часть 46. Время жить дальше.
Пэйтон
– Давай куда-нибудь сходим, – предложила Лу.
Я поднял взгляд от Библии. Сегодня утром Лу снова посещала лазарет, а после того как вернулась, просто села на кровать и уставилась в пустоту. Но вот взгляд ее не был пустым – нет, ее глаза бегали, будто наблюдали за чем-то, губы едва заметно шевелились, а пальцы подрагивали.
Я ничего не говорил Лу, но опасался, что близость больных дурно на нее влияет. В частности, один из них, мистер Джонсон, особенно меня тревожил. Несколько дней назад святой отец отвел меня в сторону и сообщил, что этого мужчину держат в цепях и постоянно под снотворным, чтобы он не покончил с собой. Похоже, отец полагал: Лу постигнет большое потрясение, когда неизбежное все-таки произойдет.
Возможно, нам обоим не помешает небольшая прогулка.
Я отложил книгу.
– Куда ты хочешь пойти?
– Хочу булочку со сливками. Помнишь кондитерскую, где мы впервые встретились? Ту, что на Восточной стороне? Я раньше туда все время ходила, до того как... ну, до всего этого. – Она махнула рукой, указывая на нас.
Я с опаской на нее посмотрел.
– А ты пообещаешь вести себя прилично?
– Разумеется, нет. Так ведь будет совсем неинтересно. – Лу спрыгнула с постели и схватила свой плащ с вешалки. – Ты идешь или нет?
В ее глазах снова вспыхнула искра, которую в последний раз я видел еще до того, как мы пошли в театр. До сожжения. До... ну, до всего этого. Я внимательно оглядел Лу, ища в ней ту женщину, которую наблюдал последнюю неделю. Лихорадка угасла быстро, но вот нрав Лу – нет. Она будто балансировала на лезвии ножа – один неверный шаг, и она кого-нибудь поранит. Скорее всего, меня.
Или себя саму.
Но сегодня она казалась другой. Может быть, наконец оправилась.
– Тебе... уже лучше? – с сомнением спросил я.
Лу застыла, шнуруя плащ.
– Может быть.
Вопреки здравому смыслу я кивнул и потянулся за своим мундиром – но Лу тут же выдернула его у меня из рук.
– Нет. – Она погрозила мне пальцем. – Я хочу провести этот день с Пэйтом, а не с шассером.
С Пэйтом.
Я до сих пор не привык, что Лу зовет меня по имени. Каждый раз, когда она это делала, я чувствовал прилив необъяснимого восторга. Как и теперь. Я кашлянул и скрестил руки на груди, безуспешно пытаясь сохранить невозмутимый вид.
– Это одно и то же.
Она скорчила гримаску и придержала для меня дверь.
– А вот это мы еще посмотрим. Ну что, идем?
День был ветреный. Холодный. Суровый. Остатки недавнего снега сбились по обочинам в бурую слякоть. Я спрятал руки в карманы штанов и досадливо поморгал в свете яркого полуденного солнца.
– Здесь жуткий холод.
Лу с улыбкой повернулась лицом к ветру, закрыла глаза и распростерла руки. Кончик носа у нее уже разрумянился.
– Когда холодно, рыбой не так сильно пахнет. Просто чудесно.
– Легко тебе говорить. У тебя-то плащ есть.
Она обернулась ко мне, улыбнувшись шире. Несколько прядей ее волос выбились из-под капюшона и затанцевали вокруг лица.
– Если хочешь, могу тебе тоже плащ стащить. Возле кондитерской как раз есть одежная лавка...
– Даже не думай.
– Ну и ладно. – Она поглубже закуталась в свой плащ – угольно-серый, весь в пятнах, изношенный с подола. – Как хочешь.
Хмурясь, я поплелся за ней по улице. Каждая мышца в моем теле содрогалась от холода, но я не показывал виду. Еще не хватало дать Лу повод для злорадства...
– Господи боже, – сказала она, смеясь. – На это просто больно смотреть. Иди сюда.
И она набросила половину своего плаща на меня. Он едва укрыл мне плечи, но жаловаться я не стал – особенно когда Лу юркнула мне под локоть и покрепче закутала нас в плащ. Я, удивившись, приобнял ее за плечи. Она только пуще засмеялась:
– Ну и дурацкий же у нас вид.
Я оглядел нас, сдерживая улыбку. Она не ошиблась. Я был попросту слишком велик для такого плаща, и нам пришлось неуклюже шаркать, чтобы под ним прятаться. Мы попытались идти шаг в шаг, но вскоре я сбился, и мы кучей-малой рухнули прямо в снег. Вот так зрелище. Прохожие неодобрительно на нас поглядывали, но впервые на моей памяти мне было все равно.
Я тоже рассмеялся.
Когда мы наконец ворвались в кондитерскую, и у меня, и у нее раскраснелись нос и щеки, а горло разболелось от смеха. Лу сняла с моих плеч плащ, а я уставился на нее. Улыбка вдруг расцвела на всем ее лице. Никогда не видел подобного преображения. Оно было... заразительно.
– Энтони! – Лу распростерла руки. Я проследил за ее взглядом и увидел знакомого мужчину за прилавком. Низкорослого, полного. Яркие глазки-бусинки при виде Лу озарились восторгом.
– Люсида! Дражайшее дитя, где же ты пропадала? – Он как мог поспешно выскочил из-за прилавка. – Я уж думал, ты позабыла своего друга Энтони. И... – Он комично выпучил глаза и зашептал: – Что ты сотворила с волосами?
Улыбка Лу дрогнула, а рука метнулась к волосам. Пан ничего не заметил и стиснул ее в объятиях – на секунду дольше, чем полагалось по приличиям. Лу неохотно хихикнула.
– Мне... мне хотелось изменить образ. Вот и выбрала что-то потемнее на зиму. Нравится?
– Конечно, конечно! Но ты такая худенькая, моя милая, слишком худенькая. Давай-ка откормим тебя булочкой. – Он обернулся к прилавку, но застыл, наконец увидев меня. И вскинул брови. – А это кто?
Лу коварно усмехнулась. Я мысленно сжался, готовясь к очередной проделке, которую она замыслила. Молясь, чтобы это не оказалось что-нибудь незаконное, и зная: скорее всего так и есть.
– Энтони... – Лу взяла меня за локоть и потянула вперед. – Знакомься, это... Брайс.
Брайс? Я удивленно посмотрел на нее.
– Тот самый Брайс? – У Энтони чуть глаза из орбит не выскочили.
Она подмигнула мне.
– Единственный и неповторимый.
Энтони нахмурился. А затем – подумать только –подошел и ткнул меня в грудь. Я нахмурился и отступил, но Энтони стал надвигаться на меня. И продолжал при этом упираться мне в грудь пальцем.
– Послушайте-ка меня, юноша – о да, я про вас все знаю! Вы даже не представляете, как вам повезло, что рядом с вами это солнышко! Она – настоящее золото, и с нынешних пор будьте добры обращаться с нею достойно! Вам ясно? Если я прознаю об обратном, отвечать будете передо мной, а уж Энтони в числе врагов вам заиметь не захочется, уж поверьте!
--------------------
980 слов.
ахахах