Глава 26
Ванесса
Иногда просто не остается слов.
А иногда слова только засоряют пространство, которое и так забито неприятными откровениями.
Я сидела рядом с сестрой на диване, мы обе оцепенело смотрели эпизод «Офиса».
Все смешные моменты и шутки вроде: «Вот так и она сказала», – пролетали мимо ушей и не вызывали даже улыбки.
Мама забрала к себе в комнату бутылку вина и пачку ксанакса и не спускалась уже несколько часов.
После того как мы дали полиции туманные показания (нас учили правильно разговаривать с копами с четырех лет), мы вернулись домой и с тех пор не выходили из гостиной. Дома находились дядя Марко и его сын Доминик, но остальные мужчины Абелли отсутствовали с момента происшествия в ресторане.
Красный.
Теперь кровь проливалась где-то еще, а уже не в ресторане дяди Франческо.
И я не чувствовала никакой жалости по этому поводу, только оцепенение.
Когда они соизволили вернуться, было два часа ночи. В холле зажегся свет, дом наполнили звуки шагов и голосов. Грудную клетку словно сдавило.
Папа первым переступил порог гостиной. Рукава рубашки были закатаны, а пиджак исчез, хотя он никогда его не снимал, даже в жару. Дурной знак. Я сглотнула, заметив брызги крови на белой ткани.
Марко, Доминик, Мануэль, Тони, Бенито (вероятно, он сам себя выписал из больницы), Лука и, наконец, Пэйтон вошли в комнату. Я проследила за Пэйтоном, однако он на меня не взглянул. На нем была та же одежда, что и во время ланча, он облокотился о тумбу телевизора с непроницаемым выражением лица.
Невеста дона Мурмаера беременна от другого мужчины. Любой мафиози бы воспринял это как личное – смертельное – оскорбление, но, когда его задумчивый взгляд метнулся ко мне, почему-то я была уверена, что он не размышлял о двусмысленной ситуации.
Восемь мужчин уставились на мою сестру. Они собирались запугать ее, чтобы она назвала имя.
— Телефон! – рявкнул папа.
Адриана сидела на диване, положив нога на ногу, в том же белом платье, в которое нарядилась для похода в ресторан (я переоделась в шорты и футболку). Она не посмотрела на отца и никак не отреагировала на требование. Он заскрипел зубами.
Я взяла ее телефон, лежавший на диване, встала и протянула отцу. Мы уже удалили даже малейший намек на существование Райана.
— Мы все равно узнаем, кто он, Адриана, поэтому тебе лучше ответить сейчас, – сказал Марко.
Он попытался начать допрос мягко, но папа не собирался тратить ни минуты:
— Говори, Адриана. Сейчас же. Или, богом клянусь, ты никогда больше не выйдешь из дома!
Сестра скрестила руки на груди и упрямо сверкнула глазами. Такой подход с Адрианой никогда не работал, и папа был в курсе. По-моему, он до сих пор верил, что однажды дочь магическим образом станет покладистой.
— Мы его не убьем, – добавил Марко. – Речь идет о ребенке, а это другое…
Все услышали невысказанную часть фразы: «…другое, а вовсе не то, что у Ванессы… не как в ее случае».
Когда в глазах Адрианы появилась надежда, у меня внутри все перевернулось.
— Он врет, – выпалила я.
Ко мне метнулись разозленные мужские взгляды.
Я сглотнула, уставилась на Пэйтона, но он все проигнорировал.
Дядя Марко покачал головой.
— Нет, не вру. Мы его не убьем, Адриана. Я обещаю.
Искра надежды в глазах сестры разгоралась сильнее и сильнее.
Меня охватила паника. Я посмотрела на кузена. Я знала этот особый взгляд Бенито – точно такой же, как у моего брата.
«Ложь. Это все ложь».
— Они врут, Адриана, – настояла я. – Не верь им.
Сердце прыгнуло в горло, когда рука Мануэля рванулась к моему лицу. Я зажмурилась, ожидая удара, но щеки коснулось только дуновение воздуха. Открыв глаза, я обнаружила пальцы Николаса на запястье моего дяди.
— Только посмей ударить женщину в моем присутствии и тебе не жить, – прорычал Пэйтон.
Спустя несколько секунд Мануэль вырвался из хватки Пэйтона и отступил, покраснев от негодования.
