часть 44
– Мы оба заслуживаем костра за то, что сотворили с ней.
Пэйтон кашлянул, явно не обрадовавшись новому повороту беседы.
– Лу...
– Просто оставь меня одну. Мне нужно время.
Он не стал спорить, а я не стала смотреть, как он уходит. Когда дверь закрылась, я медленно опустилась в горячую воду. Она исходила паром, почти что кипела, но в сравнении с костром все равно была приятно прохладной. Я скользнула под воду, вспоминая агонию пламени, пожиравшего мою кожу.
Годами я скрывалась от Госпожи Ведьм. От собственной матери. Я творила страшные вещи, чтобы защититься и выжить. Потому что, превыше всего прочего, именно это я и делала – выживала.
Но какой ценой?
В случае с Авани я действовала, повинуясь инстинкту. Одна из нас должна была умереть, выход казался очевидным. Как и выбор. Но... Авани ведь была одной из нас. Ведьмой. Она не желала мне смерти – лишь хотела освободиться от гонений, преследовавших наш народ.
К несчастью, теперь одно исключало другое.
Я вспомнила Авани, представила, как ветер уносит прочь ее прах – и прах многих других, погибших за все эти годы.
Я вспомнила мистера Джонсона, который гнил на кровати наверху – и многих других, ожидавших мучительной смерти.
Ведьмы и люди. Все одинаковы. Все невинны. Все виновны.
Все мертвы.
Но не я.
Когда мне было шестнадцать, моя мать пыталась принести меня в жертву – свое единственное дитя. Еще до моего зачатия Элайзе явился узор, который прежде не видела ни одна Госпожа Ведьм, и она решила совершить то, что и не снилось ее предшественницам – изничтожить свой род. С моей смертью род короля также должен был погибнуть. Все его наследники – и законные, и бастарды, перестали бы дышать в тот же миг, что и я. Отдать одну жизнь – и положить конец столетиям гонений. Отдать одну жизнь – и положить конец тирании.
Но моя мать не просто хотела убить короля. Она хотела причинить ему боль. Уничтожить его. Я до сих пор могла представить, как ее узор мерцает у моего сердца и тянется ветвями во тьму. К детям короля. Ведьмы хотели нанести удар во время его траура. Хотели распотрошить каждого из оставшихся членов королевской семьи, каждого из тех, кто был им верен.
Я вырвалась на поверхность, тяжело дыша.
Все эти годы я обманывала себя, убеждала, что сбежала от того алтаря, потому что не могла позволить им убить невинных. И все же вот она я, и на моих руках невинная кровь.
Я просто струсила.
Боль этого осознания проникла мне под кожу и затмила собой агонию от огня. На этот раз я разрушила нечто важное. Нечто, чего было уже не вернуть. Боль пульсировала глубоко у меня внутри.
Ведьмоубийца.
Впервые в своей жизни я задумалась, не ошиблась ли тогда.
Позднее меня зашла проведать Райли. При виде меня лицо у нее вытянулось. Она села на постель рядом со мной, а Дилан вдруг очень заинтересовался пуговицами у себя на мундире.
– Как ты себя чувствуешь? – Она погладила меня по волосам. От ее прикосновения все паршивые чувства снова всплыли у меня в мыслях. По щеке скатилась слеза. Я утерла ее, хмурясь.
– Отвратно.
– Мы думали, тебе конец.
– Хотелось бы, да нет.
Рука Райли застыла.
– Не говори так. Это просто душевная боль, вот и все. Парочка булочек со сливками тебе поможет.
Я распахнула глаза.
– Душевная боль?
– Вроде головной боли, только куда хуже. У меня такие боли очень часто бывали, когда я жила с теткой. – Она убрала мои волосы с лица и наклонилась ближе, чтобы утереть еще одну слезу с моей щеки. – Ты ни в чем не виновата, Лу. Ты поступила так, как должна была.
Долгое мгновение я смотрела на свои руки.
– Почему тогда я так дерьмово себя из-за этого чувствую?
– Потому что ты хороший человек. Знаю, отнимать жизнь всегда неприятно, но Авани тебя вынудила. Никто не стал бы тебя винить.
– А я вот уверена, что Авани бы с этим не согласилась.
– Авани сделала свой выбор, когда уверовала в твою мать. И выбор оказался ошибочным. Единственное, что ты можешь теперь – жить дальше. Верно я говорю? – Она кивнула Дилану, который стоял в уголке, заливаясь румянцем. Я быстро отвела взгляд.
Теперь он, конечно же, знал правду. Ворожбу он явно учуял. И все же вот она я... живая. Мои глаза снова наполнились слезами. «Перестань. – одернула я себя. – Разумеется, он тебя не выдал. Дилан – единственный порядочный мужчина в этой Башне. И позор тебе, если ты думала иначе».
К горлу подкатил ком, и я стала вертеть на пальце кольцо Анжелики, не в силах смотреть никому из них в глаза.
