Глава 20
Айрис
Солнечные лучи проникли сквозь шторы. Рядом лежит любимый человек. Вчера, после того, как сделала первый в своей жизни минет и незабываемой близости с Итаном, я вырубилась быстро. Не могу сказать того же об Итане, потому что даже через сон чувствовала, как он смотрит на меня, гладит меня.Я потянулась, чувствуя, как каждая мышца протестует от непривычной нагрузки. Вчерашний день был полон новых ощущений, открытий, и, признаться, немалого волнения. Я приоткрыла глаза и увидела, как Итан нежно улыбается мне. Его взгляд был таким же тёплым и любящим, как и вчера.
— Доброе утро, — прошептал он, целуя меня в лоб. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по всему телу пробежали мурашки.
Я уткнулась лицом в его плечо, наслаждаясь моментом. Мне хотелось, чтобы это утро длилось вечно. Мы пролежали так ещё какое-то время, обмениваясь тихими словами и нежными прикосновениями. Потом Итан встал, сказав, что приготовит завтрак. Я осталась лежать в постели, переваривая события вчерашнего дня. Я чувствовала себя счастливой и немного растерянной одновременно. Когда Итан вернулся с подносом, полным вкусностей, я уже успела немного прийти в себя. Мы позавтракали, смеясь и болтая обо всём на свете.
— Ты вкусно готовишь, Итан, — говорю я. — Я восхищаюсь твоими кулинарными способностями.— Я рад, что тебе нравится, мышка.
Я улыбаюсь ему, получая в ответ нежную улыбку. Мне хорошо рядом с ним, и это самое главное.
После вкусного завтрака я решаю принять душ, Итан присоединяется ко мне. Вода приятно обволакивает тело, смывая остатки сна и вчерашних забот. Итан нежно моет мои волосы, и я закрываю глаза, наслаждаясь каждым мгновением. Его прикосновения лёгкие и чувственные, словно он боится меня сломать. Мне нравится эта его забота, эта трепетность, с которой он ко мне относится.
Выйдя из душа, я чувствую себя обновлённой и посвежевшей. Итан ждёт меня с полотенцем, которым бережно укутывает меня.
— Я хочу, чтобы ты знала, как много ты для меня значишь, — говорит он. — Ты сделала мою жизнь лучше, чем я мог себе представить.
— А моя жизнь стала лучше благодаря тебе, — говорю я, переплетая наши руки.
Мы смотрим друг другу в глаза, и я вижу в его взгляде столько любви и нежности, что моё сердце начинает биться чаще. Я поднимаюсь на носочки и целую его, легко и невесомо. Он отвечает на мой поцелуй, углубляя его, и я чувствую, как по телу разливается тепло.
— Ответь мне, Айрис, — начинает он. — Хочешь провести всю свою жизнь с таким, как я? Несмотря на то, что я главарь мафии?
Сердце замирает на мгновение. Его вопрос повисает в воздухе, словно хрупкий кристалл. Я знаю, что он не идеален. Я знаю, что его жизнь связана с опасностью и насилием. Но я также знаю, что люблю его больше жизни.
— Да, Итан, — шепчу я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу провести всю свою жизнь с тобой. Несмотря ни на что.
Его лицо озаряет улыбка. Он крепко обнимает меня, прижимая к себе так сильно, словно боится потерять. Я чувствую его тепло и силу, и понимаю, что готова ко всему, лишь бы быть рядом с ним.
— Я люблю тебя, Айрис, — говорит он, целуя меня в макушку. — Больше всего на свете.
Я верю ему. Я чувствую его любовь каждой клеточкой своего тела. И знаю, что наша любовь сможет преодолеть все трудности.
Мы выходим из ванной, и я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете. Впереди нас ждёт целая жизнь. Жизнь, полная любви, страсти и, возможно, опасности. Но я не боюсь. Потому что у меня есть он. Итан. Мой главарь мафии. Моя любовь. Моя жизнь.
— Теперь тебе не отвертеться, Итан. Ты обязан познакомиться с моей мамой.
Его глаза расширяются от ужаса, и я не могу сдержать смех. Он, кажется, больше боится знакомства с моей мамой, чем перестрелки с конкурирующей группировкой.
— Твоя мама? Айрис, прошу, пощади! Я же главарь мафии, у меня репутация! Что она подумает? — притворно стонет Итан, хватаясь за голову.
— Она подумает, что я наконец-то нашла достойного мужчину, — парирую я, лукаво улыбаясь. — И хватит преувеличивать, моя мама — милейшая женщина. Просто обожает, когда я привожу её знакомиться со своими... друзьями. Вспомни Фома, он же такой же, ка ты, но нашёл подход к моей маме. Даже он ей понравился.
— Фом? Не смеши меня, Айрис! Фом очаровал бы и самого дьявола. У него талант располагать к себе людей, даже если он перед этим только что отдал приказ их пытать. А я просто...я. И твоя мама, скорее всего, увидит во мне безжалостного монстра.
Я закатываю глаза.
— Не драматизируй, Итан. Разве ты не можешь хотя бы немного постараться? Просто будь собой, будь вежливым и не упоминай о... своём хобби.
Он с шутливой серьёзностью кивает.
— Хобби? Ты называешь это хобби? Айрис, это моя работа! Моя жизнь!
— Хорошо, работа. Что угодно. Главное, веди себя прилично. И принеси ей цветы. Розы. Она любит розы. И шоколадные конфеты. С вишней.
