Chapter 20
Джулия Мурмаер
Джейден привозит нас на дачу. Останавливает машину напротив ворот и глушит мотор, не собираясь заехать во двор. Я отстегиваю ремень безопасности, оборачиваюсь и устремляю взгляд на сына. Джейсон по-прежнему спит на заднем сиденье, свернувшись калачиком. Во сне черты его лица такие милые-милые: бровки домиком, черные пушистые ресницы, как у папы, носик картошкой и аккуратные пухлые губки.
– Поговорим? – Джейден открывает со своей стороны дверцу и медленно выходит на улицу.
Я наблюдаю за ним, ощущая, как внутри затягивается плотный узел. Чувство вины тяготит мысли и рвёт сердце на ошмётки. Я настолько сильно виновата перед Хосслером, что даже не знаю: простит ли он меня когда-нибудь по-настоящему, ведь всё случилось из-за меня. И вот сейчас… Случается опять. Я вынуждаю Джейдена вмешаться в мои семейные разборки, зная, что на этот раз Пэйтон не остановится ни перед чем. Мой муж сильнее Джейдена: имеет связи и власть. В нашем городе Мурмаер далеко не последний человек. У него всё схвачено на уровне, а то и больше. Как с таким тягаться? Не представляю.
На негнущихся ногах я выхожу из машины и равняюсь с капотом. Джейден, пошарив рукой в заднем кармане джинсов, достаёт пачку «Marlboro» и выуживает из неё сигарету. Пока Хосслер чиркает колесиком зажигалки, я не свожу с него глаз. Он, вроде, тот же самый Джейден, каким я его запомнила и тщательно хранила в тайниках своей памяти, но на самом деле... Чужой. Холодный. Не мой. Никогда им не был и не будет. Да я и не хочу! Видит бог, я больше никогда не влезу в его семью, не попытаюсь украсть у законной жены любимого мужа, а у маленького ребенка – родного отца. Тот поцелуй ничего не значит. Ни-че-го! Я поддалась эмоциям, минутному порыву. Вот и всё.
– Джули, нужно будет пожить здесь какое-то время, пока я не найду более безопасное место, – голос Хосслера вырывает меня из раздумий, и я невольно вздрагиваю. – Замёрзла?
Он приближается. Шаг за шагом. Останавливается напротив, бросает недокуренную сигарету на землю, припорошенную снегом, и тянет свои руки ко мне. Я не сопротивляюсь, позволяя Джейдену взять мои дрожащие, ледяные пальцы и поднести к губам. Он греет руки теплым дыханием, а я трепещу, как маленькая птичка с поломанным крылом. Мне бы вырваться, прекратить этот контакт, но нет. Я мазохистка, смотрю на Хосслера и теряюсь.
– Я найду хорошего адвоката и тогда. Пусть всё получится, – говорит Джейден, продолжая греть мои руки своим дыханием. – Вам с сыном придется уехать, возможно, за границу. Документы сделаю, но это тоже время. Уедешь?
– Да, – киваю головой и, закусив губу, шмыгаю носом.
– Прости, Джули, но это все, что я могу сделать сейчас, – Джейден окидывает взглядом небольшой дачный домик, а затем смотрит на заднее сиденье машины, где спит наш сын.
– Тебе не нужно передо мной извиняться, – спешу возразить и, не зная, как правильно поступить, инстинктивно одергиваю свои руки. – Ты и так… Слишком много для меня делаешь.
– Для вас, – поправляет Джейден и это – ушат холодной воды на мою голову.
Всё правильно. Для нас. В первую очередь, для сына, а я – прицепом, в довесок ко всему.
Мы заканчиваем этот разговор одновременно. Я отстраняюсь от Джейдена, решив забрать с сиденья свою сумочку, а Хосслер направляется во двор и чуть позже открывает входную дверь в дом.
Я бужу сына и когда он распахивает заспанные глаза, надеваю на лицо беззаботную маску, а на губы – широкую улыбку. Всё хорошо! Я не должна пугать ребенка, показывая собственный страх.
