Часть 1.
Война с Ангелами закончена. Адам мертв. Новый отель построен и выглядит ещё лучше прежнего. Дни снова перетекают в обычные, возвращаясь к прежнему графику. Принцесса снова строит планы и продумывает занятия для отеля и его гостей, и признать честно, у неё стало получаться гораздо лучше. Вэгги все так же помогает Чарли и просто находится рядом как моральная поддержка. Аластор часто ходит в гости к Рози, больше проводит времени с постояльцами отеля и, кажется, даже начинает его любить. Его рана уже зажила, и на её месте остался лишь шрам. Ниффти.. ничего не изменилось. Девочка все так же гоняется по дому и тыкает клинком в жуков. К слову, Чарли пыталась отнять оружие у ребенка, но Ниффти сразу начинала плакать, поэтому чем бы дите не тешилось, лишь бы в жителей отеля ножом не тыкала. Она, конечно, пообещала никого кроме Ангелов не трогать, но испуганный взгляд Энджела доверия этому обещаю не внушал, поэтому пришлось долго уточнять что Даста трогать тоже не нужно, потому что он не Ангел. Девочка после часа объяснений кого трогать можно, а кого категорически нельзя, вроде бы все поняла. По крайней мере все на это надеялись. Энджел продолжал пропадать на работе, но благодаря недавно проснувшейся смелости начал напрямую давать отпор Валентино. Теперь у него были выходные дни как и у всех, возможность взять отпуск и даже не явится по причине болезни. Упустим тот факт что ради этого ему пришлось распечатать около ста листов о подробностях их договора и доказательств его прав в той или иной ситуации. В прочем, кажется ему стало лучше. Чаще улыбается, на выходных помогает в отеле и реже скрывает свои эмоции, что не могло не радовать Хаска. А сам Хаск... у него всё в порядке. Все так же занимает почетную роль бармена, помогает Чарли и остальным, иногда готовит завтрак или ужин для всех, стал добрее и более открытым, влюбился в Энджела.
Влюбился.
В Энджела.
Как это черт возьми вышло? Даже если бы бог в аду был - не знал бы. С начала все было замечательно. Его не волновало ничье состояние и самочувствие. Ему было плевать во сколько кто возвращается в отель и как у кого дела. И это было прекрасно, не о ком не переживаешь и нервы бережешь, все как нужно. Но случился Энджел, уже такой искренний и приятный, чьи руки так нежно ложились в руки самого Хаска. И это было вполне безобидно, пока зрачки кота сами по себе не начали расширятся при виде Даста. Пока хвост не начинал дергаться из стороны в сторону находясь рядом с ним. Пока сердцебиение не стало учащаться, а дыхание не становилось прерывистым глядя ему в глаза, которые, теперь уже, казались гипнотизирующими и дурманящими разум. Думать рядом с ним рационально стало невозможно. Либо мозг совсем отключался и фиксировался только на одном Энджи, либо мысли шли не в то русло и все о чем можно было подумать - это о желании пододвинуться ближе, обняться и мурчать как продажная кошка. Что уж говорить о неконтролируемой речи. Обычно Хаск полностью держит свою речь под контролем, но в некоторые моменты этот навык будто пропадает, будто его и не было никогда. Сам не понимая как, из него начинают вырываться ласковые: «Малыш» и «Энджи, милый». Честно сказать кот даже предположить не мог что он такие слова хоть когда нибудь будет использовать, да и впрочем не собирался. Но сам не понимал как из «Пошел нахуй, шлюха» его обращение к Энджелу перетекло в это. Самое поганое в этой ситуации было то, что он сам не сразу осознавал что сказал что то подобное, а если осознавал, то только по взгляду на смущенного паука с румянцем на щеках, который нежно смотрел в ответ на ласковые слова, иногда пытаясь отвести взгляд от накативших эмоций. И он, похоже, был вовсе не против милых прозвищ в свою сторону, наоборот, было видно что он