Часть 2.
Лучшим решением все же было прямо сейчас пойти и лечь спать. Раны жутко ныли как и полностью уставшее обмякшее тело. В душ идти к сожалению нельзя было, поскольку тогда бы все заболело ещё больше. Поэтому душ подождет до завтрашнего утра. Поднявшись в свою комнату первое и последнее что сделал Энджел - упал на кровать. Хорошо. Очень хорошо. Лежать бы вот так и не думать не о чем.
И конкретно в этот момент в голову с треском врывается недавние вовсе не необходимые объятия. И только сейчас появляется вопрос: а зачем я это сделал?
Зачем?
Это ведь не было последним моментом его жизни или чем то подобным. А поцелуй утром? Это вообще объяснить казалось невозможным. Просто захотелось это не ответ. Как может просто захотеться не с того не с сего поцеловать кого то в лоб на прощание, потом смутиться от этого и сверху пол ночи обниматься?... Так ещё и слезы в плечо лить. Это было как минимум странно. Но Хаск кажется был этому даже рад.. Обнимался и так же смущался...
Но все равно оставалось: для чего? Зачем?
Эти милые прозвища... с каких пор это стало нормальным? А с каких пор поцелуи в щёки стали чем то обыкновенным? Подобного никогда не хотелось. Или же просто от понимания того что нежности в свою сторону не от кого не нужно ждать все эти желания подавлялись сами собой. Это ведь ад. Здесь исключительно жестокость и насилие.
Но
Каждая свечка в день рождения, каждый бой курантов в новый год и каждый салют, все загаданные желания говорят об обратном. Каждое из них буквально умоляет о капли любви. Просит о нежном поглаживании по голове и взятии за руку. Кричит о нескончаемом желании быть нужным.
И появляется Хаск. Заботащийся и помогающий. Просто так. Знающий где болит. Нежно прикасающийся и обнимающий. Не с кем в аду просто обниматься никогда не хотелось. Впрочем, если эти объятия не вели к сексу этого и быть не могло. А сейчас... было по другому. Сейчас хотелось встать с кровати, пойти к Хаску, лечь к нему под теплое одеяло, прижаться и всю ночь спать обнимая. Прислонять голову между ушей, водить руками по мягкой шерсти и целовать. В какой момент его раздумья зашли на столько далеко? Не ясно.
|\|\|\|\|\|\|\|
– Дядя Ха-а-аск, - Ниффти тихонько дергает кота за хвост торчащий из под одеяла. - вставай, уже утро.
Девочка в силу своего роста пытается заглянуть Хаску в лицо что бы посмотреть проснулся он или продолжает спать. Он, кстати, еле разлепляет глаза. Поспать вышло от силы два часа. Мда, утро не из лучших. Зато радует осознание того что Энджи сладко спит и ему наверняка лучше. Ради этого можно было вообще не спать.
– Да Нифф, - Хаск прячет хвост пододвигая его к себе. А какого кошачьего корма его за хвост дергают? - я не сплю, доброе утро.
Кот улыбается и принимает сидячее положение. Девочка так же улыбается в ответ и убедившись что он действительно сейчас встанет бросает краткое «доброе утро» и выходит из комнаты. Первым делом конечно же стоило проверить как та Энджел, но врываться к нему в комнату пока он спит без приглашения и разрешения не хочется. Поэтому остается только ждать пока он проснется сам.
Утро идет, Хаск валится с ног и чуть не засыпает на рабочем месте дважды. Паршиво.
– Друг, ты бы поспал что ли, - тихо говорит Аластор проходя мимо стойки. - Ты явно не обрадуешься если уснешь прямо здесь, иди отдохни.
Хаскер отрицательно крутит головой.
– Я жду пока Энджел проснется.
Аластор на мгновение выглядит удивленно.
– Да уж, - радио демон облокачивается на столешницу. - редко увидишь что бы в аду кто то настолько сильно любил.
– Я не..- Кот удивляется. Неужели его чувства настолько заметны?
– Не отрицай. Ладно, давай, не ударься об стол если уснешь.
Оверлорд хлопает собеседника по плечу и уходит в сторону выхода из отеля. Хорошо что уходит, плохо что знает. Главное что бы он никому не рассказал. Хотя, вряд ли ему это нужно.
Недосып и правда застает врасплох, свалится на пол и спать хочется уже сейчас. Хаск никогда не был из тех кто может стоять на ногах сутками и работать без перерыва. Если не поспит - считайте что его сегодня нету. Но спать нельзя было. Энджел так и не проснулся, а ведь на часах уже три. Все ли в порядке? Хотелось верить.
Но вот на часах уже четыре и верится все меньше. Если он действительно потерял сознание то стоило бы как можно скорее привести его в чувства. С другой стороны если он просто так долго отсыпается волноваться не о чем. Но волнение все же было. Как он дошел до комнаты паука помнилось слабо. Дверь тихо открывается. Ну, не очень тихо, тихо насколько это возможно. Хаск все же остается на пороге и не решается заглянуть внутрь. Все же это нарушение личного пространства. Пока что такое разрешение было только у Ниффти. Осмелившись кот все же заглядывает в комнату. Темно. Только в углу горит маленький фиолетовый ночник. Энджел мирно спит, свернулся как котенок и полностью спрятался в одеяле. Из-за недосыпа собственные действия осознаются туго. Хаск садится на край кровати, от чего Даст, кажется, просыпается.
