Экстра. Перейти черту. Часть 9
Чжэн Чи отмокал в широкой деревянной бадье, от которой к потолку поднимался пар, и думал о том, сколько всего еще надо успеть сделать до вечера. Перед кануном Праздника весны, знаменующего начало нового года, он вернулся в поместье «Четырех морей», где собирался провести несколько дней со своей маленькой семьей. Ли Яо после всех официальных церемоний на Пэнчэн должен был присоединиться к ним поздно вечером, и до тех пор Чжэн Чи надо было успеть как следует подготовиться.
В тот день после посещения борделя они вернулись на гору и больше никогда не обсуждали эту тему, потому что говорить о таком оказалось слишком неловко. С тех пор они проводили каждую ночь вместе, но ни разу доходили до самого конца. Ли Яо стал еще более сдержанным и нежным, словно боялся переступить некую запретную грань или спугнуть своим напором, а Чжэн Чи не настаивал на более глубоком изучении трактата «Разделенного персика». Впрочем, с тех пор он ни разу не видел ту тетрадь, которую демон старательно прятал от чужих глаз. Но вечно так продолжаться не могло и, наконец, настал момент, когда Чжэн Чи окончательно убедился, что готов лично узнать обо всех тонкостях любовного искусства. Каждый раз, когда Синьи прижимал его к себе и ласкал руками, он чувствовал, как где-то глубоко внутри просыпается голод и желание слиться воедино, но так как демон не предпринимал попыток вступить на запретные территории, то и сам Чжэн Чи тоже сдерживался. Тот поход в бордель открыл ему глаза на то, как далеко Ли Яо готов зайти ради него и чем готов пожертвовать он сам ради этих отношений. Потерпеть немного боли теперь казалось сущим пустяком, если после этого они смогут наслаждаться друг другом без ограничений. Поэтому Чжэн Чи выбрал подходящий день для того, чтобы проявить себя, и новогодняя ночь как нельзя лучше подходила для подобной инициативы.
Как следует отмокнув и отмыв все тело до скрипа, он вылез из бадьи и уселся перед жаровней, чтобы высушить волосы. Проводя костяным гребнем по увлажненным ароматным маслом прядям снова и снова, он думал о том, как проще было справляться в быту, когда он владел духовной энергией: тогда сушка волос занимала намного меньше времени. Именно за этим занятием его и застал слуга, который постучал в двери, а после позволения войти, прошел в комнату и передал запечатанное письмо. Чжэн Чи махнул рукой, чтобы его отпустить и задумчиво посмотрел на сложенную бумагу в своих руках, на которой не было никаких опознавательных знаков. Не то чтобы в мире было много людей, которые стали писать ему письма. Развернув конверт, он едва заметно напрягся, а затем пробежался глазами по кривым строчкам, на которых раздавленными жуками громоздились корявые иероглифы. Там не было ни обращения, ни подписи, но и без того не оставалось сомнений, кому оно адресовано и кто его написал.
«Я решил последовать твоему совету и оставить прошлое позади.
После того, как я отправлю слугу с посланием, я выпью эликсир, что ты мне дал.
Я много думал об этом, но даже если ты меня обманул и это окажется яд, хуже моя жизнь все равно уже не станет.
Посетив могилы предков, я отправился дальше на север, тут суровый климат и холодные зимы, но иногда в ночном небе сияют разноцветные огни. Я бы хотел показать их Ли Яо. Поэтому когда-нибудь привези его к Ледяному морю, чтобы он тоже мог их увидеть.
Береги его».
Что ж, Чэн Кэнь наконец-то решился отказаться от своей болезненной привязанности и жить дальше без груза сожалений. Для него и правда так будет лучше, как и для самого Чжэн Чи. До этого дня он все же сомневался, правильно ли поступил, отпустив человека, жаждущего его смерти. К счастью, голос разума этого пса оказался сильнее его одержимости, а может он просто устал жить мыслями о том, для кого больше не существовал. Смотреть на расцвеченное огнями небо и думать, что никогда не сможет разделить это зрелище с тем, кто значит в этой жизни больше всего — должно быть, это причиняло ему невыносимую боль.
Прочитав послание дважды, Чжэн Чи бросил его на тлеющие угли. Юркие язычки пламени тут же обхватили тонкую бумагу, превращая ее в пепел. Чтобы сжечь за собой все мосты, нужно немало мужества, так что у Чэн Кэня было чему поучиться.
Чжэн Чи встал и подошел к столику у зеркала и взял в руки яшмовую подвеску в виде дракона. Кажется, пришло время ему самому стать смелее и взять на себя ответственность. Спрятав ее в рукав, он вернулся к жаровне, чтобы досушить волосы.
