Наши особенности.

30 августа

« — И я тебя люблю.»

Сообщение прилетает в районе двух часов дня. После того душевного разговора я решила напомнить ему об этом — коротко, тепло. Чтобы он увидел, как проснётся.

Улыбаюсь, беру телефон в руки.

«— Привеет. Как ты чувствуешь себя?»

«— Нормально. Лучше чем вчера.»

Я почти хнычу ему в голосовое, жалуюсь на приближающуюся учебу. Второй курс. Это слово звучит уже не так страшно, как год назад, но всё равно щиплет где-то внутри.

Волнуюсь. Снова появятся новые лица, которые придётся изучать, привыкать к ним. Новые предметы — с которыми я, возможно, не справлюсь. Глупо, но от этого никуда не деться.

Запариваю лапшу, параллельно усаживаясь за стол, поджимая ноги под себя. Пар над кастрюлей щекочет лицо.

«— Утром я ела супер вкусный том ям.»

Три точки гуляют на экране, как живые. Он печатает.

«— А я супер вкусные макароны с курицей.»

Я улыбаюсь в экран. Ещё вчера он говорил, что не может запихнуть в себя и кусок. А теперь — ест. Это маленькая победа.

«— Ты всё-таки поел?»

«— Да. Я выговорился — и стало легче.»

«— Всегда выговаривайся мне.»

***

31 августа

Скидываю Пэйтону идею для видео. Типа «Я люблю, когда ты...». Обычная дурацкая игра, но мне нравится представлять, что он ответит.

Ближе к вечеру приходит ответ. Длинный. Настоящий.

«Люблю, когда мы общаемся ночью.
Люблю, когда ты просишь меня довериться тебе и высказаться.
Люблю, когда ты делаешь мне что-то.
Люблю, когда мы без негативной мысли стёбем друг друга.
Люблю, когда ты уделяешь мне всё своё свободное время.
Люблю, когда ты рассказываешь о своих проблемах — тем самым доверяешь мне.
Люблю, когда ты по-настоящему счастлива, когда ты светишься.
Люблю, когда ты просто так скидываешь свои фото. Это просто буря.
Я люблю всю тебя.»

Глаза скользят по сообщению. По каждой буковке, которую он написал именно мне. Я хихикаю, отвечая взаимностью, хотя внутри уже всё плывёт от тепла.

Щёки краснеют от такого прилива нежности. Хотя он просто расписал мою просьбу — ничего особенного. Но я выгляжу как маленькая девочка, которой дали конфету. И которая не знает, куда эту конфету деть от счастья.

***

1 сентября

Осень.

Лето было вчера. Теперь скажу «привет» дождям и промозглой погоде.

Этот день давно перестал быть праздником. Обычная среда.

Я сижу в своей уже родной за год аудитории. Только место новое — ближе к окну, откуда тянет прохладой. Линейку проводят только для первых курсов, поэтому у нас сразу учёба. Без камер, без цветов. Просто пара.

Я сонно зеваю, выписывая в тетради сегодняшнюю дату. Цифры получаются кривыми — рука ещё не проснулась.

Патриция Анн не меняется. Строгий взгляд из-под очков, властный голос, который режет воздух, как нож. Я сижу одна, и преподаватель не имеет чести крикнуть на меня. Ну... если сравнивать с прошлым годом. Может, я просто стала меньше заметной. Или — больше не хочется кричать.

***

Публикую пост с поздравлением.

Сегодня годовщина нашей дружбы с Лэндоном. Ну, как сегодня... через четыре дня, но у этого парниши нет терпения. Он требует праздника здесь и сейчас.

Только успеваю закрыть приложение — резкий звонок от Пэйтона.

— Привет, девочка моя.

Его голос врывается в комнату, и я снова ловлю хихиканье. Усаживаюсь на подушки, подтягиваю колени к груди.

— Привет.

— Сейчас расскажу, блять.

Он почти срывается. Выдыхает так, будто нёс этот груз весь день. Злой? Грустный? Я не понимаю.

— Слушаю.

— У меня подруга есть. Авелин.

Я приподнимаю бровь. Странно. Откуда у него подруга с таким же именем, как у меня? И почему я никогда её не слышала? Не видела?