искренне рад этому и тает после ласковых фраз. И Хаск это видел. Видел каждую смену его эмоций в такие моменты, в какой нежной улыбке расплывается Энджел и как горят его глаза в ответ на каждое мягкое или заботливое слово. Это было потрясающе. После этого прятать свои чувства наотрез не хотелось. Хотелось подойти и погладить паука по шелковистым волосам, обнимать когда он приходит уставший в отель после рабочего дня и просто - любить. Заботиться, открыто признаваться в том какой же Даст очаровательный, прижиматься близко-близко и вдыхать запах сладкого парфюма до потери сознания, накрывать теплыми крыльями, брать чужие холодные руки и греть в своих, хотелось целовать, каждый миллиметр. Никогда ещё таких сильных чувств к кому то Хаск не испытывал. Таких теплых, искренних, забирающихся под самое сердце и от туда расплываясь по всему телу. Никто еще не казался таким великолепным. Во всем. Пленительный взгляд, улыбка, обворожительный голос, который можно было слушать бесконечно, и просто тонуть... Наблюдать за тем как Энджел старается, прикладывает все усилия что бы быть лучше, быть искреннее. Но куда лучше? Он и так идеальный настолько, насколько это вообще было возможно. Каждые слова и улыбки надолго отпечатывались в памяти, будто это настолько важное воспоминание, что жить дальше без него не возможно. За все любил, за поразительные движения, слова, прекрасное тело, вовсе не в пошлом смысле. За то что он есть, за то что жив и за то что дышит. Любил его любить.
И что же делать? Рассказать все как есть, рискуя навсегда потерять Энджела и его доверие? Точно нет. Ведь не понятно как он отнесется к таким чувствам. Может и вовсе посчитает душевнобольным и так тяжело давшаяся дружба сойдет на нет. Этого исхода хотелось избежать любой ценой. Поэтому было принято решение молчать.
Но рассказать хотелось безумно. Показать и попытаться передать все чувства что накопились внутри. Подойти и уверенно сказать «я люблю тебя». Но нужно быть сильнее своих желаний, и Хаск это понимал.
|\|\|\|\|\|\|\|
Раннее утро понедельника. Ужасно, кто вообще любит понедельники? Просыпаться в такие дни не хочется, лучше проспать, а потом уже оп и вторник. Но к сожалению работа есть работа и от неё никуда не деться, даже если безумно сильно захотеть.
Хаск уже на привычном месте за барной стойкой. Прям с утра пораньше. До блеска натирает бокал, иногда поглядывая на Ниффти. Она тоже рано просыпается, и первым делом идет будить бедного Хаскера. Почему так, никто не знал, возможно она просто видела в нем аналог родителя и считала нужным разбудить кота. Он не то что бы был против, но чем занять ребенка рано утром, да ещё и так что бы не поднять вверх ногами весь отель придумать было крайне тяжело. Поэтому самое очевидное чем можно было развлечь девочку - дать ей книжку. Вредным ей это точно не будет. Над выбором самой книги никто сильно не заморачивался, вроде была сказка про золушку, хотя, учитывая что они в аду, сказка могла быть не такой приятной как в мире людей. Не смотря на это Ниффти с удовольствие читала её уже четвертое утро сидя на диване, и, кажется, ей было довольно интересно. Хаск лишь иногда подходил когда раздавалось тихое: «Дядя Хаск, а я не знаю это за слово..» и появлялся озадаченный взгляд. Честно? Половину из этих слов он сам не знал. Что такое «Алголагния» и от куда это в детской книжке? Даже предполагать не хотелось. Поэтому оптимальным решением было каждый раз отвечать «Чарли потом объяснит». Чарли, кстати, так же не понимая что это за слово, говорила подойти к Вэгги с этим вопросом. И уже только потом, когда девочка подходила к Вэгг, та со вздохом доставала словарь, надевала очки и со всей серьезностью искала непонятный термин из книги лексикон которой предназначен для детей.
