Chapter fourteen
Архитектура Сан-Диего мало чем отличалась от Шарлотта, разве что высотных зданий было чуть больше. Проезжая мимо разноцветных домов, я непроизвольно улыбнулась. Теперь я не чуть не жалела о том, что Райли нахально вломилась в мой дом еще вчера и не смогла держать язык за зубами. Пока я с большим интересом глядело в окно, прислонившись щекой — блондинка мирно посапывала рядом на сиденье, забавно морщась во сне и ища удобное положение, что бы спрятать глаза от яркого солнца. Ехать пришлось недолго и уже через двадцать минут мы оказались около гостиницы. Я легонька начала трясти Хьюбэку за плечи, шепча о том, что бы она просыпалась.
— Мы что уже приехали? Я все проспала? — она разлепила заспанные глаза и выпрямилась, поднимая руки вверх, что бы размять спину, зевнула.
— Да, мы приехали в гостиницу. Скажи спасибо, я могла не будить тебя.
С каждой секундой автобус пустел, а вот столпотворение вокруг него с разом увеличивалось. Я мельком посмотрела на шатена, увлеченно о чем-то беседуя с парнями и смеясь, но он тоже взглянул меня, и тогда легкая улыбка проскочила на моем лице.
— Я уже в восторге от этого уикенда! Пять дней в Сан-Диего, что может быть лучше? — по ней и не скажешь, что она только встала, ведь резко откуда-то нахлынуло куча эмоций и энергии.
Все буйно направились ко входу внутрь здания, пихая и расталкивая друг друга, словно им бы не хватило мест для ночлега.
— Подойдите все сюда! — грубый и властный голос преподавателя откликнул всех учеников. Уже через долю секунды вокруг мужчины образовалась толпа подростков, выжидающе смотревшего на него. — Сейчас мы распределим вас в номера по четыре человека, а через час идем на ужин.
Форд Каспер — учитель физкультуры и наш сопровождающий в этой поездке. По его грубому голосу и серьезному виду можно подумать, что он беспощаден и агрессивен, но это, только, кажется. Ведь он был самым молодым учителем в школе: 27 лет — жизнь бьет ключом, и кто, как не он понимает современную молодежь, их предпочтения и вкусы. Так что все были только «за», когда узнали, что он поедет с нами, особенно девушки...
***
— Какого черта Пэйтона и Энтони заселили к нам в номер? — я мерила комнату шагами, возмущенно всплескивая руками. Взгляд бегал по всем уголкам.
— Я не знаю, Джесс, но это не так плохо, как кажется.
Я фыркнула и направилась в ванную, что бы остудить красное лицо от возмущения и пока я находилась там, то в наш номер уже завалились парни, занимая кровати напротив наших.
— Не ожидал увидеть тебя здесь, — шатен оголил белоснежные клыки, довольно улыбнувшись.
— А я не ожидала, что вы будите с нами в одном номере, — съязвила я.
— Почему передумала? — спросил Энтони, доставая из чемодана две пары разноцветных кроссовок, а затем поставил их около входной двери.
— Я ее уговорила, — девушка сделала довольное лицо, гордо задрав подбородок, постучала три раза кулаком по грудной клетке.
— Похвально! Энт, предлагаю прогуляться по гостинице до обеда, — Пэйтон направился к двери, а когда открыл ее, то остался в дверном проеме, бегая взглядом по комнате и нам.
— Что, не терпится подцепить какую-нибудь чиксу? — Ривз последовал в сторону шатена, постучав его по спине.
— Пошел к черту!
Парни смеясь покидают комнату, а их голоса слышны еще до того момента, пока они не заходят в лифт. Я взглянула на Райли, которая еще кидала смешки с этой ситуации.
— У Ривза явные проблемы с юмором, он слишком озабочен!
— Ага, — подтверждаю кивком головы, приземляясь на кровать. Мягкая.
— Что-то случилось, Джесс?
— Все нормально, просто устала за день.