— С пелёнок. Мы списываемся часто, и я считаю её своей прям самой лучшей подругой, вот. Мы никогда не думали друг о друге в романтическом плане. И сейчас... она очистила чат. И записала истекшее голосовое: «Я тебя в ЧС кину, а то Джеймс ревнует. Не обижайся».

— Я выпал, — его голос дрожит где-то на грани. — Мне настолько обидно. Я давно такого не испытывал. Прям очень обидно.

Сначала меня окутывает ревность. Паника. Почему я никогда не слышала о ней? Он не доверяет мне? У нас даже имена одинаковые...

Но потом интерес смещается. Пэйтон снова подавлен — и хочется поддержать, а не дуться.

— Она... кинула в итоге?

— Да.

— Ахренеть она. А Джеймс — это парень её?

— Да.

Я делаю паузу, подбираю слова.

— Бросит тот. Вернётся ещё. Ты расстроен сейчас?

— Очень. Она много раз говорила: «Пэйтон, ты у меня приоритет, я бы никогда не променяла тебя на парня». И сейчас, когда я на другом конце от дома, происходит это.

— Почему тот вообще ревнует, когда тебя рядом нет?

— Он увидел, что она со мной переписывается. Это одно и то же, если бы тебя Лэндон кинул из-за такой же хрени.

Я киваю. Я бы обиделась. Сильно.

— Она вернётся ещё, отвечаю. Я не хочу, чтобы ты сидел расстроенный.

Но Пэйтон только шмыгает носом в трубку.

— Я тебя люблю. Очень.

— И я тебя люблю, — моментально отвечает он.

Я улыбаюсь.

Приходит уведомление — Пэйтон лайкнул мой новый пост.

— Я оставил комментарий под твоим постом. Завидую вам, черти.

Прикусываю губу.

— Что? Почему?

— Потому что вы правда как брат и сестра. Вы опора друг у друга, и это ценится в наше время.

Я рассматриваю потолок. Улыбаюсь. Слушаю его речь.

— Да. У нас никогда не было романтических отношений.

— О чём и речь.

Мы болтаем до трёх ночи. Пока парень не начинает зевать в трубку, а голос не становится тягучим и сонным.

Я довольна. Очередным ночным разговором с ним. И никакая вторая Авелин меня не расстроит.

***

— Придурок, ты что, пьян?

Я захожу в комнату Лэнди, а тот лежит на кровати, почти свисая на пол. Одна нога на весу, рука закинута за голову. Картина маслом.

— Нет, это отдых.

— Ты придурок, — повторяю я и стягиваю плед с тела друга одним рывком.

— Авелин! Дура!

Он вскакивает, пока я раздвигаю шторы в стороны. Комнату освещает резкий дневной свет. Лэндон жмурится — луч бьёт прямо в зрачки.

— Когда ты успел напиться? Ты ведь ещё утром был трезвым!

— Ну... я просто завтракал.

Я бью себя по лбу.

— Идиот.

Друг натягивает на себя футболку, слезает с кровати. Движения чуть замедленные, но держится молодцом.

— Я видел комментарий твоего паренька, — продолжает он, хватая со стола бутылку охлаждённой воды.

Киваю.

— Он рад, что у меня есть такой друг, как ты.

Лэндон делает несколько глотков воды — катится кадык, — а потом приподнимает бровь выше обычного. Смотрит на меня.

— Авелин, — издает смешок, сухой и короткий. — Ты такая наивная.

Сажусь на край кровати. Он повторяет за мной — пружины скрипят под его весом.

— Ты нормальный?

— Я бы убился, если бы у моей девушки был друг. Либо убил.

— Ты просто смотришь с точки зрения ревнивца, а Пэйтон... за всё время ни разу не ревновал. Он и с моими друзьями общался раньше.

Где-то внутри я осознаю: Пэйтон ревнивец. Но он никогда этого не показывал. Никогда не признавался. А теперь — мне хочется спорить с другом.

— И для тебя это норма?

— То, что он общается с моими друзьями и не ревнует? Да. Ревную только я.

— Любви не бывает без ревности, Авелин. Особенно мужской.

Он встаёт, открывает окно. Берёт сигарету из пачки.

— Господи, ты что, ещё пьян?

— Я трезвый.

