XXI.
Я сидела на краю кровати, скрестив ноги. Телефон лежал на коленях, экран давно потух, но я всё ещё смотрела на него, как будто если уставиться достаточно долго, он загорится сам и покажет, что всё хорошо.
В комнате стояла глубокая и тяжелая тишина, будто кто-то медленно и незаметно вешал мне на грудь свинцовые гири.
С одной стороны, я привыкла к его молчанию, к тому, как он уходит в себя, не договаривает и всё прячет, но сейчас было по-другому.
Я знала, что если он ушёл к отцу, значит, внутри у него снова началась война. А такие войны у него редко проходят без крови, пусть даже только внутренней.
Пока я сидела и пыталась бороться со своими же мыслями и пыталась успокоить сама себя, я услышала щелчок замка. Когда дверь приоткрылась, я едва не подпрыгнула. Он вошёл медленно, будто весь день пробирался сквозь бурю. Волосы были растрепаны, лицо уставшее, в глазах напряжение, будто он до сих пор в бою. Закрыв за собой дверь, он на секунду прислонился к ней, словно собираясь с силами, и только потом встретился со мной взглядом.
— Прости.— тихо сказал он. — Не хотел, чтобы ты так долго ждала.— Попытался улыбнуться он, только чтобы я не волновалась. Увы, у него не получилось.
Я встала, подошла ближе. Хотела сказать, что всё хорошо, или что я скучала, или что волновалась, но ничего не сказала. Просто положила ладонь ему на грудь. Сердце билось быстро, неровно. Он был явно не в порядке, как бы ни пытался это скрыть.
— Что он сказал? — спросила я, не убирая руки.
— Всё как всегда, — устало выдохнул он. — Якобы переживает. Говорит, что я «не должен был возвращаться».— Он криво усмехнулся, будто с внутренним надломом. — Смешно, правда? Учитывая, что я ещё чуть-чуть и сдохнуть мог.
—Он реально переживает, Винни. Не относись так предвзято, ты просто не видел его вчера.— Начала я, смотря прямо ему в глаза.
—Элис. —Выдохнул он закрывая глаза.— Ты не знаешь отца по-настоящему. Все, что ты видишь— это картинка. Я знаю, что говорю.
Я замолчала, понимая, что он прав и постаралась перевести тему:
— Ты думаешь, всё это подстроили?— Я напряглась, голос сорвался почти на шёпот.
Он кивнул.
— Думаю. И кто бы это ни был, они знали, куда бить. Знали, что меня зацепит. Он прошёл мимо и скинул куртку на кресло. — Но самое странное...— Он остановился, смотря на тумбочку. — что флешка, которую нашли у меня в кармане, была адресована тебе.
— Что? — выдохнула я, застыла, как будто пол подо мной провалился.
Он медленно кивнул.— Твоем имя было написано от руки, чётко. Только твоё. Но его пришлось переложить в другой конверт, моя кровь всё испортила. По крайне мере, врач так и сказал.— Он сел на край кровати, упёрся локтями в колени и сжал переносицу пальцами. — Чувствую себя идиотом.
— Ты не идиот, — тихо сказала я. — Тебя просто подставили. И если флешка была для меня, значит, кто-то хотел, чтобы я что-то узнала. Это мог быть не просто удар по тебе, а через тебя по мне.
Он поднял глаза на меня, его взгляд был уставший.
— Ладно. Завтра с отцом решим, кому это было нужно. Сегодня не получилось.
Я не ответила, лишь подошла ближе и встала прямо перед ним. Я обняла его, перебирая пальцами его волосы, а он молча прижался лбом к моему животу, обвив руками мою талию. Я чувствовала его усталость, как бы он не старался ее прятать. Я знала его слишком хорошо, чтобы не замечать этого. Не по своей воле, но знала.
Он поднял на меня взгляд, осторожно убрал мои руки, начал подниматься. Встав, взял меня за руки и медленно провёл ладонями по ним, будто успокаивая и себя, и меня. Смотрел прямо в глаза, с лёгкой, почти виноватой улыбкой.