Поздно вечером, когда они сидели с Ли Яо за праздничным столом, ему с трудом удавалось скрывать свою нервозность. Чем ближе время подходило к ночи, тем больше он волновался и уже начал задумываться, не поторопился ли с принятием решений. В конце концов, некоторые вещи могли бы и подождать. Покосившись на Ли Яо, который выглядел особенно прекрасно, Чжэн Чи ненадолго завис, не донеся до рта кусочек тушеной утки. Мягкий свет свечей озарял профиль демона, делая его похожим на настоящего небожителя. Должно быть легенды о том, что род небесных демонов берет свое начало в царстве бессмертных, были правдивы, иначе как еще объяснить, что существо, живущее на земле, может обладать такой яркой и пленительной красотой. Чжэн Чи в своих жизнях видел немало красивых людей, но Ли Яо превосходил их всех. В очередной раз осознав, как же сильно ему повезло встретить кого-то подобного, Чжэн Чи уверился в своем решении этой ночью перейти все грани приличий. И неприличий тоже.
— Кхм, — прочистила горло госпожа Цянь и выразительно на него посмотрела.
Тот тут же спохватился и отвел взгляд, так и не заметив, как едва заметно вспыхнул румянец на щеках демона.
После ужина они вышли во двор, вдыхая холодный воздух, в котором уже начало ощущаться первое дуновение весны. Снег на земле растаял, оголив прошлогоднюю траву, через которую начали пробиваться первые робкие побеги. Они стояли вчетвером, подняв головы к темному небу и Ли Яо подал знак слугам. В городе по традиции запускали фейерверки во время празднований, но демон решил устроить еще один прямо в поместье «Четырех морей». Когда первые вспышки огней, похожих на распускающиеся хризантемы, расцветили небо, Ли Яо незаметно взял Чжэн Чи за руку. Его ладонь была прохладной и сухой, а кожа такой мягкой, словно он ни разу в жизни не занимался физическим трудом. Пользуясь тем, что внимание госпожи Цянь и Сяо Шэня полностью сосредоточено на роскошном фейерверке, Чжэн Чи поднял к лицу руку Ли Яо и прижал его ладонь к своим губам.
Ли Яо тут же повернулся к нему. В темных глазах демона, словно в бездонном ночном небе, отражались разноцветные всполохи.
— Люблю тебя, — улыбнулся Чжэн Чи, зная, что грохот фейерверка заглушит его признание. Он наклонился к уху Ли Яо и, едва касаясь его губами, прошептал: — Давай сбежим. — И до того, как демон успел отреагировать, потянул его за руку и увлек за собой вглубь сада, подальше от чужих глаз.
Конечно, вот так бросать матушку Цянь и маленького женьшеня было не очень правильным, но Чжэн Чи был уверен, что они поймут и не станут обижаться.
Несмотря на то, что Чжэн Чи предложил сбежать, они неторопливо шли по дорожке и уже у гостевого павильона, в котором он жил, Ли Яо повернулся:
— Что ты задумал?
— У меня есть подарок для тебя, — кивнул Чжэн Чи. — Точнее, три подарка.
Когда они вошли в павильон, он подошел к большому сундуку и достал из него небольшую аккуратно сплетенную корзинку, над которой трудился несколько недель, пока не добился идеального результата. Чжэн Чи специально постарался сделать ее непохожей на ту, что плел в Долине божественной благодати, чтобы не будить болезненные воспоминания.
Ли Яо бережно взял ее двумя руками и осмотрел со всех сторон, а затем поднял сияющий взгляд:
— Ты и правда в этом хорош, А-Чи.
Когда демон спрятал корзинку в своем нефритовом кольце, Чжэн Чи вытащил из рукава яшмовую подвеску в виде дракона.
Ли Яо чуть заметно нахмурился:
— Если она тебе не нравится...
— Я возвращаю ее тебе, но взамен ты должен дать мне другую.
На лице демона мелькнула растерянность.
— Синьи, я говорю о подвеске из синцзяньского голубого нефрита, что ты столько лет хранишь у себя. Должность мастера зала дракона секты Пэнчэн — я приму ее и сделаю все, что в моих силах, чтобы справиться с этой работой.
— А-Чи, тебе не обязательно, — выдохнул Ли Яо и подался вперед, прижимая его к себе.
— Если я могу хоть чем-то облегчить твою жизнь, я это сделаю Владыка Ли.
— А какой третий подарок?
Чжэн Чи потянулся к его уху и провел по нему кончиком языка:
— А третий подарок — это я.
Ли Яо резко отстранился и отошел на пару шагов.
— В чем дело? — не понял Чжэн Чи.
— Идем, — демон быстро развернулся к выходу. — Я тоже хочу тебе кое-что показать.
Не дожидаясь Чжэн Чи, он вышел на улицу и тому не оставалось ничего другого, как последовать за ним. В полном молчании они покинули поместье «Четырех морей» и направились в западную часть города. Чжэн Чи бросал на Ли Яо вопросительные взгляды, но тот по-прежнему хранил величественное молчание.
