Экстра. Перейти черту. Часть 8
Уже после того, как Чжэн Чи сходил в свои покои, тщательно обтерся влажной тканью, переоделся в чистое и спустился с горы, он в полной мере осознал, что его втянули во что-то очень сомнительное, но отступать было поздно. Поэтому он с видом абсолютно спокойным и безразличным шел по припорошенной редким снегом дороге в сторону города Юйхэ. Ясный лунный свет освещал им путь, морозный воздух обжигал щеки, заставляя вжимать голову в плечи и сильнее кутаться в теплый плащ. Совсем недавно они прижимались друг к другу разгоряченными телами на узкой кушетке, а теперь вместе идут в бордель.
Как такое вообще могло произойти?
Чжэн Чи не понимал, но очень хотел понять. Ли Яо шел рядом, не пытаясь ни сблизиться, ни заговорить. Видимо опасался, что Чжэн Чи опять станет ругаться. Или сбежит. Или начнет бить. Сложно было сказать, что творится в голове у этого демона, но по его опасливым взглядам Чжэн Чи бы сделал ставку на последнее.
Уже у самого города Ли Яо набросил на себя человеческую личину, но по-прежнему продолжал хранить суровое молчание, будучи верным своему заявлению, что Чжэн Чи должен лично все увидеть. Но так как путь до павильона «Ушань» был неблизким, то за это время тот уже успел придумать массу вариантов, что его ждет по прибытии.
Ли Яо хотел познакомить со своим любовником, чтобы ревнивый муж согласился принять его в семью? Или хотел показать, как умеет весело и с пользой проводить время в борделе? Он ходил туда пить чай и слушать музыку? Или у него на самом деле были дела, связанные с демонической сектой, например... Но Чжэн Чи как ни пытался, так и не смог придумать, какие именно. Насколько ему было известно, в обучении адептов не было курса по двойному совершенствованию. Хотя, возможно, Ли Яо просто готовит реформу обучения. Или у него там больше, чем один любовник!
Чжэн Чи покосился на Ли Яо, но тот шел с таким видом, будто не в бордель собрался, а захватывать гору праведников. Это немного обнадеживало, и все же к концу пути Чжэн Чи уже был на взводе и изнемогал от нетерпения.
Уже у самого порога павильона «Ушань» Ли Яо внезапно повернулся к нему:
— Не отходи от меня ни на шаг. — И чуть помедлив добавил: — И ни с кем не разговаривай.
Он сказал это с таким серьезным лицом, что Чжэн Чи не осмелился возразить и только молча кивнул, а затем следом зашел внутрь.
Мир разделился на до и после: снаружи был стылый холод и гомон улицы, а внутри жаркий воздух, пропитанный благовониями, звуками смеха и музыки. Жизнь тут кипела насыщенно, словно пытаясь ублажить каждое из шести чувств.
Чжэн Чи невольно поморщился, вдохнув уже знакомый сладкий аромат орхидей и отдал свой верхний плащ неизвестно откуда вынырнувшему слуге. Ли Яо взял своего спутника за руку и повел за собой, минуя большую залу, где разодетые в шелка господа слушали игривые переливы цитры и захмелевшими взглядами следили за изящными движениями танцовщиц. Чжэн Чи даже не успел оценить зрелище, как Ли Яо увлек его за собой на второй этаж, где они в коридоре наткнулись на того самого сянгу.
— Господин Жэнь, мы не ждали вас сегодня, — искренне удивился тот, но тут же спохватился и согнулся в почтительном поклоне, — но, разумеется, этот ничтожный слуга рад вашему визиту. — Он перевел взгляд на Чжэн Чи, а затем на их сцепленные руки. — Сегодня вы пришли не одни. Можно ли узнать имя вашего спутника?
— Нельзя, — отрезал Ли Яо и притянул Чжэн Чи ближе к себе, словно пытаясь защитить от чужого внимания.
— Ну, разумеется, — поспешно ответил сянгу, — я был слишком небрежен. Прошу господина простить этого слугу. Пожалуйста, проследуйте в комнату, я сейчас же все подготовлю.
Ли Яо молча кивнул и пошел в указанном направлении. Вместе они вошли в просторную и богато обставленную комнату, но вопреки ожиданиям Чжэн Чи, там даже не было кровати. Только низкий чайный столик посередине и деревянный подиум застеленный алым шелком напротив.
Чжэн Чи с сомнением оглядывал фарфоровые вазы и нефритовые статуэтки в нишах на стене. Что ж, о вкусах не спорят, но не слишком ли это неудобно обходиться без кровати? Он покосился на Ли Яо, который мягко опустился за низкий столик, а затем выудил из своего пространственного кольца письменные принадлежности и начал с самым невозмутимым видом растирать чернила.
Внезапно спохватившись, он бросил быстрый взгляд на Чжэн Чи:
— Может ты хочешь чая? Или вина? Я прикажу принести.
