4.2
– Да, конечно, – ответил управляющий. – Он придет в семь. Обычно смена начинается в пять, но я предчувствовал, что сегодня здесь будет тихо. Вы его подруга?
– Можно так сказать, – отозвалась я и с облегчением выдохнула. – Я не собираюсь отвлекать его от работы, вы не подумайте. Просто хотела поговорить, когда у него будет перерыв.
Управляющий широко улыбнулся.
– Пэйтон ни разу не опаздывал на работу. Я не буду возражать, если он пять минут поговорит со своей можно так сказать подругой.
Я слабо улыбнулась в ответ, после чего управляющий пошел поприветствовать парня и девушку, которые добрались до ресторана, не побоявшись непогоды.
Бармен – седеющий мужчина средних лет в галстуке и жилетке поверх белой рубашки – мотнул подбородком в мою сторону. Он выглядел как актер массовки из фильма с Фрэнком Синатрой. Обходительный и обаятельный, словно из другой эпохи.
– Хотите чего-нибудь, мисс?
– Кофе, пожалуйста.
К стойке подошла та же официантка, что обслуживала меня вчера – высокая прическа, большие сережки-кольца.
– Господи, сегодня тут тихо, как на кладбище, – проговорила она. – Три водки-мартини, Винс. Две для посетителей, и одну для меня, чтобы в этой смене был хоть какой-то смысл!
– Хорошая попытка, Лив, – пробормотал Винс, ставя передо мной стакан с кофе. Пока он наливал в шейкер водку – на двоих, – я обернулась к официантке.
– Можно задать тебе вопрос?
– Конечно, – ответила она. – Времени у меня куча.
– Ты давно работаешь с Пэйтоном?
На ее лице тут же засияла улыбка.
– Примерно год, каждый вечер пятницы и субботы. Это просто пытка!
– Пытка?
Она уперла кулачок себе в бок, а другой рукой облокотилась на стойку.
– Ты его видела? Он же прекрасный образец мужской привлекательности! Я до сих пор пытаюсь забрать его домой насовсем. Но приходится ограничиться тем, что он мой лучший друг.
Я улыбнулась, поднося кофе к губам.
– Я скорее спрашивала о его характере.
Олив посмотрела на меня непонимающим взглядом.
– Ну, какой он человек? – перефразировала я.
– Ой, дорогая, он лучше всех. По-настоящему хороший парень. Видит бог, таких слишком мало! По крайней мере, рядом со мной.
Винс поставил на поднос Олив два идеальных мартини.
– Ты разбиваешь мне сердце, Лив.
Она фыркнула.
– Ты женат дольше, чем я на свете живу, старичок!
Олив ткнула в меня пальцем.
– Она спрашивает про нашего Пэйта. Расскажи ей, Винс.
– Он готов отдать тебе свою рубашку, даже если она у него последняя.
«Это внушает оптимизм», – подумала я, стараясь не слишком обнадеживаться.
– А к чему все эти вопросы? – в дружелюбный тон Олив закрались подозрительные нотки. – У него что, какие-то проблемы?
– Нет-нет, ничего такого.
Никакой правдоподобной лжи в голову не шло, поэтому я пожала плечами и широко улыбнулась:
– Просто я, кажется, тоже хочу пойти с ним домой.
– Ха! Какая ты молодец! – воскликнула Олив и многозначительно мне подмигнула. Подняв поднос, она наклонилась ко мне. – Удачи, милая. Буду держать за тебя кулачки. Или страшно ревновать, одно из двух.
Я ожидала Пэйтона, медленно попивая кофе и набивая рот бесплатными хлебцами, которые Винс поставил передо мной. Он показался ровно в шесть пятьдесят, а в семь был уже на рабочем месте. Он сразу же занялся делом, взяв в руки поднос и принявшись убирать со стола остатки чьего-то ужина.
Я собралась с духом и, встав со стула, направилась к нему.
– Привет, – произнесла я.
Пэйтон оглянулся через плечо. Потом оглянулся еще раз. На мгновение в его темно-карих глазах зажглась искорка. Потом он нахмурился и вернулся к работе.
– Что ты тут делаешь? Так понравилась паста, что теперь жить без нее не можешь?
– Мне надо с тобой поговорить.
– Я только пришел. У меня не будет перерыва до девяти.
– Да, но тут почти никого нет, – заметила я. – И у меня к тебе важное дело.
Закончив убирать со стола, Пэйтон выпрямил спину и бросил нерешительный взгляд на управляющего, который болтал с Винсом за барной стойкой.
– Дай мне секунду, – сказал он и мотнул подбородком в сторону столика на двоих в дальнем углу. – Я сейчас подойду.
Я кивнула и села за стол. В стаканчике мерцала свеча. Подошла Олив и убрала второй комплект приборов. Она как раз рекомендовала мне суп с пастой и фасолью, когда на второй стул опустился Пэйтон.
– Привет, Лив.
В этих простых словах и улыбке Пэйтона сквозила нежность.
– Привет, дар-огой, – проворковала она и заговорщицки мне улыбнулась, прежде чем уйти.
– У меня всего пять минут, – сказал он.
– Я заказала суп, – выпалила я.
Пэйтон нахмурил темные брови – они не отличались по цвету от его тёмных волос.
– Мне тебя с этим поздравить?
Я покачала головой, чувствуя, как к щекам приливает краска.
– Я просто не знала, хочешь ли ты есть. Заказать тебе что-нибудь?
Он нахмурился еще сильнее.
– Я же работаю. Теоретически. Почему ты до сих пор в Нью-Йорке? Я думал, тебе пришлось вернуться в Вегас.
– Я собиралась вернуться. Но я не хочу этого делать.
У меня внезапно пересохло в горле. Пэйтон смотрел на меня, как на инопланетную форму жизни, причем вражески настроенную. «Ничего не получится», – подумала я, а потом задалась вопросом, действительно ли мне это нужно. Может быть, он та еще сволочь. Возможно, Олив и Винс ошибались насчет него. Не исключено, что мое первое впечатление тоже было неверным. Обычно, когда дело касалось новых знакомств, инстинкты меня не подводили, но, кто знает, вдруг на этот раз они дали сбой – как и все остальное в этой кошмарной поездке.
Но заглушая все мысли о Пэйтоне, мои инстинкты кричали, что я должна остаться в Нью-Йорке. В Вегасе мне было нечего делать, а мысль о возвращении в Филадельфию казалась слишком болезненной. Я знала: мой графический роман хорош. Его могут принять. Мне всего лишь нужно было немного времени, чтобы его подправить. Убедив себя в этом, я немного успокоилась.
Сложив руки на столе, я наклонилась поближе к Пэйтону.
– У меня есть предложение.
Пэйтон откинулся на спинку стула.
– Слушаю.
– Я хочу быть твоей соседкой по комнате.
У него округлились глаза, и я заметила, как его кадык дернулся под воротником белой рубашки.
– Ты хочешь быть моей соседкой по комнате, – повторил он очень тихим голосом, что прозвучало немного странно.
– Совсем ненадолго, – добавила я. – Не думай, тебе не придется жить со мной целый год. Месяц, в крайнем случае два, пока я не разберусь со своими делами. А потом я навсегда оставлю тебя в покое.
Он молча смотрел на меня с минуту, показавшуюся мне бесконечностью, а потом моргнул и коротко рассмеялся, словно не веря своим ушам.
– Ты хочешь быть моей соседкой по комнате, – еще раз произнес он.
– Да.
– В моей студии площадью тридцать семь квадратных метров?
– Ну да…