Сейчас же ребенок сидел крайне тихо и сосредоточенно. Ну и хорошо, значит вникла в сюжет. Кот ставит последний чуть ли не до треска выполированный бокал и кладет лапы на стол, на них - голову. Только утро, а уже устал. Но настрой быстро меняется когда с лестницы слышаться тихие, медленные шаги. Энджел потягиваясь спускается и сонно смотрит на Хаска, явно не до когда проснувшись. Ниффти обернувшись на звук и увидев паука быстро подрывается с места и вприпрыжку бежит обниматься, чуть ли не снося опешившего Даста.
– Дядя Эндже-е-ел, - Нифф цепляется за чужую ногу радостно пища, видимо долго ждав его пробуждения. - Доброе утро!
Даст наклоняется и берет девочку на руки, обнимает, все ещё чуть ли не засыпая.
– Утречка.
Хаск искренне умиляется. Не до конца проснувшийся Энджел вызывал щемящую в груди нежность. Он выходит из за барной стойки и подходит ближе к все ещё обнимающему Нифф пауку, пока та сидит у него на руке и рассматривает аккуратную цепочку со звездочками на его шее, крутя маленькие серебрянные фигурки в руках. Кладет руку на расслабленное плечо и мягко поглаживает, ждет пока Энджи проснется окончательно, а пока смотрит ему в полузакрытые глаза, наслаждается тем что видит. Широкая футболка съехала с одной стороны, Хаск заботливо поправляет её. Энджел потихоньку приходящий в полное сознание кладет свою руку по верх кошачьей лапки на своем плече.
– Доброе утро, Хаски.
Тихонько, хриплым после сна голосом. И это не может не вызвать у Хаска приступ нескончаемой любви. Зрачки сами расширяются, а улыбка расползается на всю мордашку.
– Кофе? - кратко спрашивает кот.
– Кофе. - так же кратко отвечает Энджел, аккуратно опуская Ниффти на пол, убедившись что она его касается, на что та ярко улыбается и идет обратно к дивану, к книжке.
Даст садиться на стул у стойки и подпирает голову рукой, наблюдая за тем как Хаск заваривает кофе. Спрашивать о его сорте или о добавлении сахара не было необходимости, он и так знал что паук будет не крепкий, с пенкой, молоком и до жути сладкий что аж зубы сводит. Через несколько минут Энджи пододвигают горячую чашку.
– Спасибо.
Его взгляд заметно меняется, становится будто радостнее.
– Ты сегодня на работу? Поздно будешь? - Хаск надеется что ответ - нет. Но тут только надеяться.
Энджел расстроенно вздыхает. Понятно. Все таки на работу.
– Да, Вал прям с утра выкатил огромный график на сегодня, думаю буду,- он запнулся, примерно просчитывая во сколько вернется. - ночью, поздно. Пожалуйста, ложись спать как только захочется, тебе не обязательно ждать меня.
Как это не обязательно? Энджел хер знает где и с кем, не понятно под чем и в сознании ли вообще, и это не говоря про то вернется ли он в принципе. Хаск точно не ляжет спать пока не убедится и сам не увидит его на пороге отеля, целым и невредимым. Даже если придется до утра просидеть в ожидании.
– Нет. Я подожду. - Хаскер немного улыбается засмотревшись на собеседника. Красивый, впрочем как всегда.
На это Даст лишь кивает, не пытаясь отговорить, знает что это бесполезно. А кот разрывается между желанием сказать о том что переживает и попросить написать вечером что он в порядке или не в порядке и нужна помощь, и необходимостью промолчать надевая маску привычного безразличия. Второй вариант проваливается сквозь землю.
– Напиши пожалуйста если вдруг тебе понадобиться помощь или, - Хаск опускает глаза на собственные руки. - если будешь не в состоянии здраво мыслить от усталости, я заберу тебя с работы.
Подняв взгляд он сталкивается с удивленными такой просьбе глазами Энджела. Паук не понял к чему это и неужели это... забота? О нём переживают? Действительно придут ради него поздно ночью в круг похоти и отведут домой? Немыслимо.
– Я переживаю. - будто прочитав мысли уверенно добавляет Хаск.
Энджи все ещё находясь в замешательстве лишь кивает и прячет взгляд в кружке кофе, пытаясь скрыть появившиеся по неизвестным причинам смущение.
