушку и проходя внутрь, осматриваясь. — Где Бейкер?
— Уехал, – шатенка проходит следом, собирая волосы в лёгкий хвост и садясь вновь на диван, забывая про смартфон.
— Где моё платье? – теперь уже, брюнетка, вскидывает аккуратно подведённую бровь, садясь на диван и склоняя голову чуть вбок.
— Где мой ответ? – в тон девушке отвечает, закидывая голые ноги на стол и обозначая свои границы.
Два совершенно не похожих характера встретились, готовясь вцепиться в друг друга до хруста зубов.
Алексис Прайс – полное отображение огня и силы, с первого дня относилась к наследнице компании недоверчиво. Были моменты, когда кареглазая забывала про доставленные ею проблемы, спокойно поддерживая диалог и приглашая Грейс к себе. Во многом способствовали противоречия и частые смены настроения адвоката. Прайс совершенно точно не любила допускать в свой круг людей новеньких и злилась больше на себя, нежели сероглазую. За проявление дружелюбности и слишком близкому контакту. Злил и тот факт, что Киара не доставляла проблем, подтверждая слова Реджи о том, что единственной проблемой являлся Джастин. А значит, Алексис ошиблась, полностью несогласная мириться с этим.
— Да, – сквозь зубы произносит, отпивая из чужой кружки чай.
— В старой квартире, уж прости, – удивляется, как чай не пролился поле падения кружки, вдруг вспоминая о сообщении.
Запястье уже тянулось к смартфону, а сердце вновь ускорило ритм. На этот раз от волнения и предвкушения ответа, ведь тревога отошла, как только Лекс переступила порог квартиры.
Неизвестный: Адриана Мартинс.
Девушка выпустила резкий выдох вместе с телефоном, что вновь выпал из рук. Все мысли, собравшись в ком, покинули голову, оставив лишь одну. Это шутка? Чья-то неудачная и до ужаса омерзительная шутка? Серые глаза метались по комнате, пока их обладательница пыталась вспомнить, не спутала ли что-то в имени родной матери. Но нет, всё было точным. Имя, фамилия. Это была она.
— Что? Кто-то скинул неудачный нюдс? – гостья с глухим стуком возвращает стакан на гладкую поверхность, сцепляя пальцы в «замок».
— А тебе интересно? – недовольно произносит, блокируя телефон и обдумывая свой ответ. Согласиться или заставить отправить какое-то подтверждение? Но ведь она могла сделать это изначально, не приглашая дочь на встречу. В другом плане, не окажется ли Киара слишком глупой и наивной, сразу поехав и не убедившись в достоверности имени? Мысли разрывали маленькую голову, вынуждая вернуть взгляд на девушку, что выжидающе сканировала её глазами. — Мне написал человек, с которым я не виделась больше десяти лет, – выдыхает, прижимаясь спиной к стенке дивана.
— Пошли его, зачем возвращаться к прошлому, – Алексис отмахивается, не получив что-то интересное в ответе Грейс.
— Мама, – дополняет, сжав губы и не отрывая глаз от знакомой, что меняется в лице.
— Уже интереснее. Итак, ты уверена, что это она? – придвигается чуть ближе, искоса поглядывая на гаджет и накручивая локон на указательный палец.
— Нет, в этом и проблема. Я ведь не могу заставить её отправить фото паспорта или своё, – девушка с грустью в голосе выдыхает, опуская голову на колени и пытаясь осознать до конца, от кого получила сообщение.
— Предлагаю выпить, – под громкие мысли Грейс на стол со звонким звуком опускаются два бокала, сбивая собой гнусную атмосферу.