Итан тяжело вздыхает, но я вижу, как в его глазах мелькает озорной блеск. Он обожает мои поддразнивания, как и я его.
— Ладно, ладно, уговорила. Ради тебя я готов на всё. Даже на знакомство с твоей мамой. Но если у неё есть фотографии меня в детстве, я ухожу.
Я бросаю в него полотенце и смеюсь.
— Ты и в детстве был грозой преступного мира?
— Не смейся. У меня был очень суровый взгляд. И пистолет — игрушка.
— О, да, конечно, игрушка, — поддразниваю я, подходя к нему ближе и обнимая за талию. — Самый опасный малыш в песочнице.
Итан притягивает меня к себе и целует, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность и страсть. Наши губы танцуют в унисон, а руки блуждают по телам, словно стремясь изучить каждую клеточку. На мгновение мы забываем обо всём на свете, оставаясь лишь вдвоём в этом маленьком мирке, созданном из любви и привязанности.
Когда мы отрываемся друг от друга, Итан смотрит на меня с обожанием.
— Ладно, пойдём выбирать розы и конфеты, — говорит он, беря меня за руку. — И молись, чтобы твоя мама не оказалась хуже, чем я себе представляю.
Я смеюсь и целую его в щеку.
— Уверена, всё пройдёт отлично. Просто будь собой.
***
На удивление, мама ничего не заподозрила. Итан показался ей приличным парнем, хотя ему было сложно играть обычного парня, не связанного с криминалом. Итан чувствовал себя настоящим актёром, играющим роль в затянувшемся спектакле. Ему приходилось тщательно подбирать слова, следить за жестами и выражением лица, чтобы не выдать себя. Мама была доброй и заботливой женщиной, и Итан не хотел причинять ей боль правдой о себе и о том, чем он занимался и особенно тем, во что он втянул её дочь.
Итан старался быть максимально обходительным и внимательным, задавал вопросы о её здоровье, о работе в школе, о любимых цветах в саду. Он даже предложил помощь по хозяйству, зная, что это польстит ей. В глубине души Итан испытывал угрызения совести. Я знаю, что он понимает, что обманывает женщину, которая относилась к нему с материнской теплотой. Эта теплота, которой он был лишён большую часть своей жизни, была одновременно приятной и мучительной. Он жаждал её, но знал, что не заслуживает.
— Ты понравился моей маме, — говорю я, сжимая руку Итана в своей, когда мы спускаемся к машине.
— Это хорошо, — отвечает Итан, стараясь улыбнуться, но в его глазах я вижу тень беспокойства. Он прижимает мою руку к себе, ища утешения, и я понимаю, как тяжело ему дается этот обман. — Но мне кажется, что я не должен был её обманывать.
Я молчу, понимая, что любое слово сейчас будет фальшивым. Обман стал нашим общим грехом, тяжёлым грузом, который мы несём вместе. Я знаю, ради чего он это делает, ради меня. Но оправдывает ли цель средства? Этот вопрос мучает меня всё больше и больше.
Итан открыл дверцу машины, и я села внутрь, чувствуя, как напряжение между нами сгущается. Он обошёл машину и сел за руль, запустив двигатель. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим рокотом мотора. Я смотрела в окно, стараясь уйти от его взгляда, от того немого укора, который я видела в его глазах.
«Мы зашли слишком далеко», — подумала я. Игра, начатая как способ защитить меня, превратилась в паутину лжи, из которой всё сложнее выбраться. Я осознавала, что моя мать — лишь одна из тех, кого коснётся эта ложь. Невинные люди, ставшие заложниками наших обстоятельств.
— Может быть, стоит рассказать ей? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от проплывающих за окном домов.
Итан резко затормозил у обочины. Его взгляд был полон смятения и страха.
— Ты уверена? Ты понимаешь, что это значит?
Я понимала. Это значило разрушить всё, что мы построили. Поставить под угрозу мою безопасность, его свободу, возможно, даже мою жизнь. Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.
— Да, Итан. Я понимаю. Но я больше не могу так. Эта ложь душит меня. Я чувствую, что мы тонем в ней.
— Я обещал защитить тебя. Рассказать правду – это подвергнуть тебя опасности.
— Я итак в опасности с тех самых пор, как познакомилась с тобой, Реймонд.
Я назвала его по фамилии, и в воздухе повисло что-то окончательное. Я всегда называла его по имени. Итан откинулся на спинку сиденья, будто от удара. Все эти месяцы я звала его Итаном, и этот псевдоним был как щит, отделявший меня от суровой реальности, частью которой он был. А теперь щит упал.
— Ты права, — наконец произнёс он, и его голос звучал устало и глухо. — Мы тонем.
Он снова тронулся с места, но уже не так резко, будто каждое движение теперь требовало огромных усилий. Мы ехали по ночным улицам, и фары выхватывали из темноты фрагменты чужой жизни — освещённые окна, одиноких прохожих. Эта обыденность казалась теперь недостижимой роскошью.
— С чего начнём? — спросил он, и это был уже голос Реймонда. Твёрдый, лишённый прежней мягкости Итана. В этом вопросе не было паники, только холодное, стратегическое планирование. Именно таким, наверное, он был до меня. Таким его знали другие.
— Начнём с правды, — сказала я, удивляясь собственному спокойствию. Страх не исчез, но его вытеснила странная, леденящая ясность. Груз не стал легче, но я наконец распрямила плечи, чтобы нести его честно. — Со всей правды, которую она сможет вынести. А дальше... будь что будет.