– Дядя Энджел, - девочка слезает с высокого для её роста дивана и с книгой в руке подходит к стойке. - а почему золушка отрезала голову принцу?
Даст чуть не выплевывает содержимое чашки обратно. Хаск чуть не стукается головой о полку, резко повернувшись назад услышав вопрос.
– В каком смысле отрезала? - с ужасом в голосе спрашивает паук. - Солнышко, дай ка сюда. - Энджи протягивает руки к книжке.
Ниффти послушно отдает её и стоит на месте, очевидно ожидая ответа на свой вопрос. Энджел читает последние пару страниц. Его лицо приобретает весьма.. охриневшее выражение. Он громким хлопком закрывает книгу и двигает её в сторону Хаска.
– Эээ, - не то что бы Даст знает как правильно сформулировать ответ. - Слушай, это странный конец, на самом деле принц все же нашел золушку и сделал ей предложение руки и сердца. А потом они поженились и все было хорошо.
– Руки и сердца? Он хотел что бы она вырезала ему сердце и отрезала руку? - девочка озадачено склонила голову набок поднимая одну бровь.
– Нет-нет-нет, - Энджел берет её под руки и сажает на стул напротив себя. - предложение руки и сердца это...- паук беспомощно кидает взгляд на Хаска.
– Это когда кого то очень любишь и хочешь быть вместе. Знаешь что такое предложить выйти замуж или жениться? Вот это тоже самое. - продолжает вместо Даста Хаскер.
Энджел мягко улыбается чувствуя себя спасенным и легонько кивает в знак благодарности.
– Дядя Хаск, а ты когда нибудь делал предложение руки и сердца? - Нифф перебирается на колени Энджи и садясь поправляет юбочку платья.
Такой вопрос застает врасплох. Нет, но хотел бы, точнее будет сказать когда нибудь планирует. Наверное.
– Нет пока что.
– Пока что? - не успокаивается ребенок.
Хаск растерянно вздыхает.
– Я имел ввиду, что может быть, когда нибудь сделаю.
Кот искренне надеялся что это последний такого рода вопрос.
– А кому?
Со стороны Энджела слышится тихий смешок. Но под хмурым взглядом Хаскера его лицо резко меняется на сочувствующее.
– Не знаю. - врет Хаск.
– А тётя Вэгги делала предложение тёте Чарли? - Ниффти тянется к руке Даста, тот не сопротивляясь пододвигает руку к девочке сидящей у него на коленях. Она, кажется, просто трогает мягкую шерстку и рассматривает розовые полосочки.
– Да, Вэгги и Чарли женаты и любят друг друга. - спокойно отвечает Энджел.
Хаск сгорая от любопытства чем всех так удивила концовка книжки открывает её на последних страницах.
«Золушка открывает окно в комнату принца. И тихо заходя через него в комнату подходит к кровати. На ней тихо спит принц. Золушка достает нож и вонзает в его тело. Принц просыпается и вскрикивает от боли. Она ведет нож ниже, вскрывая плоть. Из вскрытого тела льётся кровь и вываливаются органы..»
Дальше кот читать не стал. Шока на сегодня было достаточно. Энджел смотрит на него и одним лишь взглядом говорит «пиздец, да?». Хаск кивает и прячет книгу куда подальше. Никогда еще его так не пугала сказка о золушке.
С лестницы снова слышно шаги. Вэгги проснулась.
– Тётя Вэгги! - восклицает Нифф и слезая с чужих колен бежит обниматься и желать доброго утра.
– Доброе утро! - синхронно говорят Даст и Хаск. Вэгги отвечает тем же.
Кот подходит ближе к сидящему Энджелу, почти вплотную, насколько это позволяет барная стойка между ними. И ласково сжимает его ладонь. Паук в ответ поворачивается и смущенно лыбится.
– Опоздаешь на работу, иди собирайся. - нежно говорит Хаск, на самом деле крайне не желая отпускать его на гребенную работу которая больше напоминала кружок насилия и садизма. Энджи слабо кивает, точно так же не хотя туда идти.
– Ты прав.