— Понимаю, но..., — блонди замолчала на мгновенье, а потом мечтательно улыбнулась, прикрывая глаза. — Завтра начинаются наши выходные. Мы с тобой должны побывать везде, где только можно!
— Денег, я не взяла с собой много денег, Райли. Так что все, что я могу себе позволить — наблюдать со стороны и советовать тебе.
— Слушай, Джесс, так не пойдет. Ты обязана купить хоть что-то! Позволь поделиться с тобой половиной суммы, отдавать не нужно, мы же подруги. Пожалуйста...
— Нет, прости, я так не могу.
***
Тихие улочки все еще освещало солнце, постепенно заходя за горизонт. Под вечер людей было не так много, но все же «милые» парочки проходили мимо нас, держась за руки, смеясь и улыбаясь во весь рот. Райли пыталась запечатлеть каждый шаг, сделанный ею: фотографируя на компактную камеру все, что угодно.
— Если ты будешь фотографировать все подряд, то до конца поездки памяти не хватит, — шикнула я девушке, прерывая ей удачный кадр.
— Блин, Джесс! — воскликнула та, топая ногой. — У меня еще телефон есть, — она достала его из неоновой бананки, которая еще больше переливалась на заходящем солнце, тряся перед самым моим лицом, ухмыляясь.
Милое заведение встречало нас небольшой вывеской «La Gran Terraza», оно совсем рядом располагалось с уютной гостиницей. Так близко, что его можно было рассмотреть возле самого выхода. Это была небольшая кофейня с одним залом, внутри которого стояли рядами круглые столики. Весь зал был в светлых и нежных тонах: столики были накрыты белыми, как взбитые сливки, скатертями, обои были цвета какао с молоком, а простенькие стульчики были светло-светло-желтыми. На стенах висели различные картины в духе модернизма, полные нежно-розовых, светло-желтых и небесно-голубых цветов.
— Так, это столик наш!
Блондинка сорвалась с места, как только мы вошли внутрь. Распихивая всех подряд, что получала в адрес недовольные возгласы, а иногда и не очень приятные слова, она заняла столик почти в самом центре.
— Смотри куда прешь, ненормальная! — возникала рыжая из-за того, что Хьюбэка нечаянно задела ее плечом.
Проигнорировав колкость стервы, Райли улыбалась во все зубы своей маленькой победе, подзывая меня рукой.
— Девчонки, думаю вы не против, если мы присоединимся к вам.
Три парня бесцеремонно и вальяжно уселись рядом с нами, беря в руки лежащее на столе меню.
— Вы бы все равно сели, даже если ответом было бы — нет, — Райли констатировала факт, сложа руки на груди.
— Это называется — толерантность, моя дорогая, — объяснил Ривз.
— Или наглость.
Меню было разнообразным: глаза разбегались то на картинки десертов, то на что-то мясное, то на напитки. Но выбрать нужно было что-то одно, а определиться трудно.
— Давайте закажем всеми любимую пиццу, — предложил Ричардс, облизывая губы, на что все дали положительный ответ.
— Куда хотите сходить за эти пять дней? — шатен оглядел всех сидящих за столом, оставляя взгляд на мне. Впиваясь им в мои глаза, снова что-то в них разыскивая.
— La Jolla Strip Club.
— Кто бы сомневался, Ривз, — усмехнулся Пэйтон, закатывая глаза.
— Парк Бальбоа — это рай на земле, — блонди мечтательно заулыбалась, прикрывая глаза.
— А ты, Джессика?
— Хочу в Лос-Анджелес.
— Если ты сводишь меня в парк, то клянусь, что свожу тебя в Лос-Анджелес.
— Договорились, Райли.
***
Когда на улице появляются сумерки и все засыпают, кто-то наоборот начинает жить и чувствовать. Ища свое отражение в луне, словно в зеркале. И никто и не что не испортило бы этот момент, если бы не неожиданная ломка...
