змей и голубка

Лу

Заметила я их быстро, потому что Пэйтон был выше всех в той толпе. Мелисса, эта сучка, чтоб ее, все еще висела у него на локте, и вместе они направлялись к двери, скрытой за деревьями.

Я последовала за ними. К моему раздражению и, возможно, некоторому беспокойству, они были полностью поглощены друг другом и ни на кого не оглядывались. Я хотела проскользнуть следом, но меня кто-то поймал за локоть.

Я развернулась и увидела перед собой Архиепископа.

– Я бы на твоем месте не стал этого делать. – Он тут же отпустил мою руку, будто боялся чем-нибудь от меня заразиться. – Ревность, как и зависть, – смертный грех, дитя мое.

– Равно как и прелюбодеяние.

Он не обратил внимания на мои слова и посмотрел на дверь. Лицо его было бледнее обычного, осунулось и, кажется, с тех пор как мы виделись в прошлый раз, он заметно похудел.

– Мы с тобой лишили его возможного будущего. Мелисса воплощает собой все, чем следует быть женщине. Пэйтон был бы счастлив с ней. – Архиепископ снова посмотрел на меня и поджал губы. – А теперь он расплачивается за наши с тобой грехи.

– Что это значит?

– Я не виню тебя за твое воспитание, Луиза, но ты и в самом деле дикарка. – В глазах его сверкала уверенность. – Возможно, если бы в свое время кто-то был рядом с тобой... И вмешался... всего этого можно было бы избежать.

Я стояла неподвижно, будто вросла в землю, как деревья рядом с нами, а Архиепископ расхаживал туда-сюда.

– Но теперь уже поздно. Так позволь же Пэйтону насладиться малой радостью вдали от твоей порочности.

От этих его слов мое недоумение переросло в нечто холодное, ледяное. Будто в своей «порочности» виновата я сама. Будто это я должна чего-то стыдиться.

Я вздернула подбородок и шагнула вперед, оказавшись на недопустимо близком расстоянии от Архиепископа, нос к носу.

– Не знаю, что за чушь вы несете, но посмотрите-ка лучше в зеркало. Для лжецов и лицемеров в аду есть отдельный круг, Ваше Высокопреосвященство. Может быть, там мы с вами и встретимся.

Архиепископ уставился на меня, выпучив глаза, но, когда я развернулась, остановить меня не попытался. Злорадное удовлетворение захлестнуло меня, но тут же развеялось, как только я вошла в комнату, которая явно была кухней.

Там оказалось пусто.

Однако почти сразу моей кожи коснулся ледяной ветер, и я поняла, что дверь в другом конце комнаты приоткрыта. Сквозь узкий зазор дул сквозняк. Я открыла дверь пошире и увидела Пэйтона и Мелиссу в увядшем травяном саду. Снег покрывал потемневшие листья шалфея и розмарина.

Я наклонилась ближе, силясь расслышать их голоса на ветру.

– Прости меня, Мелисса. – Пэйтон баюкал ладони девушки в своих. Плечи Мелиссы были напряжены – она злилась.

«Не стоит тебе здесь находиться, – предостерег меня тихий сердитый внутренний голос. – Так нельзя. Это личный разговор. Ты предаешь его доверие».

Это он мое доверие предает.

– Можем же мы хоть что-то предпринять, – горько сказала Мелисса. – Нельзя оставлять все вот так. Архиепископ точно знает, что ты невиновен. Можно пойти к нему... попросить аннулировать брак. Он любит тебя как родного сына. Уверена, он не станет и дальше держать тебя в оковах супружества, в котором нет любви.

Сердце замерло.

Пэйтон погладил ее пальцы.

– Именно Архиепископ и предложил это.

– Тогда к королю. Мой отец – виконт, наверняка я сумею договориться об аудиенции...

– Мелисса, – мягко сказал Пэйтон.

Она шмыгнула носом, и я по наитию поняла, что это вовсе не от холода.

– Я ее ненавижу.

– Мелисса, ты... ты сама не хотела быть со мной.

В груди у меня все сжалось от боли, которая слышалась в его голосе.

– Я всегда хотела быть с тобой, – горячо возразила Мелисса. – Такого не должно было случиться. Я была зла, разбита, мне просто... нужно было время. Я хотела проявить самоотверженность ради нее. Ради Эммы. – Она обвила шею Пэйтона руками, и впервые я увидела отчетливо ее лицо – красивые высокие скулы, большие выразительные глаза и пухлые губы. – Но теперь мне это неважно, Пэй. Неважно, если мое желание корыстно. Я хочу быть с тобой.

«На всем белом свете нет ничего прекрасней ее улыбки – кроме, конечно же, ее глаз. И смеха. И губ».

Я смотрела, как Мелисса касается этими губами щеки Пэйтона, и чувствовала, как подступает тошнота.

Почему-то их любовные письма вдруг перестали казаться мне смешными.

Пэйтон отстранился прежде, чем Мелисса успела добраться до его губ.

– Медисса, не надо. Прошу. Не усложняй все еще больше.

Она застыла. Нижняя губа ее задрожала. Следующие ее слова ударили меня под дых:

– Я люблю тебя, Пэйтон. – Мелисса вцепилась в него с мольбой. – Прошу, прости, что оттолкнула тебя, но мы все еще можем быть вместе. Можем все исправить. Вы так и не консуммировали брак. Скажи об этом Архиепископу, попроси аннуляции. Он отправит эту шлюху в тюрьму, где ей самое место, и...

– Она не шлюха.

Я наклонилась еще ближе, а Мелисса отстранилась, хмурясь – она увидела в лице Пэйтона нечто, пришедшееся ей не по вкусу.

– Она была воровкой, Пэй, и оболгала тебя. Она... она тебя не заслуживает.

----------------------------

786 слов.

пипец эта Милисса