Энджел освобождает свою руку и перемещает её к кошачьей щеке. Осторожно притягивает к своему лицу и привстает для удобства. Нежно целует Хаска в лоб, встает и уходит к лестнице.
Что это было?
В Хаске кажется перевернулись абсолютно все органы, сердце упало в пятки, а потом резко ударило прямо в мозг. Грудь болезненно пронзило теплыми чувствами и неожиданностью. Улыбка сама расползлась по лицу, точно так же как смущение. Щеки и уши горели, а мысли поплыли. Спектр эмоций которые сейчас испытывал кот описать было невозможно. Он его поцеловал?
Мир просто пропал. На минуту, две, на десять, он не знал. Разум заняло только одно. Фантомное ощущение теплой руки на его щеке и мягкий поцелуй. Чувств было слишком много, они одновременно заполнили все тело. В произошедшее верилось с трудом.
– Ха-аск? - Вэгги махала рукой у его лица уже минуту.
Кот даже испугался. Кажется он слишком ушел в себя.
– Да, прости, что такое? - все силы ушли на то что бы не запищать от радости.
– Ниффти хочет косичку, Чарли спит, а я не умею, ты умеешь?
– Нет, - С чего бы ему уметь, он даже не понимает как резинкой для волос пользоваться, какая косичка...- Энджи должен уметь.
Да, определенно. Даст точно умеет. Хаск никогда не спрашивал об этом и не видел. Но точно был уверен в том что говорит.
Как раз в этот момент спускается уже одетый в привычный пиджак и юбку Энджел. В голову приходит воспоминание о недавнем поцелуе в лоб, и от смущения хочется ударится мордой об стол.
– Хаск сказал что ты умеешь плести косички, сможешь сделать Ниффти одну? - Спрашивает Вэгги передавая в руки Даста расческу и резиночки для волос с разными поняшками.
– А, да, могу.
Кот победно улыбается. Угадал.
Энджел возвращается к барной стойке и опускает ребенка на стул. Сталкивается глазами с Хаском и сразу прячет взгляд - стесняется. Хаскер в свою очередь чувствует стеснение не меньше.
– Так, не крутись, - без строгости говорит паук, ловко расчесывая волосы и разделяя их на три части. - Какую поняшку хочешь?
Энджи наклоняется раскрывая руку перед Нифф и показывая шесть разноцветных резинок с маленькими фигурками цветных пони.
– Искорку.
Энджел кладет всё что было в руке на поверхность стойки и берет фиолетовую пони. Каким образом он понял кто из них Искорка Хаск обязательно спросит позже...
После нескольких минут профессионального заплетения косички и восторженных визгов Ниффти, Энджел все же ушел на работу махая всем рукой на прощание.
Стало тревожно. Над ним точно снова будут издеваться. Насильно заставлять вытворять грязные вещи, при этом ещё и снимать все это на камеру. Снимать как он страдает. Как по его лицу текут слёзы, явно не счастья и наслаждения. Одна только мысль об этом вызывала желание самолично разорвать глотку сраному Валентино. А если он опять сорвется на Энджи? Паника охватывала все сильней и все что оставалось делать - ждать.
|\|\|\|\|\|\|\|
День прошел как обычно, Чарли сегодня решила не делать сильный акцент на исправлении душ грешников, а просто собрала всех в гостиной и спрашивала у кого какие любимые цвета, еда и так далее. По её словам будет очень хорошо узнать предпочтения друг друга, благодаря этому и жить в одном доме будет проще. Аластор поучаствовал в посиделках и вопросах, а потом ушел по каким то свои делам. Ниффти включили какой то мультик, и весь вечер её было не видно, не слышно.
Но уже три часа ночи. Хаск все ещё на ногах. Энджел так и не пришел.
Кот лежит на диване и смотрит в потолок. Рано или поздно он же все равно придет, да? То что он переживал было мягко сказано.
Раздается звук смс.
Хаск немедленно берет телефон в руки. Энджел.
«03:16. Ты сможешь подойти к переулку душ, пожалуйста?»
