Наши особенности.

За большими окнами медленно желтели деревья, липли листья к стеклу после утреннего дождя, а внутри кафе было тепло.

Не от батарей, а от света, запахов и спокойствия. Воздух пах свежемолотым кофе, корицей и чем то сладким.

Деревянные столики хранили следы времени.  Едва заметные царапины, круги от чашек, как отпечатки чужих разговоров. Мягкий свет ламп ложился на стены золотистыми пятнами, делая людей чуть тише, мягче.

За окном прохожие кутались в легкие пальто, а внутри люди сидели с чашками в ладонях. Тихо играла музыка – не навязчивая, почти книжная, такая, что становится фоном для мыслей.

Иногда звякала ложечка о фарфор, иногда кто то смеялся, негромко, словно боялся нарушить это хрупкое равновесие уюта.

Вильям сидел напротив меня, держал чашку обеими руками, но почти не пил. Кофе давно остыл, а он все смотрел в темную поверхность, как будто пытался найти нужные слова.

Плечи сведены, челюсть напряжена, взгляд то и дело поднимался к ней, и тут же уходил в сторону, к окну, к стене, куда угодно – лишь бы не задержаться слишком долго.

Он выдыхает, почти уверенно, — Ты нравишься мне, – я отпускаю чашку, удивленным взглядом разглядывая его лицо.

Вильям смотрел на меня, пытаясь найти ответ на моем лице. Прикусываю губу.
Я догадывалась об этом, размышляла и понимала. Понимала, что мне придётся расстроить его.

Вильям с первого дня смотрел на меня иначе. Запоминал мелочи, каждое слово, и каждый раз пытался дотронуться.
— Вильям, ты хороший друг, правда, – руки находились почти под столом, на коленях. Пальцы перебирали друг друга, от напряжения.

Чувство вины возрастает больше и больше, становясь тяжелее. Он молчал несколько секунд, а потом слабо улыбнулся, специально.

— Я догадывался, – пожимает плечами, прокручивая серебристое колечко на одном из пальцев.

Обстановка стала напряженнее, молчаливее, он думал о чем то своем, а я думала о том, что любила другого.

И самое трудное в невзаимной любви – не отказ, а принятие. Осознание, что не сможешь стать тем самым человеком, как бы сильно ни хотел.

Неожиданно к этому, в кафешку залетает Руби, это что, мое спасение от неловкости?

— Ух ты, ребята, – подходит к нам, с улыбкой на лице. Её руки обнимают мою шею со спины. Руби всегда была тактильной девушкой.

Напряжение будто развеялось в воздухе, Вильям оживился при виде подруги. Она отходит к меню заказов, а я замечаю его интерес парня к ней.

— Там такой красивый администратор, – с шаловливой усмешкой тараторит Руби, усаживаясь рядом с ним.

— Рубии, – я смеюсь, с интересом разглядев того самого за административной стойкой.
— Обычный, – подруга отмахивает рукой, аля «ты ничего не понимаешь».

Последние полчаса мои друзья оживились за разговором между друг другом, а я только иногда встревала несколькими фразами или смехом.

Было бы хорошо, если бы Вильям затмил свои чувства, так хотя бы чувство вины будет не таким сильным.

Дневное тепло ещё держится в воздухе, но чувствуется лёгкая прохлада. Солнце садится мягко, без летней резкости, окрашивая небо в спокойные золотисто-розовые оттенки.

Я прохожу мимо гостиной, где сидел отец, как обычно. С того дня мы и не разговаривали, никто не пытался. Меня все ещё била обида, поэтому первой я не подойду.

Мама заходит в мою комнату, делая вид что она поправляет шторы.
— Почему ты не разговариваешь с отцом? – почти нежно спрашивает она, наблюдая за мной. А я сидела на кровати, облокотившись о стену спиной, ноги согнуты под себя, укрыты легким пледом.

— Это он не разговаривает со мной, – садится на край.
— Это неправильно, – качает головой, – Он заботится о тебе, переживает.

Улыбаюсь, но эта улыбка была типа «я знаю правду, а ты мне врешь сейчас».
— Забота - это не крики о том, какая твоя дочь глупая.

Отворачиваюсь, дав понять что разговаривать об этом я больше не хочу. И первая я к нему не подойду, точно.

Мама с понятой позицией, пожимает плечами, а после того уходит, оставляя мою дверь плотно закрытой.

На следующий день в колледже Вильяма не было, хотелось бы знать, что я не виновница этому.
Но я почувствовала облегчение, когда он пришел на третью пару.

Садится рядом, по телу пробежала легкая дрожь.
— Привет, – легко говорит он, даже уголки губ дрогнули вверх.
— Привет, – киваю, снова отворачиваясь к телефону. Хотя..интерес присутствует.
— Почему ты так поздно пришел?
— Проспал, – я улыбаюсь, ощущая как тяжесть покидает меня.

