Chapter 1
Джулия Мурмаер
Прошло 2 года
– Джейс! Джейсон! Просыпайся.
– Нет, – возражает сынок и, накрывшись с головой одеялом, продолжает спать.
Глядя на эту картину, я улыбаюсь. Каждое утро происходит одно и тоже. Я пытаюсь разбудить Джейсона пораньше, но получается попозже.
– Джейсон! Вставай, – забираюсь рукой под одеяло и начинаю щекотать маленькую пятку.
– Мама! Не надо, – визжит тонкий голос. – Не хочу. Не хочу в садик!
Джейсон брыкается ногами, прячась под одеялом, но я не отступаю. Я подниму этого мальчишку любой ценой!
После неизвестно какой попытки мне всё-таки удается разбудить сыночка. Джейсон нехотя встаёт с кровати, поднимает ручки вверх и зевает.
– Мама, я не хочу в садик, – произносит серьезным тоном, смотря на меня своими большими серыми.
– Надо, сыночек. Я вот тоже не хочу в университет, но хожу.
– А тебя там заставляют есть зелёный борщ с палками?
– С какими палками?
– Ну такими тоненькими, длинными и совсем не вкусными. Фу, гадость, – Джейсон наглядно демонстрирует, какой невкусный борщ, делая на лице брезгливое выражение.
– Так, – улыбаюсь, – живо умываться и чистить зубы!
– Мамочка, ну, пожалуйста. Можно я не пойду в садик?
– Нет, – качаю головой. – Пойдёшь. Джейс, сегодня пятница, а что это значит?
– Это значит, – бубнит сынок, – завтра суббота.
– И?
– Выходные.
– А ещё?
– Приезжает папа, – улыбается сынок, – и мы пойдём в зоопарк, да?
– Хочешь в зоопарк?
– Конечно, – кивает Джейсон, – папа по телефону обещал.
– Ну, раз обещал, значит, пойдём в зоопарк.
– Ура! – восклицает сынок. Забирается мне на колени, обнимает маленькими ручками за плечи, целует в щеку. – Я люблю тебя, мамочка, и папу люблю!
– Я тебя тоже люблю, моё солнышко.
Джейсон уходит в ванную комнату, а я остаюсь в его спальне, чтобы заправить постель и достать из шкафа одежду.
Через двадцать минут мы с сыном едем на такси. Я отвожу Джейсона в садик, а затем направляюсь в университет.
Сегодня мне определенно везёт. Я сдаю два экзамена на «отлично» и, освободившись раньше запланированного, решаюсь встретиться с подругой.
Вызвав такси, еду на другой конец города. Пока за окном автомобиля мелькают улицы и проспекты, я беру в руки смартфон и, чтобы скоротать время в поездке, захожу в социальные сети. Листаю ленту новостей, бездумно разглядывая посты друзей, но вдруг натыкаюсь на одно фото. Секунда, две и к горлу подкатывает ком. По спине бежит холодный пот, грудь сжимает невидимыми обручами, и я начинаю задыхаться.
– Остановите здесь! – обращаюсь к таксисту.
– Не положено. Здесь знак. Остановка запрещена.
– Остановите! – повторяю я, протягивая водителю деньги в три раза больше стоимости всей поездки.
Таксист возмущается, но я его не слушаю. Достаточно того, что он всё-таки нажимает на тормоз, а остальное меня не волнует!
Я выбегаю из машины и ступаю на тротуар. Ноги не слушаются, руки дрожат. Я глотаю холодный воздух ртом, не в силах надышаться. В сумке трезвонит мобильник, но мне сейчас не до этого. Мне бы прийти в себя и успокоить сердце, которое скачет в грудной клетке настоящим галопом.
Больно. Чертовски больно видеть его. Смотреть на счастливую улыбку, сияющие от радости глаза и понимать, что всё было обманом, игрой! А я ведь любила его...
Спустя полчаса я прихожу в себя. Стираю с лица солёные слёзы, привожу в порядок макияж и, достав из сумочки телефон, набираю номер подружки.
После третьего гудка подруга отвечает на звонок.
– Авани, прости, дорогая, я не смогу приехать, – стараюсь придать голосу спокойствие, но не получается.
– Что случилось?
– Ничего.
– Джули? Я же всё слышу. У тебя голос дрожит.
– Не дрожит. Просто неожиданно разболелась голова и... В общем, давай встретимся в другой раз?
– Почему? Ты поругалась с мужем? – встревоженно спрашивает Авани, а я не знаю, что ей ответить.
Правду? А какая она, правда?!
Разве имею я право на эту правду после всего?
Нет. Всё в прошлом, наверное...
* * *
Этой ночью мне снится он, его карие глаза цвета виски, чуть пухлые губы, расплывающиеся в улыбке. Он смотрит на меня счастливым взглядом, но ничего не говорит. Я тоже на него смотрю, ощущая, как по спине бегут мелкие мурашки, как сбивается дыхание, как замирает сердце. Я протягиваю ему руку, говорю: «Привет». А он... Качает головой, отступая назад.
– Не уходи, – из груди вырывается сдавленный хрип, и я просыпаюсь.
Крепкие руки обхватывают мои трясущиеся плечи. На макушке колышутся волосы, а лицо обдаёт жаром. Тёплые губы покрывают висок, скулу, задерживаются на щеке.
– Т-ш-ш, – шепчет низкий голос, – всё хорошо, мой ангелочек. Это просто сон. Всё хорошо.
Я окончательно просыпаюсь. Разжимаю цепкие пальцы на своих руках и поворачиваюсь лицом к мужу. Ночной полумрак, но я отчётливо вижу перед собой встревоженный взгляд Пэйтона.
– Ты вернулся?
– Да, – кивает головой. Тянется ладонью к моих волосам, трогает локоны, пропуская между пальцев длинные пряди. – Приехал, когда ты уже спала.
– Я ждала тебя утром.
Он устало улыбается, а затем откидывается на подушку.
– Получилось раньше. Не рада? – бросает в мою сторону вопросительный взор.
– Рада, – возражаю я. – Конечно же, рада.
– Иди ко мне, – говорит Пэйтон и я, не раздумывая, устраиваюсь у него под боком, кладя голову на широкую грудь. – Тебе снова приснилась мама?
Его вопрос застаёт меня врасплох. Мама? Нет. Мне снился он. Так... Иногда приходит ко мне во снах и мучает, терзает. Пэйтон думает, что я вижу маму, а я не пытаюсь это опровергнуть. Мама мне тоже снится и после таких снов я всегда просыпаюсь в холодном поту, но не сегодня.
– Да, – коротко отвечаю, ругая саму себя за ложь.
Пэйтон ничего не говорит, и я благодарна ему за это. Меньше всего мне хочется обсуждать то, что я так старалась забыть. Забыть к таким чертям, что б даже никогда и не снился.
– Я соскучился, – муж обнимает крепче. – Всю неделю сходил с ума, считая минуты до нашей встречи.
– Я тоже... – выдавливаю из себя с хрипом. – Скучала.
Пэйтон улыбается, обнажая белые зубы.