Сможет ли он? Конечно, это не обсуждается. Что за вопросы вообще? Хаскер быстро направляется к выходу, резко останавливаясь рядом с вешалкой для верхней одежды. Там висит пальто Даста. Придурок, ночью холодно, мог бы взять его утром. Схватив пальто он спешно пошел к назначенному месту.
*
Уже подходя к переулку Хаск увидел фигуру, сидящую на асфальте облокачиваясь спиной на стену какого то здания. Энджел прижимал собственные ноги к себе, обнимал их всеми руками. Уже из далека было ясно - все не в порядке. Кот прибавил шаг. И уже подойдя увидел растекшуюся тушь по лицу Энджи. Сердце больно кольнуло. Он точно плакал.
Даст поднял взгляд на Хаска и попытался улыбнуться. Вышло херово. Хаскер осторожно опустился к сидящему пауку.
– Иди сюда, - Расправляя пальто у его плеча тихо произнес Хаск. - Твоё пальто. Здесь холодно до чертиков.
Энджел молча просовывает руку в один рукав, во второй ему помогают. Остальные две руки он оставил вне рукавов. Кот сел в плотную, опираясь на ту же стену. Было больно. Будто он чувствует тоже самое. Но ему было больно за самого Энджела.
– Что случилось?
Даст молчал.
Минуту.
Две.
И наконец тихо заговорил:
– Я... Он снова на меня сорвался. Из за того что я блять, не правдоподобно стонал, - горло ставили подступающие слезы. - стонал, сука, не правдоподобно, может я ещё и дышу не по настоящему? Что мне теперь ещё и моргать с актерским мастерством?! - Даст срывается на крик. - Блять, конечно не правдоподобно, попробуй не кричать и не плакать от боли пока в тебя долбятся трое каких то извращенных ебланов, которые в душе не ебут что мне может быть больно. А потом ещё и ходить как собачка «да Валентино», «хорошо Валентино», иди нахуй Валентино! Ебаный ублюдок.
Хаск повернул голову в его сторону. Смотря на то как он плачет, хотелось плакать самому. Ситуация ужасная. Если бы только можно было хоть как то помочь ему. Все внутри сдавило от осознания собственной беспомощности.
– Он, - Хаскер запнулся, не зная стоит ли спрашивать. - бил тебя?
Энджел не ответил. Лишь прижался ближе и положил голову на чужое плечо. Однозначно тепло и приятно, но не учитывая данные обстоятельства. Наверняка ответ «да» и паук был не в состоянии встать.
Спустя около пятнадцати минут тишины Даст отодвинулся, и начал расстегивать пиджак.
– Эй, ты чего? - Непонимающе-удивленно выдал Хаск. С какой стати ему в голову стукнуло раздеться?
Но через мгновение все стало ясно. Отвернув правую сторону пиджака открылся вид на сине-зеленую кровоточащую гематому. Свежую. Черт.
– Подозреваю что такая же на спине, - в голосе Энджела слышалось боль. Даже не моральная, а скорее физическая. - болит адски.
Хаск осторожно застегивает пиджак обратно. Аккуратно тянется рукой к голове и нежно проводит по волосам, пытаясь успокоить. Но хочется обнять. Прижать к себе и забрать всю боль. И в этот момент он не знает чего хочет больше, в успокаивающем жесте целовать Энджела в щеки или разъебать голову Валентино о стену, а потом повторить сцену из золушки.
– Прости что тревожу тебя этим. - тихо, всхлипывая и пряча глаза говорит Даст.
Хаск удивленно смотрит в ответ на такое. И как сейчас объяснить что ему не плевать? Он не убирает руки, продолжает приятно перебирать волосы. И в конце концов нерешительно притягивает ближе к себе за плечо. Совсем слабо, опасаясь что плечи у него тоже болят или же боясь что Энджелу эти объятия не нужны и не понравятся. Но нет, он только садиться ближе, невозможно близко. Кладет голову на кошачье плечо, утыкаясь носом и тепло дыша где то в районе шеи. Прижимается всем телом. Обхватывает руками, полноценно обнимает. Кот делает тоже самое.