– Хаск? - Энджел вот вот уснет обратно. - Иди ложись.
О том было это сказано спросонья и является бредом или настоящем предложением лечь рядом сил думать не было. Кот осторожно отворачивает часть одеяла которым тот накрыт и забирается под него. Двигается вплотную и прижимается всем телом. Обнимает где то у шеи и мгновенно засыпает.
Энджел неспешно открывает глаза. Перед ним все та же комната, все тот же свет от лампы, все та же кровать. Но что то не так. Что то очень теплое под боком. И пушистое. Паук смотрит чуть ниже. Так уткнувшись носом в его шею сопит Хаск, параллельно обнимая. Когда он успел? Стоп, а как вообще он тут оказался. Воспоминания приходят с трудом. Он сам его позвал? В любом случае не то что бы кто то был против. Это даже можно было назвать лучшим утром за всю его жизнь в аду. Даст аккуратно водит руками по нежным ушкам. Замечательно, каждый день бы просыпался так. В тепле, уюте и объятиях. Не думать о том что прямо сейчас на его кровати спит тот о ком он мечтал половину прошлой ночи было трудно. Котик издает странный звук во сне, вероятно ему что то снится, о чего он жмется еще ближе, чуть ли не залезая с самого Энджела. На это его обнимают в ответ. А как можно не обнять? Такой милый, крохотный, да ещё и так мягко жмущийся к нему самому. Тем более, он его любит.
Любит.
Что?
Неужели и вправду любит? Все эти желания быть ближе, обнять, погладить, заботиться и быть рядом, это любовь? Хотя ответ вполне логичен, вряд ли бы ему захотелось целовать того то к кому нет чувств. Не просто целовать как он делает обычно, а трепетно и с искренним чувством любви. Раздумья резко прерываются. Хаск немного отодвигается и смотрит в упор на Энджела. Вопрос что он тут делает весьма хороший.
– Прости, это я к тебе пришел? - кот виновато грустнеет и осознав что лежит слишком близко тут же отодвигается.
Но его останавливают, Даст притягивает его обратно к себе, возвращая их в изначальное положение.
– Нет, полежи пожалуйста, - теперь уже паук сам прижимается к нему. - Ты пришел сонный, для чего ты пришел не знаю, но я сам позвал тебя лечь. Все в порядке. Если хочешь спи дальше.
Хаск молча начинает перебирать чужие волосы. Пробуждение действительно еще никогда не было таким. Для Хаскера не в одиночестве и в тепле, а для Энджела без необходимости быстро встать и так же быстро уйти.
– Как ты себя чувствуешь?
Голос Хаска низкий и хриплый с утра. Безусловно звучит потрясающе.
– Намного лучше, ничего не болит кроме поясницы.
Кот точно помнил что на пояснице ничего не было. Значит она болела по другим, более ужасным причинам. От этого чувство ненависти, ревности и жалости одновременно заставляют глубоко и шумно вдохнуть и осторожно переместить руку на поясницу, массируя и делая своеобразный массаж. О том поможет это хоть немного или нет можно было лишь догадываться. Энджел же издает расслабленный выдох. Все же помогает.
– Мне с тобой хорошо.
Тихо-тихо вырывается у Даста.
Хаск на секунду замирает. Шутка? Лесть? Ложь? Нет, он бы не стал врать или шутить о таких вещах. Ему правда с ним хорошо? Сердце начинает биться чаще.
– Мне тоже с тобой очень хорошо, малыш.
Хаск всем своим видом пытается не выдавать тот факт того что он сейчас лопнет от смущения. Теперь уже смущается Энджел. Милое прозвище еще никогда не звучало не пошло, а мягко. Только у Хаска так получается, одним только «малыш» заставить прятать красное от стеснения лицо. И сейчас хорошо. Вот так лежать на одной кровати и не о чем кроме друг друга не думать. Если бы каждое пробуждение было таким, Даст бы бесконечно спал и просыпался. Стоит только вдохнуть родной запах парфюма с запахом граната и вина, жизнь тут же становится лучше.
– Нужно вставать. - расстроенно шепчет кот.
Энджел кивает, насколько возможно кивнуть в их положении. Ему все ещё нужен душ. Хаск идет к выходу. Останавливается на мгновение.
– Я всегда рядом. Хорошо? Ты вчера сказал что тебе жаль втягивать меня в все это. Но, - он вздыхает. - но мне не плевать. Если я нужен тебе, я всегда буду рядом.
И выходит из комнаты закрывая за собой дверь. Оставляя Энджела одного наедине со своими мыслями. Это было прямое попадание. Прямо в сердце. Безусловно прямо в сердце. Вау. Неужели он и вправду заслужил такое? Неужели желание сбылось? Хаск слишком прекрасный, как будто и нереальный вовсе. Отрицать чувства было уже бесполезно. Он нашел зачем жить завтра.
|\|\|\|\|\|\|\|
В помещении полная тишина. За столом сидят двое. Перед каждым бокал виски.
– Аластор, давай заключим сделку?
Радио демон двигается со стула вперед, опираясь на локти.
– Что за сделка?
Кажется, он заинтересован. Но тут резко раздается уверенное:
– Мне нужна моя душа.