Chapter 2
Джулия Мурмаер
Я просыпаюсь на смятых простынях. Сквозь занавески на окнах пробиваются лучи солнца, и я щурюсь, прикрывая веки рукой. Потягиваюсь на кровати, ощущая, как ноют уставшие мышцы. Этой ночью было не до сна, точнее, на него просто не осталось времени. Муж вернулся из командировки, поэтому, пока не утолил «голод», не успокоился.
Я пытаюсь убрать со своей талии руку Пэйтона, но ничего не выходит. Он сжимает крепче, притягивая к себе.
– Давай ещё полежим, – бубнит хриплым голосом, когда я начинаю ёрзать под боком.
– Лежи, а я пойду готовить завтрак, да и Джейсон скоро проснётся.
– Пять минут ничего не решат, – возражает и я сдаюсь, позволяя мужу оплести меня руками и ногами, подобно плющу.
Пэйтон зарывается лицом на моём плече. Его дыхание обдает жаром. Ноздри щекочет запах. Мускусный, опьяняющий аромат, пронимающий каждый миллиметр кожи до дрожи.
– Ты помнишь какой сегодня день?
– Суббота, – отвечаю, не раздумывая.
– А ещё?
– Ты обещал сводить Джейсона в зоопарк.
– И всё?
– Наверное, – пожимаю плечами, не понимая к чему он клонит.
– Джули, Джули, – укоризненно произносит. – Я думал, запоминать и чтить важные даты – прерогатива женщин.
– Ты о чём?
– Сегодня годовщина нашей свадьбы, а ты забыла, – произносит без злобы.
Краснею, понимая, как глупо выгляжу сейчас. Он помнит. Помнит абсолютно всё! А я... Вот чёрт... Прошло-то немного – всего один год! Как я могла забыть эту важную дату, почему не обвела её в календаре в красный кружок?
Дура! Такие вещи нормальные женщины помнят и без календаря со всякими кружками, а я, видимо, не нормальная! Помню только даты потерь, боли, а не радости и счастья.
– Нет, не забыла, – вру, и хорошо, что повёрнута к мужу спиной, иначе бы он сразу заметил, как на моём лице дрожат мускулы, как покрывается багровыми пятнами кожа от стыда.
– Я сделаю вид, что поверил, – ухмыляется, целует в щеку, а рукой скользит по бедру. Ниже, ещё ниже. – Ничего не планируй на этот вечер.
– Даже и не думала, – выдыхаю с трудом, ощущая как тело отзывается на его прикосновения.
Пять минут проходит очень быстро, будто один миг. Пэйтон засыпает на моём плече, а я снимаю с себя его руку и, отодвинув край одеяла, встаю с кровати. Поднимаю с пола футболку, надеваю через голову и выхожу из комнаты.
Перед тем, как отправиться на кухню, заглядываю в детскую. Джейсон крепко спит, подпирая кулачком свой подбородок. Подхожу к его кроватке и поправляю одеяло. Глажу ладонью по голове, пропуская между пальцев вьющиеся волосы темного цвета. Смотрю на сына сверху вниз и ощущаю в груди ноющую боль.
Как же он похож на своего отца! Просто копия. Вот как тут забудешь, когда каждый день на меня смотрят его глаза, улыбаются его губы?!
Боже, сотри мне память, очисти разум от пагубных мыслей, избавь от зависимости, от наваждения!
Два года меня мучают и терзают сомнения, а что, если бы мы тогда сбежали втроём? Что бы с нами стало? Были бы мы счастливы, смогли бы стать таковыми, не взирая ни на что? Сложно ответить. Сложно понять, что всё могло быть иначе, если бы я доверилась ему, если бы позволила нам троим быть вместе.
Чего уж теперь сомневаться?!
К чёрту!..
Стираю с щек непрошенные слёзы, давлюсь комом, неожиданно образовавшемся в горле.
Я самая счастливая на всей планете. У меня замечательная семья. У сына есть мама и папа. Он растет в крепкой и любящей семье.
Оказавшись на кухне, занимаюсь приготовлением завтрака. Для сына варю молочную кашу, а для мужа жарю омлет, делаю салат из свежих овощей и готовлю крепкий кофе.
Стук в дверь раздается как раз в тот момент, когда сервирую стол. Вздрогнув, я роняю на пол тарелку, и она тут же разбивается на осколки.
Говорят, посуда бьётся к счастью. Чтобы было именно так!
Я спешу открыть входную дверь, но в коридоре сталкиваюсь с Пэйтоном. Он уже успел надеть домашние спортивные штаны и футболку, поэтому открывает двери сам. Я возвращаюсь к столу и, опустившись на корточки, поднимаю с пола осколки стекла.
– Я могу войти или мне не позволено переступать порог твоего дома, сын? – доносится из коридора.
Внутри меня всё леденеет. Тело оплетает канатами страха, а сердце замирает.
В это трудно поверить, но Мурмаер старший пожаловал к нам впервые.
Они с Пэйтоном не общались целый год, точнее, это Пэйтон обрубил все концы, когда отец не захотел впустить меня в «свою» семью.
До сегодняшнего дня я старалась не думать об этом человеке, но сейчас он здесь, и я понятия не имею зачем.
– Пришёл выяснять отношения? – спрашивает Пэйтон.
Я прислушиваюсь к их голосам, хотя точно знаю, что этого делать не стоит. Я и так себя сто раз отругала за то, что стала причиной для ссоры между отцом и сыном. Что поменялось теперь?
– Я войду? – звучит властный тон Мурмаера старшего.
– Подожди здесь.
Дверь захлопывается, и я ничего не понимаю.
Пэйтон не позволил? Почему? Он же его отец!