Игра без правил

Не знаю, что я делаю. Просто захотелось досадить ему, увидеть эту самодовольную маску негодования. Какого черта он вообще влез?

— Эмили, ты в своем уме? — режущий голос брата вернул меня в реальность.
— Да хватит меня контролировать! — выпалила я, повернувшись к тому самому парню.
Его лицо было размытым пятном. И прежде чем мозг успел дать команду остановиться, я наклонилась и прижалась губами к его. Это был поцелуй из смеси злости, бунта и дешевого виски.

Секунда. Две. И тут чьи-то сильные руки схватили меня под мышки, буквально оторвав от парня. Меня потащили сквозь толпу. Фиолетовый неоновый свет, смешанный с темнотой, мелькал перед глазами. Я не видела, кто это — Брайс или он.
Но интуиция, сквозь алкогольный туман, подсказывала: он.

Еще несколько секунд — и я оказалась в своей комнате. Дверь захлопнулась, отрезав грохот музыки. Да, это был он. Пэйтон. Дышал тяжело, стоял ко мне спиной, будто собирался с мыслями.

— Ты совсем ебанулась? — он обернулся, и в его глазах бушевала настоящая буря. Не притворное равнодушие, а настоящая, жгучая ярость.
— А ты че бегаешь за мной по пятам, как сторожевая собака? — огрызнулась я, пытаясь сохранить позу, хотя ноги уже подкашивались.
— Ты — сестра моего лучшего друга!
— Да насрать мне на вашу дружбу! Вали из моей комнаты, Мурмаер.
— Не разговаривай со мной в таком тоне, — его голос стал тихим и опасным.
— А то что? — я вызовно подняла подбородок, и губы сами собой растянулись в дерзкую усмешку.

Он сделал шаг. Еще один. И вот он снова передо мной, как несколько часов назад у лестницы. Только теперь между нами не было толпы, музыки и условностей. Только густой, напряженный воздух. Я оценивающе скользнула взглядом по его лицу, сбитой набок рубашке, напряженным рукам.

И тогда он, одним плавным и невероятно точным движением, притянул меня за талию к себе. Наши тела почти соприкоснулись. Между губами оставался лишь миллиметр — пространство, наполненное электричеством и невысказанными словами.

Мой взгляд скользил по его чертам, ямочки на щеках, которые появлялись только когда он по-настоящему злился, острые скулы, по которым так хотелось провести пальцем, карие глаза, в которых сейчас отражалась я — растрепанная, пьяная, дерзкая. Алкоголь отключил последние предохранители в моей голове.

Я сама закрыла это расстояние. Прижалась губами к его. Он замер на долю секунды — шок, неожиданность. Но потом ответил. И это был не просто ответ. Это было сражение и капитуляция одновременно. Его поцелуй был властным, глубоким, лишающим остатков рассудка. Мои руки запутались в его темных волосах, а его ладони прижимали мою талию так крепко, будто боялись, что я испарюсь.

В каком-то полубреду я усадила его на край кровати, а сама оказалась сверху, не разрывая поцелуя. Это было... больше, чем просто желание досадить. Это было как будто сбывается что-то, о чем я даже не позволяла себе думать. Как будто я искала этот вкус, это ощущение — всю жизнь.

Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что она ударилась об стену. Я инстинктивно отпрыгнула от Пэйтона, как ошпаренная. В дверном проеме, залитый светом из коридора, стоял Брайс. Его лицо было маской из камня.

POV Пэйтон

Между нами был только этот проклятый миллиметр. И она сама его стерла. Она поцеловала меня. В голове — взрыв. Я не ожидал, но и не сопротивлялся. Потому что черт возьми, я, кажется, ждал этого с тех самых пор, как она из противной девчонки превратилась в... в это. В Эмили Холл, которая одним взглядом могла свести с ума.

И это был не тот поцелуй, который предшествует быстрой победе. Это было что-то другое. Огненное, дерзкое, отчаянное. Когда ее руки вцепились в мои волосы, а я почувствовал под пальцами хрупкость ее талии, в голове не было грязных мыслей. Была только одна, ясная и четкая: «Тихо. Не навреди».

Она усадила меня на кровать, села сверху. Я хотел ее так сильно, что это было физической болью. Но она казалась такой маленькой, почти игрушечной в моих руках. И эта мысль — «я могу сделать ей больно» — была сильнее любого желания.

Дверь распахнулась. Она слетела с меня, как пушинка. И да, в дверях стоял Брайс. Мой лучший друг. Чей младшей сестрой я только что страстно целовался. Ад.

POV Эмили

— Ну давай, — сорвалось у меня, пока я пыталась отдышаться. - я ждала криков, истерики, скандала на весь дом.
— Что? — голос Брайса был ужасающе спокойным.
— Я жду, когда ты начнешь орать. Чего ждешь?

Он смотрел на меня несколько секунд, его взгляд метался между мной и Пэйтоном, который молча сидел на кровати, опустив голову.

— Я не буду на тебя кричать, Эмили, — наконец сказал он.
Его голос был тихим, но каждая буква резала как лезвие.
— Я просто надеюсь, что ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь. Полный отчет.

И он вышел. Не хлопнув дверью. Просто вышел, оставив нас в гробовой тишине.

Я подошла к зеркалу. Отражение было ужасным: смазанная тушь, растрепанные волосы, распухшие губы. Доказательство моего безумия.

— Мурмаер, тебе лучше уйти.
— Почему? — он поднял на меня взгляд. В его глазах читалась не злость, а какая-то сложная, глубокая усталость.
— Просто уйди. И, если не трудно, попроси Элайзу подняться ко мне.

Он медленно встал, поправил рубашку, еще раз взглянул на меня — долгим, непрочитанным взглядом — и вышел.