Через несколько минут начнется физика.
— Слушай, прости за вчера, я.. – он прикладывает палец к моим губам, типо «тсс».
— Все хорошо, я все понимаю, мы будем друзьями, – замолкает, наблюдая за дверным проемом, — Если хочешь.

— Да, хорошо, – киваю ему, вежливо улыбаясь, но тут же успеваю расстроиться, ведь в аудиторию заходит Патриция Анн.

Истощена после двух пар этой «чудо» женщины, кисти болели от вечной писанины, даже во рту пересохло.

Сумка вяло весела на плече, иногда задевая мою ногу, и от этого она перекручивалась несколько раз.

— До завтра, – свободно проговаривает Вильям, я киваю ему, помахав рукой.

Мой рот был вроде буквы «О», когда я после разворота в другую сторону замечаю Пэйтона.

Стоял, оперевшись о перила ступенек, в руках пачка сигарет, которая тут же была засунута в карман жилетки.

— Ты что, меня ждешь? – подлетаю к нему с улыбкой. Он открывает свои руки, и я конечно же не отказываюсь от теплых объятий с ним.
— Решил встретить тебя, - крепкая, теплая рука проходит по спине, прижимая меня крепче к себе.

Я смеюсь, вдыхая его запах туалетной воды, хотя сигареты уже ощущались больше.
— А говорил что у тебя дела, - немного отстраняюсь от него, но его руки все еще находились на моей спине.

— По тебе соскучился, – щеки краснеют, улыбка рядом с ним не спадает, и который раз приятное чувство рядом с ним разливается во мне.
— Пойдем, – кидает окурок в мусорку рядом, хватая меня за руку, переплетая наши пальцы вместе.

Мы разворачиваемся, и я снова замечаю Вильяма, который смотрел на нас. Я глубоко выдыхаю, смотря в его сторону. Но он успевает отвернуться и уйти.

К тому времени, как Пэйтон повернулся в ту сторону, Вильяма там уже не было.
— Мне тебе такое рассказать нужно! – Пэйтон смотрит на меня с интересом, приподнимая одну бровь.

— Вильям признался мне в чувствах, - теперь он уже приподнял обе брови.
— Пусть зёнки не таращит, занята уже.

И сказал он это так серьезно, что это заставило меня не то что бы улыбнуться, а рассмеяться.
— Я догадываюсь кем, – молю, скажи «ты занята мной».

Пэйтон подмигивает, и мы продолжаем медленными шагами приближаться к моему дому.
— А ты ему что?
— Я сказала, что он хороший друг, и всё.
— А он что?
— Тему закрыл.
— А ты что? – как только я хотела ответить, я поняла, что он надо мной издевается.
— Пэйтон!
— Я, – самодовольно улыбается, а я глубоко вздыхаю.
— Ты издеваешься надо мной, – почти скулю.
— Ни в коем разе, – смеется.

Мы находились перед моим подъездом, совсем не стесняясь того, что нас увидят те самые сплетницы с лавочек.

Мои руки были на его шее, сцепившись сзади пальцами.
— Завтра в военкомат, – почти тихо произносит он, а я снова чувствую тяжесть.
Лицом прикасается к моей ключице, улаживаясь на мне.
Томно выдыхает, показывая то как ему тяжело сейчас.

— Все будет хорошо, – пытаюсь утешить, хотя самой моментами от этой новости хотелось зарыдать.

Его теплые губы оставляют маленький, мокрый поцелуй на шее, потом второй. Медленно, очень медленно он оставлял совсем короткие чмоки.

Дрожь по телу проходила постепенно, с ноги до головы каждая клеточка тела покрывалась мурашками, и он тоже это чувствовал.

В животе завязывался легкий узел, но мы стояли посреди улицы.
— Пээйтон, – нервно протягиваю я, а он отстраняется, хватая двумя пальцами мои красные щеки.

Конечно бы, мне хотелось что бы это продолжалось вечно. Вечно и бесконечно ощущать его тепло рядом, но мы все ещё оставались друзьями, но мы все ещё молчали о чувствах. Если он чувствовал.

— Беги домой, – все ещё продолжал улыбаться, как и я.
Пэйтон приблизился к моему лицу, оставляя очень быстрый чмок на моих сухих губах.

Замечая, как из поворота выходит пожилая женщина, мы спешим отойти друг от друга.
— Пока, – улыбаюсь, заходя в подъезд.

И даже находящийся отец дома не испортил мне настроение.
Сердце не успевало за радостью. В груди появилось очень щекочущее волнение, которое поднимается выше, к горлу, к улыбке, которую невозможно скрыть.

Как будто я готова прыгать по этой комнате, мысли скачут, как искры. Его прикосновения остались на моей коже, мокрые следы не посмели сохнуть.
Я улыбалась, очень довольно и искренне.

тгк — paytfnfks. ( ссылка в био ), новости про фанфик, видео с пэйтоном, обсуждения, разговоры и другие рекомендованные фанфики к вашему прочтению.