Он потянул меня к себе, обнял крепко, уверенно, но в этом было что-то бережное. Его губы коснулись моих, и в этом поцелуе опять смешалось все наши чувства. От него слегка тянуло алкоголем, что было уже вполне привычно.
Его руки скользнули по моей шее, спине, потом ниже — к бёдрам. Всё происходило медленно, будто его руки гуляли по моему телу.
Я упёрлась ладонями в его грудь, ловя воздух и себя на мысли о том, что это странно.
Странно, что я стою вот так, почти растворяясь в человеке, которого когда-то ненавидела. Хотя кого я обманываю, я и сейчас его ненавижу. Просто, видимо, люблю сильнее.
Он в сомнениях отстранился, не отводя от меня взгляда, в котором явно читалось, что он хотел мне что-то сказать, просто не решался.
Он пустил свои руки под мою футболку. Когда я почувствовала его кожей, она полностью покрылась мурашками, а сердце забилось еще бешенее. Его руки снова стали гулять по моему телу так, как желал именно он. И я знала, что мы оба хотели этого, но обоих что-то останавливало.
Он снова сел на край кровати, но на этот раз потянул меня за собой. Посадив меня к себе на колени, он тут же впился в мои губы, дыша тяжело, будто всё это время сдерживался. Мои ноги обвили его торс, тесно прижимаясь, а его руки свободно скользили по моему телу — лениво, будто дразня и пробуя, на что я способна.
Я не осталась в долгу. Решив не отступать, я начала медленно двигать бёдрами, будто отвечая на его игру своей. Почувствовав, как он напрягся, как дыхание его стало прерывистее, я усмехнулась прямо ему в губы, удерживая его лицо в своих ладонях. Он был на грани и знал, что это моя заслуга.
— Элис... — выдохнул он с томной хрипотцой.
Я знала, о чём он хотел попросить. Он хотел попросить остановиться. Но он не мог, попросту потому что не хотел.
В следующее мгновение его руки резко оказались на моей груди. Он двигался мягко, будто изучая каждую линию, будто пробовал на ощупь то, о чём слишком долго только думал. Его пальцы скользнули под бюст, и он аккуратно снял его, оставив на мне лишь тонкую футболку и короткие шорты. Потом перешёл к себе и стянул уставшую рубашку, пропитанную его запахом, до последней нитки.
Когда он оголил торс, я слегка отстранилась, чтобы рассмотреть его.
Он поймал мой взгляд и надменно усмехнулся.
Я фыркнула, наклонившись ближе:
— Пошёл ты.— прошептала с улыбкой, глядя ему в глаза.
Он снова притянул меня, но теперь не ради поцелуя.
Он легко завалился назад, увлекая меня за собой, и я оказалась сверху, прижатая к нему всем телом. Его уверенные и горячие руки всё так же были на мне, будто между нами не было ни страха, ни недоверия, только этот миг, только это пульсирующее «сейчас».
Мы снова влились в поцелуй, только на этот раз, он не был таким нежным. В этом поцелуе уже была страсть и жадный голод. В следующий момент, он поменял нас местами, и вот я уже лежала под ним, ощущая его дыхание и решительность.
Винни крепко перехватил мои запястья, вдавливая их в кровать над моей головой. Его взгляд был спокойным и сосредоточенным, будто в этот момент для него существовало ничего, кроме меня. Он медленно спустился ниже, к моей шее, оставляя на ней горячие поцелуи, а потом он обжигал еще сильнее то место, куда поцеловал своим дыханием.
От этого я прогнулась под ним, будто тело само знало, чего хочет, даже если разум ещё пытался удержаться. Всё во мне отзывалось на его прикосновения, спина выгнулась, дыхание сбилось, губы разомкнулись, издавая легкие стоны.
Он почувствовал это, конечно почувствовал и только сильнее вжался в меня. Его губы всё ещё были на моей шее, жадные, горячие, а пальцы все еще блуждали по моему телу.