Наконец, когда последние городские дома остались позади, впереди показался мерцающий барьер, закрывающий куполом довольно внушительную площадь. За молочно-белой пеленой ничего не было видно, поэтому оставалось лишь гадать, что демон там прячет. В любом случае Чжэн Чи был уверен, что еще совсем недавно никакого барьера на этом месте не было.
Когда они подошли вплотную, Ли Яо взял его за руку и потянул за собой. В лицо тут же хлынул поток теплого воздуха, наполненный сладким цветочным ароматом. Чжэн Чи распахнул глаза и увидел огромный сад из цветущих персиковых деревьев. Белоснежные лепестки, мягко оседающие на землю, в звездном свете казались большими снежными хлопьями. Чжэн Чи потрясенно вертел головой, рассматривая эту невозможную картину, словно он в одно мгновенье очутился у легендарного Персикового источника, где живут бессмертные божества.
Внутри барьера было тепло, поэтому Ли Яо быстро снял свой меховой плащ и накинул на ближайшую ветку дерева, а затем помог раздеться и Чжэн Чи. Снова взяв его за руку, он увлек юношу вглубь сада. Они шли меж цветущих деревьев, осыпающих их лепестками, и Чжэн Чи мог поклясться, что едва ли видел что-то прекраснее.
— Синьи, что это за место?
— Однажды ты сказал мне: «Говорят, что на востоке, когда цветут персиковые деревья, вся земля становится белоснежной от их лепестков, а воздух наполнен сладким ароматом. На севере если подняться на снежный пик, то увидишь, как в звездном небе танцуют разноцветные огни. В провинции Юньнань растут целебные травы и грибы, которых больше не сыщешь на всем континенте. А в южном Фулине готовят такие блюда, что подают на стол самому Императору. Спустись с горы, и ты увидишь тысячи дорог». — Ли Яо переплел их пальцы. — Тогда я понял, что хочу пройти все эти дороги вместе с тобой. Сейчас в Пэнчэн слишком много дел, но, когда я со всем разберусь, мы сможем отправиться в путешествие. В этом году зима была холодной и долгой, поэтому на деревьях едва успели завязаться почки. Но я хотел, чтобы ты увидел цветущие деревья, о которых мне говорил, поэтому их привезли сюда с южных границ.
— Ты посадил этот огромный сад для меня? — выдохнул Чжэн Чи, скользя взглядом по изящным цветущим веткам.
— Да, идем дальше.
Вскоре впереди зажглась маленькая искорка, потом еще одна, а в следующее мгновение в воздухе заплясали сотни зеленых огоньков.
— Это светлячки? — не поверил своим глазам Чжэн Чи. — Они настоящие?
— Да, адепты Пэнчэн с южной резиденции ловили их целый месяц, чтобы доставить сюда.
— Синьи, а тебе не совестно заставлять своих демонов выполнять такую работу?
— С чего бы? — фыркнул Ли Яо. — Они сделают все, что я прикажу, так к чему сдерживаться.
Они неторопливо шли по саду среди танцующих огоньков, вдыхая сладкий персиковый аромат. Глаза Чжэн Чи были широко распахнуты, как у ребенка, впервые попавшего на праздничный фестиваль. Бросая на него взгляды, Ли Яо не мог сдерживать улыбку.
— Только не показывай это место Сяо Шэню, — серьезно сказал Чжэн Чи, когда один из светлячков сел к нему на плечо, — а то он всех здесь сожрет. Его ни один барьер не остановит, ты же знаешь.
— Хорошо, — тихо рассмеялся Ли Яо и повел его куда-то вбок.
Они вышли к небольшой поляне, на которой прямо на траве под звездным светом стояла огромная резная кровать. Балдахин из полупрозрачного алого газового шелка почти не скрывал внутреннего убранства, лишь отделяя ложе от всего мира и не давая светлячкам залететь внутрь.
Они остановились перед ней, и Чжэн Чи едва смог сдержать смех:
— Ты притащил сюда целую кровать?
— А-Чи, — Ли Яо обнял его сзади, положив голову на плечо, — нам не обязательно что-то делать. Мы можем просто лежать и смотреть на звезды.
— А если я хочу с тобой что-то сделать?
— Разве я посмею тебя останавливать? — Ли Яо наклонился и нежно поцеловал его шею.
Прямо в то место, где под тонкой кожей бьется венка, и от этого легкого касания по всему телу пробежала волнительная дрожь.
— Сегодня и после... — прошептал Чжэн Чи, целиком отдаваясь этому чувству, — сколько бы времени мне не было отмеряно, каждый день, каждое мгновение, я желаю провести их с тобой.
— Тогда я исполню твое желание.