Папа наблюдал за ситуацией молча, но в его глазах было недовольство. Отец никогда меня не бил, думаю, его задел не факт вмешательства Пэйтона, а что-то другое, о чем я пока не догадывалась.
Братья мамы всегда отличались грубостью, за исключением Марко. Он был мягким и сдержанным, но при малейшем нарушении превращался в волка в овечьей шкуре, вышедшего на охоту.
— Ванесса! – рявкнул папа. – Уйди.
Я никогда раньше не перечила отцу. Но знала свою сестру: она была крепким орешком и одновременно наивной. Адриана хотела верить в сказку, и именно это она бы и выбрала в итоге, что принесло бы смерть ее принцу.
Я не сдвинулась с места.
— Ванесса! – Тон отца был холоднее снегов Арктики и отливал удивлением.
Внутренний голос умолял меня послушаться, но ноги буквально приросли к полу. Я будто снова очутилась в дешевой квартирке, где стояла на потертом ковре, и наблюдала за сценой, которая разыгрывалась перед моими глазами. А теперь история повторялась.
Папа покосился на Тони, который с виноватым видом направился ко мне.
— Я не уйду, – запротестовала я.
— Ладно тебе, Ванесса. Вставай. – Тони протянул руку к моему запястью, но я спрятала руки за спину. Он вздохнул, обнял меня за талию и поднял с дивана.
— Адриана, не надо! – умоляюще воскликнула я, пока Тони наполовину нес, наполовину волок меня к двери. – Клянусь, они врут! – Я понимала, с каким чувством вины – не говоря уже о разбитом сердце, – придется после этого жить. Я не могла позволить, чтобы Адриану постигла подобная участь.
Как только я коснулась ногами пола коридора, Тони захлопнул дверь. Я зарычала от бессилия и стукнула ладонью по деревянной поверхности. Потом сползла на пол и сидела, прижав колени к груди, прислушиваясь к голосам, доносящимся сквозь щель.
Я все ждала и ждала, когда сестра произнесет имя Райана.
Но ничего не случилось…
Пэйтон
Часы тикали. В стакане виски стучал лед. В воздухе висел сигарный дым. А от Сальватора, сидящего за столом, исходили волны недовольства.
Я сидел в кресле напротив, откинувшись на спинку и опершись локтем о подлокотник. Более чем уверен, Сальватора бесила моя скучающая поза, поэтому я собирался продолжать именно в том же духе.
Сложно сказать, сколько времени мы провели в кабинете Абелли в тишине, пока Сальватор курил сигару, но что-то приближалось – и точно не с моей стороны. Если честно, я наслаждался атмосферой. Я бы мог жить, питаясь исключительно напряженной, неловкой и затянувшейся паузой.
— Ты ее не получишь. – Слова разрезали тишину, как свистнувший в воздухе нож.
Я поймал взгляд Сальватора сквозь дым.
— А кто сказал, что она мне нужна?
Он саркастично хмыкнул и покачал головой.
— Хватит ломать комедию, Туз. Я в курсе, что ты хочешь Ванессу, но это не обсуждается.
У меня дернулся лицевой нерв. Мне не нравилось, когда мне говорят, что я могу, а что не могу, мать его, заполучить.
— По-моему, ты находишься не в том положении, чтобы указывать мне, что стоит обсуждать, Сальватор. Ты меня поимел.
Технически, упомянутое действие сотворила его дочь с каким-то мужиком, но в наших глазах это было одно и то же: Абелли нарушил контракт.
Сальватор последний раз затянулся и задумчиво потушил сигару.
— Повторяю: Ванесса не обсуждается, даже если бы я и хотел ее тебе отдать. – Абелли поднял на меня глаза, ясно давая понять, что никакого желания делать это у него нет. – Она помолвлена.
Я бесстрастно смотрел на него, пока во мне не перестала бушевать ярость, которая постепенно сменилась обжигающе холодной неприязнью.
Я много думал о сложившейся ситуации и о том, что могу вытрясти из Сальватора за нарушенный контракт. Больше всего я хотел ту, чье имя начиналось на букву В, а сам объект имел длинные черные волосы. Другими словами, я жаждал проклятья на свою голову.
То, чего я хотел, но не мог себе позволить.
