Глава 17
Ванесса
Прошлое в моем сердце всегда обрамлял ореол обаятельной простоты, но это еще не означало, что я не способна оценить сложную красоту настоящего. Городские постройки тянулись к небу, в загрязненном воздухе не было видно звезд, но магия человечности продолжала жить, несмотря ни на что. В мире таилось столько хорошего, что я не понимала, как блондинка с телеканала новостей может всегда говорить только о плохом.
В самом переулке никого не было: кухонный персонал уже разошелся. Визг колес, автомобильные гудки и полицейские сирены раздавались почти непрерывно, но на заднем плане их заглушали плавные и мелодичные переливы саксофона.
Стуча каблуками по асфальту, я сделала несколько шагов по направлению к музыке. Суровая реальность заключалась в том, что мне не светило принести в этот мир чарующую историю любви. Честно говоря, я потому и заставила себя любить только печальные финалы: ведь я знала, что мой тоже будет из их числа.
Обнаженную спину обдало теплом, в воздухе повисло волнительное предвкушение. Я повернулась. Пэйтон стоял напротив меня, так близко, что мне пришлось задрать голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Он взял у меня из рук сигарету, положил в мои губы, и завораживающий отблеск пламени вспыхнул между нами одновременно с щелчком зажигалки «Зиппо», украшенной тузами пик по бокам.
— Больше ты курить не будешь, поэтому смакуй.
Я улыбнулась и, когда он поджег сигарету, медленно затянулась, чтобы не закашляться и не показаться глупым новичком. А потом я фыркнула.
— Что здесь смешного?
С легкой улыбкой я ответила:
— Ты.
Задумчиво глядя на меня, он взял сигарету и поднес к своим губам.
Я наклонила голову набок, наблюдая.
— Я теперь могу звать тебя fratello?[брат] – Без понятия, почему я это сказала, но слова вырвались так же легко, как воздух. Никотин курсировал по венам и развязывал язык.
Не отводя глаз, Пэйтон выдохнул облако дыма над моей головой. Мы стояли так близко, что его рукав касался моей руки. Его присутствие абсолютно уничтожало меня. Ничто из этого не ощущалось «семейным».
Николас протянул мне сигарету.
— Нет. – То было явно окончательное «нет». С таким не спорят.
— Почему? Ты же им и будешь.
На скулах Пэйтона заиграли желваки.
— Я буду твоим cognato[зятем], а не братом.
— А какая разница? Ты неплохо справляешься с братской гиперопекой.
Похоже, он был совершенно не впечатлен и не собирался продолжать разговор.
— Можешь звать меня sorella[сестрой]. Наверное, наличие сестры поможет тебе понять, что мир не крутится вокруг тебя.
Пэйтон хмыкнул, но звучало все так, словно он хотел меня придушить.
— Кури сигарету и заткнись.
Я отвернулась, чтобы спрятать румянец возмущения, покрывший щеки, и отошла на пару шагов. Легкий стук каблуков показался мне гипнотическим в сочетании с саксофонной музыкой. Наверное, никотин в крови смешивался с алкоголем. А может, я была просто пьяна этим мужчиной.
Снова развернувшись, я смерила его взглядом.
— Тебе вовсе не обязательно со мной нянчиться, ты в курсе? Обычно на меня не набрасываются больше одного раза в неделю.
Пэйтон прислонился к двери и саркастично сверкнул глазами.
— Только по одному разу?
— Только по одному, – с улыбкой повторила я.
— Я тебе не нянька.
— А очень на то похоже.
Взгляд Пэйтона потемнел. Не знаю, почему я продолжала тыкать его метафорической палкой, но обычно наличествующий у меня словесный фильтр исчез вместе с последней саксофонной нотой.
Тон у него был сухой и грубый.
— Продолжай болтать в том же духе – и я, конечно, на тебя наброшусь.
Николас вряд ли вкладывал в свою фразу сексуальный намек, но, к сожалению, я услышала именно это. Я поднесла сигарету к губам и затянулась. Наши глаза встретились сквозь пелену дыма.
— Обязательно скажу следующему, кто ко мне полезет, что на меня может набрасываться только cognato. – В переулке повис такой осязаемый неприличный подтекст, что даже случайный прохожий его бы заметил. Я сохранила задумчивое выражение лица, пусть сердце в груди и танцевало конгу. – Хотя у тебя наверняка заканчиваются методы разрушения чужих жизней.
— Это называется репертуар, Ванесса. Я могу повторяться.
— Хм… И что у нас далее в программе?
— А на кого нападают? – Голос Николаса был скучающий, можно подумать, мы говорили о погоде, притом раз этак в третий за последние полчаса.
Я пожала плечами.
— На меня.
Теперь его взгляд стал холоден, а тон безразличен.
— Сегодня мы оставим нападающего истекать кровью.