— Что мы здесь делаем? — не выдержал тот. — Ты молчал всю дорогу и сейчас ведешь себя странно. Что такого страшного ты скрываешь?
— Я... — Ли Яо замялся, — я не знаю, как рассказать. Сложно подобрать подходящие слова.
— Зачем тебе кисть и чернила? — Чжэн Чи уже начал теряться в догадках. — Хочешь написать книгу о развлечениях? Или ведешь учет своих любовников?
— Да нет у меня никаких любовников! — не выдержал Ли Яо. — Просто сядь уже.
Чжэн Чи хмыкнул себе под нос и опустился на мягкую подушечку рядом со столиком, все еще сверля демона недоверчивым взглядом. Двери в комнату распахнулись и внутрь вошел тот самый сянгу в сопровождении еще двух юношей в полупрозрачных одеждах.
Но не успел Чжэн Чи уже хотел что-то сказать, как эти двое забрались на подиум и начали снимать с себя одежду. Он ожидал чего угодно, но не того, что у Ли Яо окажутся такие предпочтения. Ему нравится подсматривать за другими? Чжэн Чи перевел шокированный взгляд обратно на демона и обнаружил, что тот даже не смотрит на них. С самым серьезным видом Ли Яо достал толстую тетрадь, раскрыл перед собой и занес над ней кисть.
— Что ж, в прошлый раз, мы остановились на позе «переплетающихся драконов»... — мягко произнес сянгу. — Теперь я хотел бы показать вам позу «порхающего мотылька». Она немного сложнее для принимающего, потому что ему надо самому активно учувствовать в процессе, но при этом он может полностью контролирует глубину введения и скорость движений. После тщательной подготовки активный партнер ложится на спину и вытягивает ноги, а принимающий садится сверху и вводит его янский корень в свой цветок хризантемы. Упираясь ногами в кровать по обе стороны от своего партнера, он начинает двигаться, постепенно увеличивая скорость...
Двое на подиуме в точности выполняли инструкции, пока Ли Яо, бросая на них быстрые взгляды, с присущей ему аккуратностью выводил ровные строчки иероглифов, записывая каждое слово. В комнате раздавались только влажные шлепки и тихий голос сянгу, посвящающего своих посетителей во все нюансы любовного искусства.
— А теперь перейдем к позе «уток-мандаринок», — кивнул сянгу и те двое сразу же остановились и начали менять позиции.
Чжэн Чи не знал, куда девать глаза, но даже если не смотрел, то все равно все слышал! Как Ли Яо мог спокойно такое записывать с видом невозмутимого и прилежного ученика? Есть ли у этого демона хоть капля стыда?
— Братец Жэнь, — наконец, он не выдержал, — я бы никогда не подумал, что тебе больше нравится наблюдать за увеселениями других, чем самому в них учувствовать.
Ли Яо замер, его кисть зависла над бумагой. Воспользовавшись этим мгновенным замешательством, Чжэн Чи выхватил его тетрадь, вскочил с места и на всякий случай отошел на пару шагов.
— Нет, постой... — беспомощно начал Ли Яо, но Чжэн Чи уже быстро листал страницы с аккуратными строчками, глазами выхватывая из текста то одну фразу, то другую.
— О, тут даже картинки есть, — искренне удивился он. — Я и не знал, что ты настолько талантлив. Может быть, стоит заменить пейзажи на стенах твоего кабинета на более интересные иллюстрации? Вот эта бы хорошо смотрелась напротив твоего стола. Но почему эта поза называется «утки, летящие в разные стороны»?
— Верни, — Ли Яо требовательно протянул руку, но Чжэн Чи и не собирался его слушаться.
— Я оценил твое усердие к постижению новых знаний, но что происходит потом? Когда все темы урока тщательно изучены?
— Ничего, потом я возвращаюсь к себе.
— И все? — Чжэн Чи смотрел на него с сомнением.
— И все. А ты чего ждал?
— Мне совесть не позволит произнести такое вслух, но просто учитывай, что у меня богатое воображение.
— И полное отсутствие доверия ко мне.
— То есть если бы ты поймал меня на пороге цветочного дома с красивым юношей, это бы сошло мне с рук?
Брови Ли Яо поползли к переносице:
— Нет.
— Так и кто кому не доверяет? — склонил голову набок Чжэн Чи.
— Я доверяю тебе, но не другим, — отрезал Ли Яо. — Так что даже думать не смей. — Он повернулся к сянгу и приказал: — Оставьте нас.
Тот поспешно поднялся и подал знак двоим на подиуме, а затем они быстро покинули комнату.
— Ты уже дважды назвал Сы Мо красивым, — Ли Яо прожигал его тяжелым взглядом, — он тебе так сильно нравится?
— Так этого сянгу зовут Сы Мо? — Чжэн Чи задумался, что-то в его имени было знакомое.
— Сы Мо — не сянгу, а владелец «Ушаня». А еще муж градоначальника Юйхэ.
Точно! У градоначальника города фамилия Сы!