Сильнейшая боль, пронизывающая все тело — персональный ад. Тело прогинается настолько сильно, что кости вот-вот сломаются. Я закусываю зубами одеяло, пытаясь не закричать и не разбудить ребят. От такого давления начинает сводить челюсть, а слезы давно скатываются из глаз маленькими брильянтами, сверкая от света луны. Пытаюсь достать до рядом лежащего рюкзака, но снова резкая боль и я отпрянываю назад. Но я не должна сдаваться! Просто не обязана. Я не хочу гребаной смерти, только не сейчас... Снова делаю попытку дотянуться до рюкзака и хватаю его за лямку, подрываясь с кровати, но стараюсь не шуметь. Каждый чертов шаг дается с большим мучением. Рука болит из-за того, что я укусила ее, пытаясь сдержать болезненный крик. Оказавшись в коридоре — бегу со всех ног, совершенно не задумываясь куда и забегаю в какую-то пыльную кладовую.
Нащупав выключатель, нажимаю со всей силой, мыча от боли в руку. Ноги подкашиваются и я падаю на пол, катаясь из стороны в сторону, как сумасшедшая. Надо собраться! Взять себя в руки! В области укуса давно стекает струйка крови, а во рту образуется металлический привкус, но я не ослабеваю «хватку». Молния переднего кармана разрывается на две части, а замок отлетает куда-то в сторону. Глаза горят, а тело трясется от адской боли.
Я начинаю биться в конвульсиях, а из груди все таки вырывается крик: такой приглушенный, полный боли и страдания. Я готова была вырвать сердце из своей груди, что бы не чувствовать этой боли, готова была с разбегу удариться об стену головой, выпрыгнуть с окна, попасть под машину, все варианты в тот момент были хороши.
Как попало, полной пелены слез делаю неаккуратные дорожки. Осталось найти что-то длинное и круглое. Начинаю оглядывать комнату в поисках, а на карачках ползать из угла в угол. Это страшно. Чертовски страшно и больно. Наконец найдя в куче всякого хлама ручку без стержня, без каких либо колебаний начинаю все вдыхать в себя. Еще минуту я прерывисто дышу, а слезы без остановки скатываются из глаз. Я сломлена, я будто мертва. Это просто тело, измотанной тело чем только можно.
«—Бедная, бедная девочка...»
Снова этот чертов голос и эта фраза взялись из неоткуда, давя на расшатанные нервы, я зажмурила глаза, чувствуя бешеный стук своего слабого сердца.
«—Обернись, Джессика!
Посмотри на меня!»
Я словно под гипнозом поворачиваю голову, открываю глаза и вижу ее: она сидит напротив меня, опершись о стену и раздвинув ноги на ширине плеч. Смотрит своими бледными глазами на меня, все с той же дьявольской ухмылкой.
— Нет, нет, нет. Ты всего лишь плод моей фантазии. Просто галлюцинация! Тебя не существует.
Мотая головой из стороны в сторону, прикрывая лицо руками.
— Уходи! Убирайся! Оставь меня в покое! — умоляюще кричу я и убираю руки с измученного лица. Ее нет. Она исчезла. Облегченно вздыхаю и опрокидываю голову назад, прикрывая глаза. Рот слегка приоткрыт.
Я принимала... Но такой уж я человек: стоит немного принять, тут же это покажется классной идеей... И через сутки идея все еще кажется классной: тогда я ползаю по ковру в поисках завалявшейся таблетки... Спустя какое-то время я стала понимать, что потеряла контроль... Я начала ненавидеть себя.
Я сидела так несколько часов. В голове не было никаких мыслей, а в теле никаких сил, но мне стоит возвращаться домой, что бы никто ничего не увидел. Тело все еще плохо слушалось, а меня раскачивало из стороны в сторону, словно старый маятник... Так, на ватных ногах я дошла до номера, а потом завалилась на свою кровать мгновенно засыпая из-за сильного стресса.
Я считаю, что все наркоторговцы людоеды и каннибалы. И еще хуже. Потому что убийца отнимает у человека жизнь, а наркоторговец отнимает у человека еще и душу. Но тут я сама виновата...