Полагаю, он не преувеличивал.
— Ну… вечер с тобой был бы неполным без кровопролития. – Я сделала паузу. – Хотя во время прошлого семейного ужина ты неплохо справился.
На губах Мурмаера появилась легкая, но хищная улыбка.
— Ты права.
В моем животе вспорхнули бабочки. Вот за эту озорную, лукавую улыбку женщины и любят плохих мальчиков.
Cazzo.
Мне не хватало воздуха.
Я наклонилась и потушила сигарету об асфальт, прежде чем выбросить в ресторанную мусорку. Переулок и так завален обертками и окурками, я не хотела вносить сюда свою лепту.
Николас посматривал на меня, прислонившись к двери. Я встала перед ним в ожидании. Он протянул мне телефон.
— Список. Напиши прямо сейчас.
Я нахмурилась, глядя на мобильный, потом на Пэйтона.
Он выглядел серьезным, а мое влечение, если честно, выходило из-под контроля и жгло кожу электрическим током, лишая способности спорить. Я взяла телефон и отошла в сторону. Думать, находясь столь близко к нему, я бы точно не смогла.
Открыв «Заметки», я написала размер платья Адрианы, а также ее размер обуви и даже лифчика. Мурмаер смахивал на человека, который не стесняется подобных деталей. Когда дело дошло до хобби и увлечений сестры, я не удержалась.
Актерское мастерство.
Культовые ужастики.
Садоводство.
Не ты.
Я улыбнулась, но вдруг телефон звякнул, и моя улыбка тотчас угасла.
Я уставилась на экран.
С кем я вообще сейчас разговаривала? С Бенито?
В сообщении была фотография обнаженной женщины. Светлые волосы, кокетливый взгляд, большая грудь.
Дженни.
Я посмотрела на Пэйтона, но он просто ждал, когда я закончу. Я показала ему экран телефона. Мурмаер еще секунду смотрел мне в глаза, потом бросил взгляд на мобильный и даже не моргнул.
— Это девушка Тони, – обвинительным тоном сказала я.
— Неужели?
Сложно понять, развлекал Пэйтона этот факт или раздражал. Трудно догадаться, правда ли он не знал, кто на фото, или прикидывался дурачком. Он настолько часто получал снимки голых девиц, что перестал их различать? Во мне вспыхнула злость.
— Хватит спать с ней, – процедила я.
Вот теперь это точно его развлекало, хоть и не в хорошем смысле.
Я стиснула телефон в руке.
— Как-то все неправильно.
Пэйтон пожал плечами.
— Зуб за зуб.
Я помедлила.
— У тебя нет подруги. – «У тебя есть невеста». Но для мужчины в нашем мире это мало что значило.
— Была.
«Упс».
Грудь стеснило. Складывалась крайне неприятная ситуация.
Я вздохнула, пытаясь сложить в голове цельную картину.
— Вы что, спите с девушками друг друга… в отместку?
Мой собеседник ничего не ответил и, вероятно, не собирался.
— Он же любит ее, Пэйтон!
На его лице застыла ледяная маска.
— А ты ведь у нас все знаешь о любви, верно? Может, еще и по личному опыту?
«Что?»
Я прищурилась. Я не понимала, что он имел в виду, но была слишком сердита, чтобы размышлять о чем-то еще.
— Ты женишься на его сестре, поэтому теперь все иначе, – выпалила я, понимая, что не собираюсь вставать на его сторону.
Пэйтон расхохотался, но я сообразила: ему не нравится, когда я не с ним заодно. Уж не думал ли он, что я его поддержу?
Внезапная мысль всплыла в голове, быстро став резкой потребностью узнать ответ на тут же сорвавшийся с губ вопрос:
— Ты будешь верен Адриане? – Сердце сбилось на неловкий ритм. Это самый провокационный вопрос, который я когда-либо в жизни задавала, и на языке буквально остался привкус сожаления о сказанном.
Пэйтон недовольно нахмурился и поймал мой взгляд, голос его был бархатистым и низким:
— А она ожидает от мужа верности?
Нет, разумеется!
Ни одна женщина в нашем мире не надеялась на такое – особенно когда мужчины регулярно посещали стрип-клубы по работе. Деньги и власть развращали их, а девчонки вроде Дженни прыгали богатым и привлекательным парням на шею. Именно поэтому я и не хотела такого красивого мужа, как Мурмаер. Ему бы даже не пришлось стараться, чтобы изменить мне: измена сама сядет к нему на колени.
Я ошеломленно потрясла головой.
— Ты виляешь. Ответь на вопрос. – Может, если он озвучит все вслух, докажет свою вероломность и нечестность, то я сумею избавиться от собственной одержимости. Меня его ответ заинтриговал сильнее, чем заинтересовал бы сестру.
Николас оттолкнулся от двери.
— Нет. Сначала я тебя выслушаю.
