Руки, что держат власть | Payton Moormeier

От лица Элизабет

Утро вышло таким, каким бывают редкие, тёплые подарки: свет скользил по занавескам, и я проснулась, потому что солнце целило прямо в глаза. Повернула голову — и замерла: Пэйтон сопел, уткнувшись носом в мою грудь, кудри рассыпались по подушке. Я не удержалась — провела руками по его волосам, и мир на секунду перестал вертеться вокруг дел и планов.

«Не смей», — пробормотал он ещё в полусне, но не отстранился.

От лица Пэйтона

Солнце разбудило меня резким светом, а рука, скользнувшая по голове, растянула сон. Это была она — Элизабет. Просыпаться рядом с ней стало чем‑то привычным и опасно приятным. Я не собирался выдавать это, но что‑то внутри меня тянуло к ней чаще, чем к мимолетным связям.

— Ты рано, — сказал я, пытаясь звучать хладнокровно, но в голосе слышалось тепло. — Хорошо спала?

— Лучше не скажешь, — ответила она, и её пальцы снова запутались в кудрях. Я не стал притворяться строгим: позволил себе улыбнуться.

Я начал разговор первым, потому что вчерашняя резкость висела в воздухе.

— Прости за то, что я был груб вчера, — тихо сказал я. — Не хотел давить.

Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, почти улыбнулась:

— Пэйтон Мурмаер извиняется? Вот это поворот, — прохрипела она, и в голосе промелькнула искра довольства.

Она поцеловала меня в щёку, потом встала и ушла вниз. Я наблюдал за её фигурой, и в груди снова что‑то защемило от невозможности назвать это иначе, кроме как интересом.

От лица Элизабет

Гостиная была в своей обычной суетливой гармонии. Люди занимались своими делами, но атмосфера — тонкая и напряжённая — держала нас на краю. Я думала о том, что вчера произошло, но решила не задерживаться. Только спустилась — и Сиерра устроила сцену. Её голос режущим ножом прорезал воздух:

— Ты что, спала с ним? — захлёбисто бросала она, демонстративно закидывая глаза.

Я не стала церемониться — злость накапливалась, и вырвалось в ответ:

— Ты просто завидуешь, потому что тебе не с кем трахаться, — холодно, прямо, без тени смущения.

Райли и Несса рассмеялись, и удары смеха их поддержали: Сиерра покраснела, а парни в гостиной — залились смехом, как шквал, который смыл её слова.

Пэйтон услышал и улыбнулся как будто гордо. Потом встал, пытаясь сгладить накал:

— Хватит драмы. Пора отдохнуть, — сказал он спокойно. — Съездим на пару дней в загородный дом. На природе отключимся от всего.

— Поехали, — подхватили другие, и в комнате сразу вспыхнуло оживление: суета сборов, шутки, мелкие придирки.

Я пошла собирать вещи. В багажнике моих мыслей — и план мести, и обещание отдыха. Я выбирала аккуратно: бельё, которое не стыдно было бы показать, но и не кричащее о себе. Пэйтон подошёл ко мне сзади, его дыхание обожгло шею, и я услышала его тихое замечание:

— Красивое нижнее бельё пригодится на отдыхе.

Я просто усмехнулась, не оборачиваясь. Он не удержался — притянул меня к себе, и поцеловал. Поцелуй был тёплый, сначала лёгкий, как обещание, потом глубже: губы нашли привычный ритм, прикосновения — точные и знакомые. В нём не было суеты; в нём были и желание, и обещание чего‑то более сложного, чем просто игра.

Когда он отошёл, сказал привычную фразу и вышел из комнаты, я осталась одна с мыслями. В последнее время я перестала полностью понимать, что между нами происходит — смесь власти, игры, искры, которую ни один из нас пока не назвал вслух. Но в сердце уже зародилось ожидание: такой отдых обещал быть куда более опасным и интересным, чем любое задание.

______