– Милый, ты не должен извиняться, - Делает паузу. Проверяет насколько уместно прозвучала попытка ласки. - мне не плевать на твои проблемы, я всегда рядом. Я тебе всегда помогу, по собственному желанию. Искренне хочу что бы у тебя все было хорошо и все что в моих силах для этого сделаю. - «я люблю тебя» не договаривает Хаск.
Энджел жмется ближе, хотя ближе уже было некуда. И уже не пытается сдержать слёз. Просто плачет. Не заглушает собственные всхлипы, в промежутках, кажется, говорит какие то слова которые кот не разобрал. Хватается за крылья, обвивает руками шею и болезненно хнычет. Хаскер решает что успокаивать не нужно. Лучше будет если тот проплачется и все выплеснет. Оставалось лишь мягко гладить по бедру, потому что спину трогать не рискует. Тереться щекой и черт возьми мурчать. Говорят что этот звук успокаивает. И уже плевать на принципы. Если это поможет Энджи успокоиться он готов до потери пульса мурлыкать.
– Ты, - паук немного отодвигается, что бы посмотреть в лицо напротив. Нежно смотрит в глаза, слезы не останавливаются. - мурчишь? Прямо как котик? - теперь он улыбается. Кажется ему весьма по душе сходство Хаска с настоящим котом.
– Да, так получилось.
И Хаскер улыбается в ответ. Радуется что, казалось бы, банальный кошачий звук, а Энджел чуть ли не светится от счастья и постепенно успокаивается. Первый раз в жизни он был благодарен за то что умеет мурчать.
– Ты можешь идти? Нужно домой, тебе необходимо отдохнуть и, - кот опускает взгляд на застегнутый пиджак. - было бы не плохо обработать это. Я помогу.
Даст неуверенно кивает, двигается подальше переставая обнимать, что бы Хаск мог встать. Они обязательно будут обниматься чаще. Но позже, когда все это заживет. Он помогает пауку подняться и по его лицу можно сделать вывод - дается ему это с большим трудом. На руки его взять к сожалению тоже не выйдет, это доставит ещё большей боли.
Вот они медленно, насколько может идти Энджел, идут к отелю держась за руки. Чисто для подстраховки, конечно. Дома уже все спят, поэтому насчет того что кто то кроме самого Хаска увидит его в таком состоянии можно было не переживать. Придерживая дверь Дасту он отпускает его руку. Не хочет, в идеале вообще склеился с ним всем телом если бы можно было, но нужно.
– Сядь на диван, я сейчас приду.
Энджи послушно идет к дивану, а кот в другую часть отеля в поисках хоть чего то напоминающего аптечку. Нашел, идет обратно к пауку который пытается расстегнуть высокие сапоги. Он никогда их не снимал, по крайней мере при ком то. Но Дасту уже абсолютно плевать, тем более это ведь не кто то, а Хаск.
– Та-а-ак, тихо, давай я.
Кот ставит аптечку на диван и расстегивает сапоги. Неловко, потому что начинаются они почти там же где юбка. Но потянув бегунок вниз и осторожно снимая обувь от Энджела слышится блаженный выдох. Все таки каблуки для мазохистов. Он потягивает розовую паучью лапку и наконец расслабляет её. Тоже самое происходит со вторым сапогом. Теперь появлялось все больше вопросов, каким образом он имея милые лапки ходит на высоченных каблуках и как ещё не свалился от боли. Если бы Хаску вот такие туфли нацепили, он бы сдох через минуты две. А ведь по сути, лапочки у них отличаются только формой и цветом.
– Зачем тебе сраные каблуки, - кот ставит обувь в сторону. - тебе же определенно больно в них ходить.
Энджел в попытках безуспешно стереть тушь с лица хмурится. Кажется вопрос ему не сильно понравился.
– Так надо, на каблуках я выгляжу, - он запинается не зная как продолжить. - лучше. Лапы портят мой вид изящной, блядской порно звезды. Поэтому приходится.
– Это тебе Валентино сказал? - ещё немного и он начнет материть его на весь дом. Лапки чудесные, миленькие как у него самого. Как можно заставить его страдать и носить эти сраные сапоги выше колена?