Мой тон был спокойным и самоубийственным:
— Я не верну телефон, пока ты будешь изворачиваться.
Он прожег меня высокомерным взглядом, слегка тряхнул головой и ринулся на меня.
С бьющимся где-то в горле сердцем я начала отступать, но впечаталась обнаженной спиной в кирпичную стену, и из-за шершавой поверхности моя кожа покрылась мурашками. Я оказалась заперта, загнана в угол и выбита из колеи настолько, что было нереально внятно мыслить. Вообще как-либо мыслить.
Я уронила телефон в вырез платья.
Пэйтон замер в двух шагах от меня. Уставился туда, где исчез его мобильный. Провел языком по зубам в шаловливом изумлении.
— И ты думаешь, что оттуда я его не заберу?
Я не представляла, почему вообще это сделала. Впервые в жизни я жалела, что Милашка Абелли не может прийти на помощь. Она отличалась невозмутимостью и собранностью и никогда не попадала в неловкие ситуации. Я сглотнула, напомнив себе дышать.
— Это неприлично.
Мы оба посмотрели вниз, когда телефон скользнул с моей груди на живот и застрял в плотно прилегающей ткани повыше бедер. Теперь он повис прямо под пупком.
Пэйтон снова посмотрел мне в глаза.
— Я уже понял: целуются в наше время чисто платонически. Залезть тебе под юбку будет не особо-то и хуже.
Внутри у меня все задрожало.
— Ты не полезешь мне под платье.
— Три секунды, Ванесса. – Отрывисто, раздраженно. Ясно одно – именно столько времени у меня есть, чтобы вернуть телефон.
Я не знала, что творю, и откуда у меня появилось желание рисковать жизнью, но тоже посмотрела ему прямо в глаза (ровно три секунды), а затем сказала, размеренно и тихо:
— Ты не ответил на вопрос.
На миг он опустил голову, а затем обжег меня яростным взглядом, и я поняла, что дело плохо. В крови растеклось предвкушение, которое потушило опасение, стоило Пэйтону шагнуть ко мне и приблизиться вплотную.
Его широкие плечи отгораживали меня от переулка. Присутствие Пэйтона не давало дышать. Он не был нежным. Не отводя янтарных глаз от моих, он схватил ткань платья у бедра и дернул вверх, потянув меня следом.
Собрав материю в кулак, он задирал ее вверх по моим ногам. Каждый сантиметр кожи жгло, низ живота заныл. Я закусила губу, чтобы сдержать всхлип, когда он коснулся моего обнаженного бедра. Ладонь была грубой и обжигающе горячей. Боже, никогда еще от мужчины не исходил такой пьянящий запах! Мне хотелось зарыться лицом в его волосы и вдохнуть еще – впитать все без остатка.
Я отдавала себе отчет, что минуту назад критиковала Пэйтона за неверность Адриане, одновременно отчаянно желая, чтобы он изменил ей. Со мной. Правда, мысль быстро испарилась, вытесненная теплом его тела.
То ли он двигался уже неторопливо, то ли момент был настолько значимым, что я переживала его в замедленной съемке, но все затихло, и переулок оглашало только мое рваное дыхание. Легкий ветерок просочился в несуществующее пространство между нами, напоминая, насколько я вся пылала. Никогда в жизни мне не было жарче.
Он прижался ко мне, пиджак коснулся моих рук, его часы вдавились в гладкую кожу бедра с внутренней стороны. Одной рукой он оперся на стену, не давая мне сбежать и не имея ни малейшего понятия, что сбегать я совершенно не хотела.
Как только он коснулся моей голой кожи, его взгляд стал жестче, и он глянул вниз, словно бы засомневался. Ноющее чувство между ног запульсировало. Против своей воли я чуть их раздвинула, вообразив, как он запускает между ними руку. Касается меня сквозь стринги. Оттягивает их в сторону и проникает в меня пальцем. Я уперлась ладонями в твердую холодную стену. В ушах гудел белый шум.
Пэйтон стиснул зубы, и его пальцы сомкнулись на внутренней стороне моего бедра. Невидимые искры от жара его руки пробежали прямиком до клитора, стягивая туда всю кровь. Ему стоило лишь провести рукой по ткани, чтобы понять, что он со мной делал, какой я стала мокрой из-за него. Как сильно его хотела.
Но он ничего не сделал.
Пэйтон просто забрал телефон.
Его большой палец скользнул по ткани моих стрингов и немного оттянул, прежде чем он убрал руки.
Подол платья опустился, возле моего уха раздался грубый голос:
— Ты уже знаешь ответ.
Пэйтон отпрянул и кивнул в сторону двери, дескать, возвращайся в ресторан.
Слишком выведенная из равновесия, чтобы возражать, я подчинилась, а ноющее ощущение никак не покидало тело.
тгк: mapay