И тем не менее, когда я узнал, что она принадлежала другому мужчине, что-то смертельным обморожением разрослось по венам.
Моя иррациональная сторона все сказала за меня:
— Контракт уже подписан?
Сальватор кивнул с ноткой довольства в глазах.
Я был внимателен как никогда. Готов биться об заклад, он метнулся за подписью того парня сразу после того, как я столкнул Ванессу в бассейн.
Лично я ничего не имел против Сальватора, но его явно раздражало, что он делит титул дона с человеком вполовину младше него. А ведь я еще был богаче. Абелли не нравилось, насколько далеко простиралась моя репутация и детали этой самой репутации. Но после сегодняшнего случая он понял: нам нельзя ссориться. Мы нашли мексиканцев, обстрелявших ресторан, но оставалось еще несколько членов группировки, о которых предстояло позаботиться.
Если честно, то и людей на улицах у меня побольше, чем у Сальватора. Даже на его участке – с их помощью я и нашел ответственных за ту заварушку. Абелли, конечно, было не по душе, когда я достал очередной козырь из рукава. Я не играл по правилам, и правильный, порядочный дон мне не доверял. Но он нуждался во мне. Наверное, этим я ему не нравился больше всего. А еще он не хотел, чтобы я своими Мурмаерскими-руками лапал его любимую дочь.
— Кто? – Вопрос вырвался против моей воли, и я мысленно взмолился, чтобы Абелли ничего не ответил.
Он прищурился и отхлебнул виски.
— Оскар Перес. Колумбиец.
Мы смотрели друг на друга, и моя грудная клетка медленно покрывалась льдом изнутри.
— Проблемы с мексиканцами порушили некоторые из моих связей с поставщиками. Оскар… он старый знакомый. У него хороший товар, но в обмен он захотел Ванессу.
Звучало так, словно Сальватор пытался убедить самого себя. Оскар – типичный выродок, один их тех, кого богатенькие родичи плодили с извращенной скуки. Счастливый обладатель злокачественных генов, которые он попытается обмануть с помощью Ванессы.
Я встал, застегнул пиджак и направился к двери.
— Поговорим завтра. Уже поздно.
— А как насчет Адрианы? – спросил Сальватор, когда я открыл дверь.
До сих пор я особо не выказывал желания отомстить человеку, который осмелился трахнуть невесту Пэйтона Мурмаера , но лишь потому, что боролся с мыслями о ее сестре.
— Ее телефонные звонки. Они друг с другом общались, – бросил я.
Мне плевать, с кем Адриана спала, будучи помолвлена со мной.
Это просто дело принципа.
Ванесса
В восемь часов утра я сидела на диване в розовой оверсайз-футболке с логотипом «Янкиз» и в шортах, поедая тарелку хлопьев и слушая сводку последних новостей от телеведущей.
Я смотрела новости каждое утро и вечер. В мире происходило мало того, о чем я бы уже не знала, начиная с кризиса детского труда в Корее и заканчивая халтурными инъекциями ботокса в Лос-Анджелесе.
Когда на экране появилось знакомое лицо, пульс замер. А когда с алых губ ведущей сорвалось имя Оскара Переса, а затем: «Найден застреленным. Расправа свершилась перед дверью его квартиры», – я подавилась хлопьями.
Менее чем через десять секунд из кабинета отца раздалось:
— АХ ТЫ СУКИН СЫН!
Я широко распахнула глаза.
Пока я буквально растекалась по дивану, чувствуя облегчение от новости о смерти Оскара, до меня донесся шум вошедших в холл Пэйтона и моего брата. Они разговаривали о списках звонков Адрианы. У меня упало сердце. Если в списках будут еще и все сообщения сестры, то Райана обнаружат без особого труда.
Тони с Пэйтоном нашли что-то общее? Я преисполнилась отвращением.
Они прошли в кабинет отца, пока я смотрела новости и дымилась от злости, сидя в гостиной.
Отцовская ярость сочилась из коридора, словно туман, и я начала задумываться, не услышу ли выстрелы, но спустя пять минут по ушам ударил крик:
— Ванесса! Сюда, сейчас же!
Я замешкалась, но поднялась и пошлепала босыми ногами до кабинета. Плохое предчувствие расцветало во мне все сильнее с каждым шагом.