— Может, он и ревнует, но не показывает. Чтобы не расстроить. И... когда мы с тобой прекращали общение, он всё выслушивал и спокойно реагировал. И сейчас к тебе очень хорошо относится!

Наблюдаю, как он подносит сигарету к губам. Усмехается краешком губ.

— Что за любовь без ревности? Любовью не назовёшь.

Я морщусь. Это он так — обесценил наши с ним отношения?

— Он серьёзно спокойно относится к этому. У него один ответ: «Я круче всех их, какой смысл ревновать?»

Лэндон засмеялся — громко, с хрипотцой.

— Ну и что он несёт?

— Для тебя ревность — это норма?

— Да. И он знает: если бы я захотел, я бы давно был с тобой.

Молчу. Воздух в комнате становится плотнее.

— А разве для тебя ревность — не нормально?

Он поворачивается ко мне, тушит окурок в пепельнице одним уверенным движением.

Я тяжело вздыхаю, уложив руки на колени.

— Лучше бы я её не чувствовала. И нет, я бы никогда не была с тобой.

Он снова садится рядом. Ближе, чем надо.

— Я считаю, что без ревности любовь не имеет значения. Это формальность. Если вы не ревнуете друг друга — то от отношений одно слово. Вы просто общаетесь, думая, что вы пара и правда любите друг друга. Ты же ревнуешь его — значит, любишь. Любовь этим и показывается.

Любовь — это ревновать?

— Если ты ревнуешь, это не значит, что ты неуверен в себе, бро, — продолжает друг.

— Ревновать — это ужасно. Ты ревнуешь, ты злишься, ноешь.

— Это чувства. Ты не можешь взять и отключить чувства.

— Любовь можно и по-другому проявлять.

— Можно. Но это — одно из проявлений. Это тоже не менее важный этап.

Слова Лэндона впиваются в моё сознание. Глубоко. До тех пор, пока я не начинаю перебирать наши с Пэйтоном отношения.

— Ты никогда не встречал не ревнивых людей?

— Встречал. И это были самые скучные люди в моей жизни.

— Ну конечно! Лучше же головой об стенку долбиться из-за ревности.

— Вообще похрен. Это эмоции. Ты, блять, живой человек. Ты должен их испытывать. Для меня важны эти эмоции. У меня, например, если я не ревную человека и не испытываю к нему никаких чувств — значит, я его не люблю. И он мне не ценный.

— Вот. Это — ты. А это — он. Вы разные. И подача любви — тоже разная.

— В этом и дело!

— У него тоже есть близкая подруга, — вспоминаю Руби.

— И тебе это нравится?

— Нет. Я с ней сотни раз ссорилась.

— Вот и делай выводы. Вообще насрать, какой человек — он должен проявлять эмоции. Ревность — в том числе. Авелин, я, как человек, который встречался с самыми разными девушками на свете, могу тебе точно заявить: мои слова с вероятностью девяносто девять процентов верны.

Я глубоко вздыхаю. Грудная клетка расширяется, будто пытается вместить этот спор.

— Представь весы. На одну сторону ты кладёшь... доверие, заботу, все секреты и проблемы, действия, которые допустим приятны мне. А на вторую кладёшь одну ревность. Что тяжелее?

— Я не только ревную. Я делаю всё, что ты перечислила первым. Но ревность тоже должна быть тут. Весы никакие не помогут.

Я встаю.

— Мы можем спорить на эту тему долго, вот правда. Ибо для тебя ревность — это нормально, а для меня — нет. И я бы избавилась от неё. Потому что задыхаться в истериках я больше не хочу. Пэйтон показывает, что он рад за нас. И хорошо. Главное — без скандалов. Меня и ревновать не к кому.

— Я тебе так скажу: ревность есть у всех. Тут дело в том, как люди её проявляют. Он может и ревнует, но не показывает, чтобы не расстроить. Ты ревнуешь тоже — и убиваешься. И у меня свои методы. Я прямолинейный человек, и лучше я скажу всё, что чувствую, чем утаю это.

Я прикасаюсь пальцем к губам Лэндона — мягко, почти по-сестрински.

— Всё. Я поняла твою точку зрения.

— Сейчас закажу доставку, — улыбаясь, говорит он. Чувствует себя победителем. Вся поза — расслабленная, довольная.

Ну, пусть.

тгк – paytfnfks