«Интересно, он жалеет? А что было бы, если бы Брайс не вошел?» — вопросы крутились в голове, усиливая тошноту и стыд.

Через пару минут пришла Элайза, еле держась на ногах. Я заперла дверь.
— Мы поцеловались, — выпалила я.
— Да, я видела внизу, — она прислонилась к двери. — Бедный парнишка, я думала, Брайс его сейчас на куски порвет.
— Кого? Нет, я не про того... Я про Пэйтона. Мы с Мурмаером поцеловались.
Она замерла, и медленное осознание проступило на ее лице сквозь алкогольную дымку.
— Да ты что... да ну нафиг, — простонала она, сползая по двери на пол.

Я не стала ничего добавлять. Не было слов. Мы кое-как умылись ледяной водой, смывая с лица следы вечера, переоделись в пижамы и рухнули на кровать. Даже думать об этом поцелуе было тошно. Я просто вырубилась, как будто надеясь, что утро все исправит.

Утро было жестоким. Открыв глаза, я первым делом захотела исчезнуть из вселенной. Голова раскалывалась на части, сухость во рту напоминала пустыню, а в памяти всплывали обрывки вчерашнего — яркие, стыдные, неудобные. Судя по свету, пробивавшемуся сквозь шторы, был уже день.

Повернув голову, я увидела спящую Элайзу, уткнувшуюся лицом в подушку. Я осторожно выбралась из кровати. Телефон показывал 14:21. «Ничего себе», — с тоской подумала я.

Взяв полотенце и чистую одежду, я прокралась в ванную комнату, примыкавшую к моей спальне. Под струями почти горячей воды я пыталась смыть с себя не только пот и косметику, но и ощущение вчерашнего безумия. «Я все помню. Каждую деталь. Его взгляд, его руки, вкус его губ... Это было просто раздражение.

Через полчаса я вышла, облаченная в удобные, но стильные домашние вещи.

Элайза все еще спала. Я решила ее не будить.

Спустившись вниз, я застыла на последней ступеньке.
В гостиной, среди следов вчерашнего апокалипсиса, сдвинутая мебель, пустые стаканы, сдувшиеся шарики, сидели трое: Брайс, с мрачным видом, Дилан, и... он. Пэйтон. Откинулся на спинку дивана, с телефоном в руках, лицо — совершенная маска безразличия.

— Всем привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
— Привет, — хором отозвались Брайс и Дилан.
От Пэйтона не последовало ничего. Он даже не поднял глаз от экрана.

«Что ж, ничего удивительного», — подумала я, ощущая новый приступ досады.

— Элайза еще спит? — спросил Дилан с сочувствием.
— Да, она не привыкла к таким... встряскам, — я слабо улыбнулась. — Вам, наверное, есть хочется? Я могу что-нибудь сделать.
— Было бы офигенно, — сказал Брайс, и в его голосе сквозь усталость пробивалась привычная братская теплота.
— Я вас позову, когда будет готово.
— Мы так хотим, что готовы есть сырое тесто, — заявил Дилан, следуя за мной на кухню. За ними потянулись и остальные.

Пока я собирала на скорую руку сэндвичи с индейкой и авокадо и разливала свежий кофе, ребята о чем-то разговаривали. Их голоса доносились до меня обрывками.
— ...та брюнетка из школы, да, она была ничего.— сказал Брайс.
— Ага, мы с ней в джакузи потом неплохо повеселились. — с легкой, непринужденной усмешкой в голосе отозвался Пэйтон.

Мои пальцы непроизвольно сжались вокруг ножа. Стало так обидно и гадко, что аж дыхание перехватило.
Значит, стоило ему выйти из моей комнаты, как он тут же нашел себе другую «забаву»? Типично. Очень на него похоже.

Поставив перед каждым по тарелке, я буркнула:
— Пожалуйста.
— Спасибо, дорогая, — кивнул Брайс.
— Да, спаси-ибо, — прожевал Дилан. — А ты чего не ешь?
— Не за что. Я не голодна.
— Так и до анорексии недалеко, скоро одни кости останутся, — небрежно бросил Пэйтон, наконец оторвав взгляд от телефона и скользнув им по мне.
Холодный укол его слов вонзился прямо в сердце. Я выпрямилась.
— Как хорошо, что тебя, судя по всему, интересуют совсем другие «кости», — парировала я ледяным тоном и, не дожидаясь ответа, вышла из кухни.

В гостиной я столкнулась с Элайзой, которая, бледная как полотно, спускалась по лестнице, держась за перила.
— Умираю... — простонала она.
— В холодильнике есть минеральная вода. Поможет.
— Ты ангел, — она поплелась на кухню, а я отправилась к себе.

Упав на кровать, я уткнулась в телефон, пытаясь отвлечься. Девочки отмечали меня в смешных сторис с вечеринки. Но одно упоминание привлекло особое внимание. Его ник — «hacker.v». Сердце екнуло. Я тапнула на уведомление.

На экране появилась история. Фотография. Наша с ним фотография. Сделанная вчера в джакузи. На ней я, вся красная от пара и выпивки, смеюсь, запрокинув голову, а он, Пэйтон Мурмаер, стоит сзади, чуть в стороне, но его взгляд прикован не к камере, а ко мне. К моему профилю. И выражение на его лице... оно не было насмешливым или холодным. Оно было задумчивым. Почти нежным.

«Этого я уже не помню», — прошептала я, чувствуя, как щеки начинают гореть.
Я зашла в его профиль. Фото в шапке: он, в простой футболке, смотрит куда-то вдаль, улыбка небрежная, но глаза... все те же карие, глубокие. Симпатичный. Чертовски симпатичный.

Я вернулась к истории и, почти на автомате, поставила лайк.