часть 43. Душевная боль.
Лу
Я очнулась и обнаружила у себя на лбу влажную ткань. Неохотно моргая, я позволила глазам привыкнуть к полутьме. Лунный свет заливал комнату серебром и освещал сгорбленную фигуру в кресле у моей постели. И хотя шатенистые волосы в таком освещении казались светлее обычного, не узнать его было невозможно.
Пэйтон.
Лоб его покоился на краю матраса, едва не касаясь моего бедра. Его пальцы лежали почти что вплотную к моим. Мое сердце болезненно дрогнуло. Должно быть, он держал меня за руку перед тем, как уснуть.
Я не знала точно, какие чувства у меня вызвало это осознание.
Осторожно коснувшись его волос, я ощутила приступ отчаяния. Он сжег Авани. Нет – это я ее сожгла. Я знала, что будет, если я подожду, пока он придет в себя в той аллее. Знала, что он убьет ее.
И хотела этого.
Я отдернула руку, чувствуя отвращение к себе самой. И к Пэйтону тоже. Всего на миг, но я позабыла, зачем я здесь. Кто я. И кто он.
Ведьма и охотник на ведьм, связанные священными узами брака. Закончиться эта история могла только костром, и никак иначе. Я прокляла себя за глупость – за то, что позволила себе так сблизиться с ним.
Моего локтя коснулась рука. Я обернулась и увидела, что Пэйтон смотрит на меня. Его подбородок затенила щетина, а под глазами пролегли темные круги, будто он давно не спал.
– Ты очнулась, – выдохнул он.
– Да.
Он облегченно выдохнул и закрыл глаза, стиснув мою руку.
– Слава богу.
После секундных колебаний я сжала его ладонь в ответ.
– Что случилось?
– Ты потеряла сознание. – Пэйтон тяжело сглотнул и открыл глаза. В них была боль. – Дилан побежал за мисс Хьюбеккой. Он не знал, что делать. Сказал... сказал, ты кричала. И он не мог тебя успокоить. И мисс Хьюбекка тоже не могла. – Он рассеянно погладил меня по ладони, глядя на нее, но будто не видя.
– Когда я пришел, тебе было... плохо. Очень плохо. Ты кричала, когда они к тебе прикасались. И остановилась лишь, когда я... – Он кашлянул, отвернулся и вновь тяжело сглотнул. – А потом ты... застыла. Мы думали, ты умерла. Но нет.
Я посмотрела на наши сцепленные руки.
– Нет.
– Я давал тебе лед, а горничные каждый час меняли белье, чтобы тебе было удобней.
Как раз тут я заметила, что и моя ночная рубашка, и простыни промокли насквозь. Кожа тоже была липкой от пота. Должно быть, выглядела я кошмарно.
– Сколько времени я была без сознания?
– Три дня.
Я застонала и села, потирая лицо, холодное и влажное на ощупь.
– Черт.
– С тобой такое уже бывало раньше? – Пэйтон вгляделся мне в лицо, а я сбросила одеяла и поежилась от холодного ночного воздуха.
– Нет, конечно. – Я пыталась говорить спокойно, но вышло резко, и Пэйтон посуровел.
– Дилан считает, что это все из-за сожжения. Говорит, он велел тебе не смотреть.
«Сожжение». Вот и все, что это значит для Пэйтона. Весь его мир не сгорел дотла на том костре. Он не предал свой народ. Я ощутила, как у меня внутри вновь разгорается гнев. Наверняка он даже не знал имени Авани.
Я пошла в ванную, отказываясь смотреть ему в глаза.
– Я вообще редко делаю то, что мне велят.
Пэйтон последовал за мной, и я разозлилась еще больше.
– Почему? Почему это зрелище так тебя расстроило?
Я повернула кран и стала смотреть, как горячая вода наполняет ванну.
– Потому что мы ее убили. И меньшее, что мы могли сделать – посмотреть на это. Хотя бы этого она заслуживала.
– Дилан сказал, ты плакала.
– Да.
– Это же было ведьмино отродье, Лу. Оно...
– Она! – рявкнула я и резко обернулась к нему. – Она была ведьмой – и человеком! Ее звали Авани, а мы ее сожгли.
– Ведьмы – не люди, – нетерпеливо сказал Пэйтон. – Это все детские выдумки. Ведьмы – вовсе не маленькие феи, которые носят цветочные венки и танцуют под луной. Они демоны. Ты же была в лазарете, видела, что стало с людьми, которые лежат там. Ведьмы – порождения зла. Они причинят тебе вред, если им это позволить. – Он взволнованно взлохматил себе волосы, сердито глядя на меня. – Они заслуживают оказаться на костре.
Я вцепилась в ванну, чтобы не натворить ничего, о чем потом пожалею. Я хотела – нет, мне было нужно – сорваться на него. Нужно было схватить его за горло и трясти, пока он наконец-то не поймет. Мне даже отчасти хотелось снова вспороть себе руку, чтобы он увидел мою кровь. Кровь того же цвета, что и у него.
– А если бы ведьмой была я, Пэйтон? – спросила я тихо. – Я бы тоже заслужила костер?
Я завернула кран, и в комнате воцарилось молчание. Я чувствовала, как Пэйтон смотрит мне в спину... С опаской, будто оценивая меня.
– Да, – сказал он осторожно. – Если бы ты была ведьмой.
Невысказанный вопрос повис в воздухе между нами. Я посмотрела в глаза Пэйтону, оглянувшись через плечо. Подначивая его спросить. Молясь, чтобы не спрашивал. Молясь, чтобы спросил. Не зная, что отвечу, если спросит.
Долгое мгновение мы сверлили друг друга взглядами. Наконец, когда стало ясно, что он не станет – или не может – спрашивать такое, я обернулась к ванне и прошептала:
-----------------
808 слов.