– Должна тебя предупредить, – продолжала Райли, – в королевстве Пэйтона чествуют как героя. Это первое сожжение за много месяцев, и учитывая нынешнюю обстановку, это просто... праздник. Король пригласил Пэйтона отужинать с ним вчера, но Пэйтон отказался. – В ответ на мой вопросительный взгляд она неодобрительно поджала губы. – Не хотел оставлять тебя.
Мне вдруг стало жарко, и я отбросила одеяла.
– В его поступке ничего героического нет.
Райли с Диланом переглянулись.
– От тебя, как от его жены, – проговорила Райли осторожно, – ожидают другого мнения на этот счет.
Я уставилась на нее.
– Слушай, Лу. – Она откинулась на спинку кресла, досадливо вздохнув. – Я просто за тобой приглядываю. Люди вчера слышали твои крики во время казни. Многим очень интересно, почему от сожжения ведьмы у тебя приключилась истерика, – и в том числе королю. Чтобы его успокоить, Пэйтон наконец принял его приглашение на сегодняшний ужин. Ты должна быть осторожна. Теперь наблюдать за тобой все будут особенно пристально. – Она покосилась на Дилана. – И ты знаешь, что на костре сжигают не только ведьм. Тех, кто им сочувствует, ждет та же участь.
Я перевела взгляд с Райли на Дилана, чувствуя, как екнуло сердце.
– Господи. Вы двое...
– Трое, – пробормотал Дилан. – Ты забыла про Пэйтона. Его тоже сожгут.
– Он убил Авани.
Дилан уставился на свои ботинки и тяжело сглотнул.
– Он верит, что Авани была демоном. Все они верят в это. Он... пытался защитить тебя, Лу.
Я покачала головой. Яростные слезы снова подступили к глазам.
– Но он ошибается. Не все ведьмы злые.
– Я знаю, что ты в это веришь, – сказал Дилан мягко. – Но заставить Пэйтона поверить в это ты не сможешь. – Он наконец поднял взгляд, и в его карих глазах отразилась глубокая грусть – такая, которой человек его возраста никогда не должен был познать. – Есть на свете вещи, которые словами изменить нельзя. Кое-что нужно увидеть. Нужно почувствовать.
Он пошел к двери, но заколебался и оглянулся на меня.
– Надеюсь, вы вместе найдете путь. Он хороший человек... И ты тоже.
Я молча смотрела, как он уходит, отчаянно желая спросить как – как ведьме и охотнику на ведьм идти по жизни вместе? Как я смогу доверять человеку, который готов был бы меня сжечь? Как я смогу его любить?
Но кое в чем Дилан все же оказался прав. В том, что стало с Авани, я не могу всецело винить Пэйтона. Он искренне верил, что ведьмы – зло. Эта вера – такая же неотъемлемая часть его сущности, как медные волосы или высокий рост.
Нет, смерть Авани была не на руках Пэйтона.
А на моих.
Пока Пэйтон не вернулся, я выползла из кровати и доплелась до его стола. Кожу щипало и жгло в напоминание об огне, но все же таким образом она исцелялась, а вот с ногами и руками все было совсем иначе. Мышцы потяжелели, будто хотели затянуть меня под землю. Каждый шаг давался с трудом. Пот бусинками покрывал мой лоб, спутывал волосы на шее.
Райли сказала, что лихорадка пройдет не сразу. Я надеялась, что поскорей.
Рухнув в кресло, я из последних сил дернула ящик стола. Истлевшая Библия Пэйтона все еще лежала внутри. Дрожащими пальцами я открыла ее и стала читать – по крайней мере, попыталась. Вся книга была исписана его рукой. Я поднесла тонкие страницы к самому носу, но все равно не могла почти ничего прочесть – так все плыло перед глазами. Сердито вздохнув, я бросила книгу обратно в шкаф. Видимо, доказать, что ведьмы не злы по природе своей, будет не так легко, как я надеялась.
И все же после ухода Райли и Дилана я придумала план. Если Дилана удалось убедить, что мы не злые, возможно, и Пэйтона тоже получится. А для этого мне нужно было понять его идеологию. Понять его самого. Тихо чертыхаясь, я снова встала, готовясь спуститься в ад. Мне нужно было посетить библиотеку.
Почти полчаса спустя я наконец толкнула дверь подземелья. Приятный прохладный ветер коснулся моей кожи, и я выдохнула с облегчением. В коридоре было тихо. Большинство шассеров ушли отдыхать, а остальные занимались... своими обычными делами. Охраняли королевскую семью. Защищали виновных. Сжигали невинных.
Однако когда я дошла до библиотеки, дверь зала совещаний распахнулась, и оттуда вышел Архиепископ. С пальцев он слизывал нечто похожее на глазурь. В другой руке он держал наполовину съеденную булочку со сливками.
------------------------
1383 слова.