Я постучала по дверному косяку и зашла в комнату. Папа сидел за столом, Тони – в кресле напротив, а Пэйтон прислонился к стене возле окна.
Я застыла посреди кабинета, нервно комкая край футболки. Солнце согревало липкую от пота кожу.
— Поздравляю, – рыкнул папа, его глаза метали молнии, и я сглотнула, впервые увидев отца таким злым. – Ты выходишь замуж.
Холодок спустился по горлу и охватил легкие.
Я медленно перевела взгляд на Пэйтона, который безразлично смотрел на меня.
Потом с дрожью вздохнула и спросила:
— За кого? – Но я уже знала ответ. Непонятно, почему, но я все же не задумывалась о подобном повороте событий.
— За Пэйтона.
Сердце билось так быстро, что мне стоило больших усилий не задохнуться.
В комнате воцарилась тишина. Молчание отца было пропитано лютой ненавистью, но уравновешивалось задумчивостью брата и дополнялось абсолютной апатией со стороны моего теперь уже не будущего мужа сестры, а жениха.
— Нет, – прошептала я.
В глазах Пэйтона что-то мелькнуло.
Папа пошуршал бумагами на столе.
— Все решено, Ванесса.
Вероятно, он подготовил новый контракт.
Пэйтон мог запросто подписать бумаги за меня. Раз и готово. Ну конечно, все всегда именно так и работало, но почему-то получить такое от Мурмаера было особенно горько.
Меня словно по лицу ударили этой новостью. Что я вообще должна думать, если Пэйтон перестал быть женихом Адрианы и превратился в моего нареченного, причем меньше чем за пять минут?
Имелись и другие причины.
Я никогда не хотела такого мужа, как он. Он был всем, чего желала моя плоть, но, по мнению мозга, мне Николас был совершенно не нужен. Я могла утонуть в Пэйтоне Мурмаере и забыть, что надо вынырнуть и глотнуть воздуха.
Я отдала бы ему свое сердце, и он бы раздавил его каблуком.
Я могла бы выжить в жизни без любви, но с разбитым сердцем? Нет.
Я потрясла головой.
— Папа…
— Хватит, Ванесса. Ступай. Собирай вещи, ты будешь жить с ним до свадьбы.
Мои глаза чуть не вылезли из орбит.
— Что? – выдохнула я.
Отец саркастично посмотрел на меня.
— Не то чтобы ты у нас была девственницей, Ванесса.
— Папа! – рявкнул Тони.
Слова отца сильно меня ранили. Я понимала: он взбешен и вымещает на мне раздражение, но менее больно от этого не становилось.
— Как ты можешь такое допустить? Или считаешь, что, если моя репутация уже запятнана, ты можешь ее в клочки разорвать?
— Можешь сказать спасибо за репутацию себе и жениху. После проблем с Адрианой и твоим… прошлым, я согласился на условия Мурмаера.
Это означало одно: Мурмаер не верил, что я не стану спать с другими мужчинами за его спиной до свадьбы. А отцу, вероятно, нечего возразить, учитывая, что контракт нарушен с его стороны.
Я не представляла, что сказать, но и принять все это не была готова.
— Я не умею готовить, – выпалила я и перевела взгляд на Пэйтона, который до сих пор стоял у стены, спрятав руки в карманы.
— У меня есть повар, – ответил он низким, задумчивым голосом. Мне казалось, что Пэйтон тоже не особо хотел свадьбу, но зачем тогда согласился?
— Я люблю ходить по магазинам. И трачу кучу денег. – Это было правдой, но я делала пожертвования местным приютам, чтобы не чувствовать себя виноватой за шопоголизм. Что в принципе означало еще больше трат.
— У меня есть деньги.
Он всегда теперь будет разговаривать со мной краткими фразами, после того как получил меня в свое распоряжение?
— Хватит, Ванесса, – вмешался папа. – Иди.
В горле застрял возглас отчаяния.
— Я не хочу, – тихо сказала я отцу, избегая взгляда Пэйтона, прожигающего мою щеку.
— Все решено. – Папа был категоричен, а вердикт окончателен.
В итоге я вышла из кабинета, направилась в свою комнату и, пакуя сумку, задалась вопросом, как вообще выживу с Пэйтоном Мурмаером.