– Да. - Даст отводит взгляд в сторону.
Хвост Хаска нервно дергается из стороны в сторону. Он берет что то отдаленно напоминающее салфетку и садится рядом. Мягко прижимает лапу к щеке Энджела напротив, а другой вытирает растекшуюся косметику.
– Хотя бы дома не мучайся. Ладно? - Не похоже что его поняли, на лице паука читалось замешательство. - Они милые, мне нравится. Смотри, у меня почти такие же. - кот протягивает одну из ног к ноге Энджи и соприкасается с ним где то в районе бедра. Даст расплывается в теплой улыбке.
– Что у тебя, блять, за тушь такая? - Хаск уже теряет надежды на то что бы стереть её.
Ему не отвечают. Только ласково перехватывают лапу, опуская её от лица вниз, убирают из руки салфетку и переплетают пальцы. Энджел сам туго понимал зачем это делает сейчас, но одно знал точно - это то чего безумно хотелось. Вторую руку он заносит за голову кота, прикасается к ушкам. Двумя нижними притягивает всего Хаска к себе. Медленно, как будто они оба стеклянные. Обнимает, шумно вдыхает запах парфюма и тает от прильнувших чувств. Энджел полностью расслабляется. Кот находится в полном не понимании произошедшего. Осторожно обнимает в ответ за талию, надеясь что там нет поврежденных участков. Рука Даста любяще гладит за ушком. Тепло. До совершенства мягко. В полной тишине слышно лишь биение сердец друг друга и ровное дыхание.
Хаск думает о том что просидел бы так вечность. Просто чувствуя чужие руки на своем теле, ловя каждый вдох и выдох. Нет, не чужие. Родные руки. Уже родные. Такое же родное тепло. Чувствуя его всего. Неосознанно тихонько начинает мурчать, ощущая себя слишком хорошо для слов. И уже не задумываясь о том что можно, а что не желательно проявлять, трепетно целует Энджела в щеку. Первый раз. Подносит руку с талии к лицу. Второй раз. Мягко давит на него и кладет на диван. Третий.
И улыбается. Смотрит кажется не в глаза, а глубже, в душу. Даст лишь смущается, заливается краской и старается не смотреть в ответ. Он точно не сможет объяснить что это было и к чему. Одно было ясно - все это было донельзя правильным. Будто так и должно быть. Будто всю жизнь и смерть он шел именно к этому.
– Я могу снять? - кот одними только пальцами прикасается к пуговицам пиджака.
– Да, конечно. - Так приятно было знать что Хаск бы никогда не снял скажи он «нет». Приятно знать что ему действительно важно его согласие, что ему не все равно.
Он осторожно расстегивает пуговицы, ещё раз смотрит на кровоточащую гематому и хмурится. Ублюдок. Валентино моральный ублюдок. Поняв что удобнее будет полностью снять пиджак, Хаскер аккуратно приподнимает Энджи и окончательно снимает верхнюю часть одежды. На спине было почти тоже самое что и сбоку. Хаск вздыхает.
– Может быть немного больно, но я постараюсь максимально бережно.
Энджел кивает. Кот берет что то похожее на спирт или перекись, что это было конкретно Даст прочитать не успел. Хаск выливает добрую часть содержимого на немалый кусок сложенной в несколько раз марли. И несколько секунд не решаясь, все же прислоняет к повреждению на спине. Энджел издает глухое «Ай» и жмурится. И так почти по всей спине. Хаскер свободной рукой сжимает руку пострадавшего.
Когда со всем эти было закончено было около пяти утра.
– Иди к себе, тебе нужно поспать.
Энджи виновато смотрит в ответ на слова.
– Тебе тоже. Спасибо за помощь, правда. Не знаю что бы я делал без тебя сейчас. - звучало что ни на есть искренне.
– Не за что, сладких снов, милый.
Хаск уходит в сторону своей комнаты, оставляя паука наедине с самим собой.
– Сладких снов. - тихо произносит Энджел в пустоту.
Кажется, что то сегодня изменилось. Точно изменилось.