— Муж? — подобное заявление озадачило Чжэн Чи даже больше, чем новость о том, что этот изящный юноша на самом деле хозяин самого роскошного павильона развлечений в городе. — Разве двум мужчинам дозволяется вступить в официальный брак?
— Это не запрещено. — Ли Яо встал и подошел к нему, а затем протянул руку, чтобы забрать тетрадь, но Чжэн Чи и не думал ее отдавать.
— Сначала объясни. Даже если ты вдруг решил написать свой собственный сборник «Разделенного персика*», то зачем было скрывать от меня, куда ты ходишь? Или ты думал, что я не оценю твой творческий настрой?
/* Разделённый персик (分桃, fēn táo) — классический китайский эвфемизм для гомосексуальных отношений, происходящий из истории о фаворите правителя, упоминаемой в трактате «Хань Фэй-цзы», в которой рассказывается, как правитель царства Вэй Лин-гун делил один персик на двоих со своим любовником Ми Цзыся. /
— Потому что мне было слишком стыдно сказать тебе, вот почему! — Ли Яо прикрыл глаза рукой. — Я знаю, что это меня не оправдывает, но как я мог тебе признаться, что я...
— Что ты что?
— Что я совершенно неопытен! — Ли Яо медленно выдохнул, а затем убрал руку от лица и посмотрел на Чжэн Чи напряженным взглядом. — У меня нет никакого опыта в подобном, ведь я был влюблен в тебя с семнадцати лет. Но когда ты сказал, что не хочешь этого, потому что будет больно, я осознал, что ничего не знаю о таких вещах. Поэтому я отправился к тому, кто знает.
— К владельцу «Ушаня»? И что ты сказал, когда пришел сюда?
Ли Яо отвел взгляд, но все же выдавил:
— Что хочу научиться доставлять удовольствие другому мужчине.
Чжэн Чи просто не мог поверить своим ушам. Ли Яо просто взял и заявился в бордель с подобной просьбой? А потом приходил и старательно все записывал, как послушный ученик? И все ради Чжэн Чи? Из-за случайно брошенных им слов?
— Чжэн Чи, как давно ты знаешь?
— Несколько дней.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— Не хотел устраивать сцену ревности. Но все же устроил, как видишь.
Ли Яо пристально смотрел ему в лицо:
— Значит, все это время ты был уверен, что я хожу в павильоны наслаждений, чтобы развлекаться с другими мужчинами?
— А что мне еще оставалось думать?
— И при этом сегодня сам предложил разделить вместе ложе?
— Я... — теперь пришло время Чжэн Чи отводить взгляд. — Я подумал, что если соблазню тебя, то смогу заставить забыть о других мужчинах. — Он нервно сглотнул. — Может, уйдем отсюда? Тут оказалось совсем не так интересно, как я ожидал.
Ли Яо молча забрал у него тетрадь и спрятал в своем кольце, а затем осторожно взял за руку, словно опасался, что Чжэн Чи может сбежать по дороге. Вместе они покинули павильон «Ушань» и снова вышли на морозный воздух.
Трое людей провожали их из окна павильона «Ушань» задумчивыми взглядами.
Один из сянгу покачал головой:
— Это и есть тот самый человек, ради которого так усердно учился господин Жэнь Мин? Но в нем же нет ничего особенного.
— Есть или нет — не наше дело, — сузил глаза Сы Мо. — Но если еще хоть раз встретите этого человека, то не смотрите на него и не разговаривайте с ним. Бойтесь его как огня, потому что он принадлежит господину Жэнь Мину.
— А я, наоборот, хотел узнать у этого парня, как ему удалось соблазнить кого-то настолько богатого и красивого, — пробормотал другой сянгу. — Не убьет же господин Жэнь меня за то, что я поговорю с его спутником?
Сы Мо обернулся и прожег его взглядом:
— Есть те, кто выглядит безобидно, но под личиной скрывает жестокий нрав. Если господину Жэню хоть на мгновение покажется, что кто-то позарился на то, что он хочет получить сам, то он не остановится ни перед чем, чтобы стереть это досадное препятствие со своего пути. Так что если тебе дороги твои руки и ноги, то обходи его спутника за десять ли, а если случайно встретишь на улице, то лучше выколи себе глаза, чем имей наглость разглядывать его.
— Неужели у господина Жэня такой ужасный нрав?
— Молись о том, чтобы никогда этого не узнать. А теперь возвращайтесь к работе, и чтобы никаких сплетен. Если я узнаю, что вы хоть кому-то проболтались о том, что видели, то вы узнаете, насколько ужасный нрав у меня.
Когда двое сянгу поспешно ушли, Сы Мо опять повернулся к окну. К счастью, во всем Юйхэ кроме него самого и его мужа никто не знал, кто на самом деле скрывается под личиной Жэнь Мина.
Сы Мо поднял руку и потер переносицу. Почему-то он былуверен, что больше Владыка демонов не будет приходить в «Ушань» и прислушается ксовету, что нет лучшего способа постигнуть искусство любви, чем постоянная практика.