Аспид.

– Джей писал эльфам тоже, и они его тоже не послушали. А он пострашнее тебя будет. Особенно с фиолетовой краской.

– Джей писал эльфам?! Точно?

– Писал, писал...

– А письмо где? В твоем эльфийском ящике?

– Да, я его туда отнесла. Но эльфы его даже не распечатали. Невыносимая дерзость... Эй, ты куда?!

Я добежала до комнаты Эддисон, перевернула вверх ногами ее эльфийский почтовый ящик, доверху забитый всякими записками, и действительно обнаружила там свернутый лист бумаги, на котором было написано: «Для Кристи». Для меня! Пальцы тряслись, когда я развернула его...

Дорогая Кристи, я уверен, однажды мы снова встретимся и я смогу поблагодарить тебя лично за все, что ты сделала для меня. Твоему брату и Рейчел я уже успел сказать спасибо примерно триста раз – осталась ты. Жаль, что эльфы украли ключ. Невыносимая дерзость, как говорит твоя сестренка. Но знаешь что? Главное, чтобы открытым оставалось сердце, а закрытые двери не проблема. Они все однажды откроются.

Знаю, мы живем в мире, где проблемы легче всего решать с помощью ножа и пистолета, а проблем у нас – выше крыши. Но что, если есть какой-то иной путь и какие-то другие решения? Я не философ, но точно знаю: доброта так же заразна, как и ненависть, а пожимать руку – так же просто, как и жать на курок.

Пусть хранит тебя тот, в кого ты так сильно веришь, Кристи. А я помогу ему. Мурмаеры больше не тронут тебя. Даю тебе слово.

Д.

Я перечитала это письмо много-много раз. Почти запомнила его наизусть. Мне даже показалось, что это лучшее из когда-либо прочитанного мной.

Джей все же смог попрощаться со мной, и его не остановила даже запертая дверь! И еще он пообещал, написал своей собственной рукой, что Мурмаеры больше не тронут меня! И я бы рассказала об этом целому миру, но боялась, что отец заберет и уничтожит это письмо.

* * *

После окончания осенних каникул я вернулась в школу Святой Агаты. Жизнь там стала еще невыносимей, чем была раньше. Авани отселили в другую комнату, а ее место заняла странная, нелюдимая девчонка по имени Роуз, которая, по слухам, шпионила за другими и все докладывала комендантам. Мисс Этель отныне видела во мне крайне испорченное существо, которое способно на что угодно, лишь бы погулять ночью с мальчиками из другой школы, – даже подделать почерк мачехи! – и отныне стерегла меня, как цербер. Любую исходящую от меня информацию теперь перепроверяли, названивая моим родителям. Отличие от тюрьмы было одно: красивая бордово-золотая униформа. Ну и браслет на лодыжку пока не надели, спасибо большое!

Но я не унывала.

Всего три года – и мне исполнится восемнадцать. Я выберусь из этой школы, из этого города, а возможно, даже из страны. Никто больше не сможет шпионить за мной, приказывать мне, запирать на ключ и требовать письменные разрешения от родителей. Я найду работу и жилье, заведу друзей, собаку, куплю музыкальный плеер и – найду Джея Мурмаера. Мы с ним разработаем план по примирению наших семейств, и все заживут спокойно и счастливо.

Я надеялась, что даже ангелов с демонами можно помирить. Все возможно, если захотеть этого по-настоящему (и немножечко помолиться Иисусу).

Глава 5

Пять лет спустя

После знакомства с Джеем Мурмаером я словно парила над землей. Не знаю, была ли это влюбленность или просто огромная благодарность, но одно его имя приводило меня в трепет, и я усердно выискивала крупицы любой информации о нем: в машине всегда включала радио в надежде услышать что-нибудь о Мурмаерах; проходя мимо газетных раскладок, внимательно читала заголовки; регулярно сбегала из дома в город и засиживалась в интернет-кафе, разыскивая свежие новости.

Крис Мурмаер, отец Джея и глава клана Мурмаеров, скончался от рака в своей постели в окружении родных. Об этом трубили все газеты. Для моего отца это известие стало и праздником, и головной болью. Он радовался, потому что был уверен, что Мурмаера наказал смертью сам Бог и не просто так, а услышав его, отцовские, молитвы. А нервничал, потому что совершенно не знал, чего ждать от «этой демонической бабы», как он называл жену Криса Мурмаера, Джоан. Она была деятельной, властной и ни черта не боялась. Стаффордов в том числе.

Ее предвыборная программа, обещавшая Дублину легализацию практически всего, что только требует легализации, пользовалась огромным успехом – все только об этом и говорили. Отец считал, что Джоан приближает апокалипсис, но ни его дурное настроение, ни вспышки раздражения, ни попытки разжечь во мне ненависть к Мурмаерам – ничто не могло подрезать мои крылья и заставить ненавидеть их. Джей спас меня. Я спасла его. И это протянуло незримую, но прочную нить между нами.

Рассказы отца о том, что Мурмаеры едят детей и прислуживают Сатане с каждым днем казались мне все менее реалистичными. Они скорее были похожи на страшилки, которые рассказывают друг другу в ночь Хеллоуина, но уже на следующее утро вспоминают со смехом.

Да, в Мурмаерах, в их внешности угадывалось что-то демоническое: высокий рост, загорелая кожа, слишком много татуировок, ярко-синие, словно горевшие газовым пламенем глаза, опасный прищур, надменные губы и улыбки, не сулившие ничего хорошего. Да, у них были деньги, связи, гипнотическое обаяние и способность выходить сухими из воды. Да, они могли стать реальной угрозой для тех, кто становился им поперек горла. Да, Ник и Кейтрин, вероятно, заслуживали колонии для несовершеннолетних.

Но они не были сатанистами или прислужниками дьявола. Они были людьми. Иначе бы Джей не смог влюбиться в ту, что знает наизусть молитвы и носит крестик. Иначе он превратился бы в горсть пепла, как только переступил порог нашего дома: над ним у нас висело распятие в пол моего роста. Иначе бы он не воскликнул «Иисусе» в тот момент, когда увидел меня на своей кухне, прикованную к батарее.

Иначе бы Эмилия Мурмаер, первая жена Криса Мурмаера, не погибла бы в огне со своими детьми, ибо демонам не страшно пламя.

Джей упомянул о ней, когда вез меня домой в ночь похищения, и еще о том, что это моя семья виновата в ее смерти. Я начала искать информацию о ней и выяснила, что Эмилия Мурмаер, Стоун в девичестве, действительно погибла вместе со своими детьми в большом пожаре больше двадцати лет назад. Вполне вероятно, что Стаффорды приложили к этому руку, потому что в то время война между кланами была на пике.

Потом на одном из деловых банкетов Крис повстречал Джоан, дочку сербского медиамагната и, по слухам, мафиози. Она родила ему сыновей Карла, Джея и близнецов Ника и Кейтрин. Все они родились в Америке, и никто никогда не заподозрил бы в их облике смешанной крови, но на одном видео, которое кто-то из друзей Джея загрузил в «Инстаграм», он бегло говорил на сербском с кем-то, кто не попал в кадр. Его голос звучал совершенно иначе – ниже и опасней. И он словно весь сам перевоплотился в другого человека, с которым лучше не встречаться на темной улице. Ох уж эти славянские языки с их рычащими «р» и гортанным выговором – они необъяснимым образом тут же превращали джентльмена в революционера и бунтаря. Я даже могла вообразить Джея на броневике, в шапке-ушанке и красным знаменем в руках, участвующего в боях Февральской революции.

-------------------------

все все. 1108 слов