Санька ничего не понимает. Постоянно спрашивает, что мы здесь делаем и где папа. А мне так хочется схватить его за руку, отвести к Джейдену и сказать: «Малыш, вот твой настоящий папа. Он здесь, рядом, не бросил тебя и никогда не бросал, просто твоя мама – полная дура».
– Джейсон, мы пока поживем здесь. Хорошо? – произношу ласково, а сын капризничает и едва не топает ногой.
– Не хочу. Мне не нравится здесь. Я домой хочу. К папе!
Большие карие глазки наполняются слезами, и я глотаю колючий ком, образовавшийся в горле.
Господи, больно-то как!
Задыхаюсь от безысходности и боли. И это не просто детские слёзы! Это моё наказание за глупость, за тяжкие грехи, которые я совершила против нас троих: Джейдена, Джейсона и меня…
* * *
Растопив в доме котёл, Джейден уезжает в магазин и в скором времени возвращается с двумя пакетами продуктов. Я управляюсь на кухне, занимаясь приготовлением ужина. Джейден возится с краном в ванной комнате, а Джейсон сидит в комнате на втором этаже и смотрит мультики.
Я нарезаю кубиками лук и плачу. Душа болит. Внутри бездонная глухая пустота. Как жить дальше? Куда бежать или плыть? Где найти ответы? Кто подскажет, как всё изменить, исправить?
Погрузившись в мысли, я не слышу шагов, раздающихся за моей спиной, а потому, когда Джейден мелькает в поле моего зрения – неожиданно раню палец ножом.
– Нужно остановить кровь, – Джейден кивает на красные капельки, стекающие по моему указательному пальцу, и отводит меня к умывальнику.
Я не чувствую боли. Совсем без ощущений. Порезалась, подумаешь. А он оставляет меня возле умывальника и через несколько минут возвращается с дорожной аптечкой. Промокает влажную кожу бумажным полотенцем, а затем клеит сверху раны небольшой пластырь. Касания его рук – нежные, ласковые. Они вырывают меня из реальности и бросают в невидимое прошлое, туда, где мы были счастливы вдвоём.
– Можно я у тебя кое-что спрошу? – Джейден, не отстранившись, по-прежнему стоит напротив меня и держит за запястье.
Я одобрительно киваю головой.
– Почему ты ушла от мужа?
– Потому что узнала правду.
– Тогда ты совершила ошибку, – произносит, улыбаясь краешком губ.
– Почему?
– Потому что. Ну, узнала… Ну, правду и… Что? Какая разница? Он же любит тебя, Джули. Принял Джейсона, как своего.
– Ты не понимаешь, – возражаю не очень убедительно.
– Возможно, – пожимает плечами.
– Ты же не это хотел спросить. Ведь так?
– Не это, – снова улыбка, но на этот раз немного шире.
Джейден ждёт, когда я скажу правду, а я… Боюсь говорить вслух всё, что думаю. Мои мысли – наша погибель. Стопроцентная! Он – моё табу на всю жизнь. Сегодня. Завтра. Через год. Всегда запретный!
– Что с твоей ногой? Почему ты хромаешь? – я переключаюсь на более безопасную тему, не желая продолжать этот никому не нужный разговор.
– Старая травма. Не обращай внимание.
– Можно, я посмотрю?
Джейден округляет глаза, удивляясь.
– Не надо.
– Почему? Я хочу понять, чем можно тебе помочь.
– Джули, не нужно, ладно? Думай о себе и Джейсоне. Я уж как-нибудь позабочусь о себе сам.
Он оборачивается, чтобы уйти, но я шепчу ему в спину:
– Ты так сильно меня ненавидишь?
Джейден останавливается. Замирает на месте и слегка поворачивает голову вправо. А я вижу его профиль; вижу, как дрожат его губы.
– Нет. Я не испытываю к тебе таких чувств.
– Тогда почему ты такой упрямый? Держишь дистанцию, не позволяешь тебе помочь.
Джейден не успевает ответить – наш диалог прерывает трель мобильника, его мобильника!
Хосслер принимает вызов и сразу же отводит телефон в сторону, подальше от уха. В трубке слышится ругань, угрозы и… Моё имя!
– Высказался? – ухмыляется Джейден, а затем грубо произносит: – Мурмаер, какого хрена ты мне звонишь?