Аспид.

– Да, Рейчел, – ответила я, утирая распухшее от слез лицо.

Я провела два дня взаперти. Чувствовала себя пленницей и мученицей, которая страдает за грехи, которых не совершала. Я пыталась выторговать себе хотя бы одну встречу с Джеем и Милленой, но так и не смогла.

На третий день я обнаружила, что дверь в мою комнату больше не заперта. Я наивно предположила, что ее просто забыли закрыть, и прямо в пижаме помчала в комнату Джея. Пару раз постучала, но мне не ответили. Распахнула дверь и увидела пустую кровать без постельного белья. Столик, который ранее был завален лекарствами, теперь был пуст. И аромата духов Миллены, который раньше наполнял всю комнату, – его тоже больше не было.

В коридоре послышались шаги, и я увидела Морин – медсестру, которая часто появлялась в нашем доме, чтобы помогать мистеру Флинту. Она же приглядывала за дедом, когда у того обострялось старческое слабоумие.

– Где они? – спросила я у Морин.

– Уехали вчера вечером, – ответила она.

Волна отчаяния и удушливой тоски подступила к горлу. Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением.

– Ему стало лучше?

– Да, – ответила она, раздвигая шторы и распахивая окно. – Кристи, я должна закрыть комнату и отдать Рейчел ключ.

– Можно я сделаю это сама? – спросила я, и Морин разрешила.

Когда она ушла, я легла на матрас, обняла подушку и лежала так какое-то время, глядя в потолок. Странное это было чувство – лишиться того, что никогда не было твоим. Вроде бы и горевать было не о чем, но почему же тогда стало так больно и так тоскливо?

Дверь скрипнула, и внезапно я увидела на пороге взъерошенную, заспанную малютку Эддисон, свою младшую сестру, которая пару секунд сонно разглядывала меня, а потом опустилась на четвереньки и полезла под кровать.

– Эй, ты что там делаешь?

– Потеряла свою куклу, – ответила она, стуча голыми коленками по паркету.

– Где-где, а в этой комнате твоей куклы точно нет, – сказала я тоном старшей сестры, строго и авторитетно.

– Но вчера я оставила ее тут, – возразила Эддисон из-под кровати. – Она должна быть тут... а вот и она! Моя Миллен!

– Ты была здесь вчера?! – подскочила я.

– Ага, – ответила Эддисон, выползая из-под кровати и сдувая с куклы пылинки.

– Здесь? Вот прямо в этой комнате?

– Прямо в этой комнате.

– Ты ничего не путаешь, Эддисон? Посмотри вокруг: кровать, занавески, вот эта картина на стене – все было так же?

– Ну да. Только тут лежали Джей и Миллена, а не ты, балда.

Поверить в это не могу! С ума сойти! Умереть не встать!

– И сколько раз ты сюда заходила?

– Не помню.

– Один или два?

– Где-то примерно вот столько, – сказала Эддисон и потрясла перед моим носом растопыренными пальцами обеих рук, вымазанными во что-то липкое. Судя по запаху – арахисовое масло.

– Ты была здесь десять раз?!

– Значит, примерно десять, – задумчиво ответила Эддисон, сосредоточенно пересчитывая свои пальцы.

Скажите мне, что я не сплю! Что меня не держали под замком, совершенно позабыв про Эддисон, которая тайком приходила сюда, сколько вздумается! Конечно, зачем же за ней присматривать? Ведь на пятилетнего ребенка чары Мурмаеров все равно не подействуют. По крайней мере, пока на кухне есть арахисовое масло, а в телевизоре – «Свинка Пеппа»!

Эддисон  уселась на пол и стала причесывать куклу, щедро осыпая ее комплиментами:

– Ты такая красивая, Миллен. Ты просто изумительна...

«Изумительна – не слишком обычное слово для пятилетнего ребенка», – осознала я, наблюдая за сестрой. По крайней мере, я никогда раньше не слышала подобного из ее уст.

– Ты назвала куклу Миллен? – спросила я.

– Да, – кивнула она. – Джей сказал, что это самое красивое имя на свете, и поэтому я решила так ее назвать.

Меня аж перекосило от умиления.

– А что он еще говорил?

Эддисон склонила набок голову, как пташка.

– Что ему нравится мой нос!

– Да ладно! – рассмеялась я.

– Он так сказал. Миллена нравится ему вся, а из меня ему понравился мой нос.

– Прекрасно, – кивнула я. – Ну а ты? Ты сказала ему что-то приятное в ответ?

– Я сказала, что ему надо помыться, потому что он весь в краске.

– В какой еще краске?

– Джей был фиолетовый почти везде.

– Ох, Эдд, – покачала головой я. – Это была не краска, а синяки... а он что ответил?

– Он сказал, что он шел по улице и попал в краску. Кто-то забыл на улице краску, и он в нее упал.

Ну надо же! Оказывается, у Джея талант ладить с маленькими детьми.

– Но я думаю, что это неправда, – продолжила Эддисон. – Я думаю, это Миллена пошутила и добавила ему в еду фиолетовый фломастер. Я видела, как странно она улыбалась, когда мы с Джеем говорили...

Да знаю я, от чего улыбалась Миллена – от умиления. Женщины почти всегда его испытывают, глядя на парней, которые умеют общаться с детьми.

– Он понравился тебе?

– Почти весь, – ответила Эддисон, серьезно хмуря лоб.

– Почти? – рассмеялась я.

– Он бы понравился мне больше, если бы не убегающая рука!

– Кто-кто?

– Убегающая рука, – шепотом повторила Эддисон. – Я спросила, почему он привязал к себе руку, а Джей сказал, что у него убегающая рука! И что если ее не привязать, то она убежит в Африку и съест там всех слонов.

Я повалилась на кровать, умирая от смеха.

– Миллена сказала Джею, что я буду плохо спать ночью, если он и дальше будет рассказывать мне про убегающую руку. А Джей сказал, что не беда, потому что он знает, как хорошо спать ночью, – надо просто кого-то обнимать. Я сказала, что буду обнимать свою куклу. А он тогда сказал, что будет обнимать Миллену... Но потом я забыла куклу тут и пошла ночью обнимать Томаса... Кстати, Томас храпел, как чудовище...

– Иди сюда, Эдд. – Я помогла взобраться сестре на кровать, и мы легли, обнявшись.

– Я очень-очень завидую тебе, – прошептала ей я и легонько щелкнула по носу. – Как бы я хотела приходить сюда с тобой...

– Джей тоже хотел, чтобы ты пришла.

– Что?

– Он сказал, что будет рад, если ты придешь, потому что он прийти к тебе не может. Но я сказала, что ты не можешь, потому что твоя дверь больше не открывается. Миллена спросила, почему она не открывается, и я сказала, что, наверно, эльфы украли ключ...

– Да, все было именно так, Эддисон, – вздохнула я.

– Поганые эльфы! Я написала им письмо в их эльфийский почтовый ящик и попросила их вернуть ключ. Но они не вернули. Мои пушистые полосатые носки тоже куда-то пропали! И мои конфеты. Невыносимая дерзость, – заявила Эддисон голосом Рейчел.

– Давай я им напишу письмо. Они сразу испугаются и больше никогда не будут воровать.

Эддисон с сомнением посмотрела на меня и заявила:

-----------------------------

эддисон милашка...<3

1052 слова.обожаю!!!