5 глава
Он не любил шумные залы.
Слишком много лиц, лишних голосов, фальшивых улыбок. Но сегодня Пэйтон стоял в галерее, освещённой мягким светом, и слушал, как над головами гостей переливается приглушённый смех и глухие тосты.
В центре зала, под стеклом, лежал артефакт, вокруг которого уже неделю шли разговоры — кинжал из времён французского двора, инкрустированный чёрным жемчугом.
Он пришёл не ради него.
Он пришёл — ради неё.
После аукциона он знал, что это не конец. Люди вроде Аделин не появлялись случайно. Они выбирали свои места и моменты, как шахматисты выбирают ходы.
И сегодня — её ход.
Пэйтон стоял у стеклянной витрины, делая вид, что изучает кинжал. На самом деле он чувствовал — не взгляд, не дыхание — присутствие.
Тонкое, почти электрическое.
Она была здесь.
Он не оборачивался. Просто позволил взгляду скользнуть по отражению в стекле. И увидел.
Аделин.
Она двигалась между гостями легко, словно сквозь воду. На ней было платье из тёмно-зелёного шёлка, которое почти сливалось с тенью. В руках бокал шампанского, на губах лёгкая улыбка — слишком уверенная для той, кто просто гость.
Он улыбнулся сам — едва заметно.
Она тоже видела его. Конечно. Она всегда видела.
Секунды тянулись, пока она подошла ближе.
Остановилась рядом, будто случайно. Её отражение в стекле появилось рядом с его — два лица, разделённые лишь прозрачной гранью.
— Кинжал из Лионской коллекции, — сказала она тихо, будто просто комментирует выставку. Голос низкий, спокойный. — Его история куда интереснее, чем думают.
Пэйтон не повернул головы.
— Сомневаюсь, что вы пришли ради истории.
Она улыбнулась.
— А вы — ради артефакта?
— Нет, — ответил он спокойно. — Ради того, кто всегда приходит первым.
Ненадолго воцарилась тишина. Вокруг смеялись, звенели бокалы, но их мир сузился до отражения в стекле.
Её взгляд скользнул к нему, изучая, словно решала задачу.
— Значит, вы наконец решили выйти из тени, Мурмаер, — произнесла она почти шепотом.
Он посмотрел на неё в отражении, глаза встретились.
— Вы ведь не любите, когда вас ждут, Вэл.
Она сделала глоток шампанского, будто скрывая усмешку.
— Возможно. Но вы удивили. Обычно вы не даёте себя видеть.
— Иногда стоит нарушить правило, чтобы убедиться, что легенды не преувеличены.
Она приподняла бровь.
— И как результат?
Он повернулся к ней.
— Преувеличены. Но не слишком.
Она чуть усмехнулась, впервые глядя прямо ему в глаза.
— Осторожнее, Мурмаер. Иначе вы начнёте мне нравиться.
Он тихо рассмеялся.
— Вы ведь не из тех, кто позволяет себе слабости.
— А вы — не из тех, кто их не провоцирует.
Его смех стих. В глазах мелькнула искра, короткая, как вспышка камеры.
Она отвела взгляд первая, будто не придавая значения.
— Говорят, этот кинжал принадлежал женщине, которая предала собственного короля, — сказала она, возвращаясь к стеклу. — Его хранили как символ верности. Иронично, правда?
— Верность — редкий артефакт, — тихо произнёс Пэйтон. — Особенно среди воров.
Она посмотрела на него снова.
— Вы считаете нас ворами?
— Нет, — ответил он. — Я считаю нас коллекционерами чужих тайн.
На секунду её лицо стало серьёзным.
Их взгляды встретились вновь, и мир за спиной исчез.
Только стекло, отражение и дыхание.
А потом кто-то позвал её по имени — Марион Роуз, то самое поддельное.
Она повернула голову, улыбнулась, и всё снова стало обычным.
Она отпила из бокала, поставила его на край витрины и прошептала:
— До встречи, Мурмаер.
— До скорой, Вэл, — ответил он, не двигаясь.
Она ушла.
Тихо, будто растворилась в толпе.
Он остался у стекла, глядя на кинжал, но в отражении видел уже не металл, а её лицо.
И понял — теперь это не просто соперничество.
Теперь это охота.
Позже, когда зал опустел, Пэйтон вернулся к витрине.
Секьюрити уже обсуждали детали охраны, но он заметил то, чего не видел никто другой.
На стекле, едва заметно, был след — маленький отпечаток пальца.
Не на стекле витрины, а изнутри.
Он усмехнулся.
— Ты всё-таки не удержалась, Вэл.
Вытянул телефон, включил камеру — и сделал снимок.
Следы нужно хранить. Даже если они ничего не доказывают.
Особенно если ничего не доказывают.
Выйдя на улицу, он вдохнул прохладный воздух. Город был тих, но в этой тишине звучало эхо их разговора.
Он не ошибался: она играла по своим правилам, но он знал, как их читать.
Пэйтон достал телефон, открыл записную книжку и добавил строку в свой личный файл:
*Вэл. Умна. Осторожна. Опасна.
Прикоснулась к кинжалу — значит, что-то ищет.
Следить. Не вмешиваться.
Пока.*
Он убрал телефон, засунул руки в карманы и пошёл прочь от галереи.
Дождь начинал снова.
Каждая капля будто отбивала ритм их новой игры.
Он знал, что снова её увидит.
Не потому, что хотел.
А потому, что всё в этом городе вдруг стало вращаться вокруг её имени.