Я почувствовала, как его рука скользнула к краю моих шорт, осторожно, но уверенно, будто проверяя — позволю ли я. И в ту же секунду, рефлекторно, я зацепилась ногами за его бёдра — не из страха, просто от того, что внутри всё сжалось и разом вспыхнуло.
— Куколка, не в этот раз, — выдохнул он, убирая руку и чуть отстраняясь, как будто сам себя сдерживал.
Он посмотрел на меня из-под тяжёлых ресниц. В его взгляде явно чисталось желание, и, что-то ещё, что он сам, наверное, не готов был вслух признать.
— Я хочу тебя. — Его голос был низким, хриплым, но в нём не было давления, только честность. — Просто... я боюсь сделать тебе больно.
Он замолчал на секунду, опустив взгляд на мои губы.
— Боюсь, что потом ты посмотришь на меня и пожалеешь, что это случилось. Что это случилось со мной. — Он нежно провёл ладонью по моему бедру, словно извиняясь, и задержал её там, будто не хотел терять контакт.
Он снова посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько всего, что внутри у меня всё сжалось. И боль, и желание, и страх быть отвергнутым, и отчаянная, почти детская надежда, что, может, всё-таки она выберет остаться. — Я просто не хочу быть твоей ошибкой, Элис.
Я смотрела на него — настоящего, уязвимого, того самого Винни, которого редко кто видел. Он говорил шёпотом, будто боялся услышать свой собственный страх вслух. И я почувствовала, как сжалось внутри. От боли и любви, что я ещё не научилась признавать, но уже давно носила в себе.
Я провела пальцами по его щеке и тихо сказала:
— Я понимаю, всё хорошо.— Я улыбнулась, смотря ему в глаза.— Но ты явно, не сможешь быть моей ошибкой.
Он смотрел на меня так, будто впервые в жизни кто-то его понял, по-настоящему. И в этот момент, несмотря на жар внутри, на то, как каждая клетка тела просила большего, я почувствовала, как между нами стало спокойнее.
*********
Элис стояла под струями воды, глаза были закрыты, а губы всё ещё помнили его дыхание. Она прижимала руки к груди, будто так могла удержать внутри то, что разгоралась не только страстью, но и чем-то большим. Её волосы, мокрые и тёмные, прилипали к шее и плечам, пахли клубничным шампунем, который смешался с ее сладким, живым, настоящим запахом.
Винни, стоя в другом конце номера, под другим душем, держа ладонями стену, словно пытался за что-то зацепиться. Но мысли снова и снова возвращались к ней. К тому, как она смотрела, к тому, как не осудила и как приняла.
Той ночью, они больше не возвращались к прежним диалогам. Лишь могли бросить пару незначительных фраз, чтобы не оставаться в неловкой тишине.
Глубокой ночью, они просто легли рядом, на одну кровать, не смотря на то, что в номере было две двухместных, будто иначе было бы неправильно. Элис устроилась к нему ближе, уткнувшись носом в его шею. Он обнял её одной рукой, а второй медленно провёл по её волосам, будто боялся разрушить момент.
Она приятно пахла шампунем, что недавно вымыла свои шелковистые волосы, и чем-то своим, интимным. Он прижался носом к её макушке, вдыхая глубже, как будто хотел запомнить. Они были такие мягкие, такие красивые, рассыпались по подушке, по его плечу и по одеялу.
Он не знал, что именно в них так цепляет, запах, цвет, текстура? Или то, что они принадлежали ей?
Она уснула, положив ладонь ему на грудь, как будто сердце его всё ещё нужно было держать рукой, а он не шевелился. Просто дышал в унисон с ней. И чувствовал впервые за долгое время не тревогу от этой тишины, а уют. Тот, что бывает только рядом с теми, кого пускаешь ближе, чем всех. Так они и уснули, в обнимку. С телами, которые жгло, и душами, которые, кажется, начинали заживать.
_________________
такие вот страсти...)
жду ваших 🌟🌟🌟🌟