ночь
Ночь в Лос-Анджелесе была прохладной, но спокойной. Город наконец-то замолчал — исчезли крики студентов, звон телефонов, громкая музыка. Осталась только улица, редкие огни и шелест её шагов по асфальту.
Т/и накинула худи поверх пижамы и вышла на улицу. Просто пройтись. Очистить голову. После тяжёлого дня и притворной улыбки перед Шарлоттой ей было нужно хоть немного тишины.
Она шла вдоль кампуса, когда услышала щелчок зажигалки.
— Не спится, зайка?
Голос, который врезался в сознание за последние дни. Пэйтон.
Он стоял в тени, прислонившись к стене, сигарета едва тлела в пальцах. Его силуэт был расслабленным, ленивым, уверенным — как всегда.
Т/и остановилась, сердце сжалось.
— Просто гуляю, — тихо ответила она и сделала шаг, собираясь пройти мимо.
— В одиночку? В нашем районе? Смело, — хмыкнул он. — Или ты всё ещё надеешься, что я вдруг стану добрым рыцарем и провожу тебя до дверей?
Она остановилась. Обернулась.
— Нет, — сказала холодно. — Я уже поняла, каким ты стал.
Он приподнял бровь, с интересом посмотрел на неё.
— Каким же?
— Пустым, — сказала она, голос дрогнул, но не сорвался. — Из тех, кто прячется за грубостью, потому что боится признать, что сам сломан.
Пэйтон замолчал. Секунда — пауза, почти тяжелая. Потом он усмехнулся, сухо, с нажимом.
— Глубоко копаешь, малышка. Только не забудь, что такие, как ты, здесь долго не держатся. Особенно если начинают умничать.
Он бросил окурок, раздавил подошвой, не сводя с неё взгляда.
— Спокойной ночи, — бросил он, проходя мимо. На секунду его плечо задело её. Слишком близко. Слишком холодно.
А она так и осталась стоять. Руки сжались в кулаки, дыхание было рваным. Под худи, у груди, кулон жёг кожу.