Хватит Пэйтон! 🖤

Примечание:
*** — некоторое время спустя
|***| — прошлый исход

Он был слишком близко — настолько, что я почувствовала тепло его лба почти своим. Глупость, ты опять себе что-то придумала... а внутри стало легче. Теплее.

— Не унывай, — сказал он тихо и улыбнулся одним уголком губ.

Я заметила, как он поймал мой румянец, и его собственные щёки стали темнее на один оттенок — будто зеркало с задержкой.

Мы пошли обратно к дому через сад.

Тропинки были влажные после дневной сырости, и фонари подсвечивали листья мягким, почти киношным светом. По обе стороны тянулись персиковые деревья — поздние плоды тяжело висели на ветках, а рядом росли розы. Розовые. Мои любимые.

Ночное небо было ровным и красивым. Сад — мрачным, таинственным и почему-то безопасным. Я шла рядом с ним и даже в молчании чувствовала себя так, будто меня закрыли стеной из чёрного камня — и ничто не может достать.

Наши руки невольно коснулись друг друга.
Он чуть отдёрнул пальцы — и сразу же вернул их обратно.
Я тоже.
Неловко... но почему-то правильно.

Ветер тронул волосы, и они разлетелись по плечам.

— К буре, — прошептала я сама себе. — Люблю такую погоду.

— Ты любишь, когда всё гремит? — спросил он.

— Я люблю, когда всё очищается, — ответила я. И почувствовала, что он понял.

⸻

Мы остановились у порога. Изнутри всё ещё гремела музыка, слышались визги, смех, чей-то слишком громкий тост.

И вдруг меня накрыла тоска.

Не потому что праздник плохой...
А потому что в этой громкости не было того спокойствия, которое я только что держала в руках рядом с ним.

Мы молча вошли внутрь.

— Ох, Лиза, где ты была? Твой же праздник! — Эддисон подошла первой. В её голосе была забота, а глаза — внимательные, как у человека, который замечает не только улыбку.

— Да так... прогуляться решила. Скоро буря, — ответила я ровно. И сама удивилась, почему меня снова тянет в пустоту.

Эдди взяла меня за руку, мягко:

— Ты можешь мне всё рассказать.

Я почти ответила... но взгляд зацепился за другое.

Эшли стояла у столика, держа в руках книгу. Не "книгу" — что-то маленькое, розовое, слишком личное. Она улыбалась так, как улыбаются люди, которые уверены: сейчас будет чужая боль.

— Если мы не остановим её... — сказала я, не дыша.

Эдди прищурилась:

— Лиза... это случайно не твой дневник?

— Как ты узнала? — я присмотрелась.

— Там написано "Diary". И... Лиз, тебе надо забрать.

Я посмотрела на розовую обложку — и на Эшли.
И вместо паники почувствовала холодную ясность.

— Не стоит, — произнесла я стеклянным голосом. — Я хочу на это посмотреть.

Эдди тревожно сжала мою ладонь:

— Ты бесстрашная... хочешь раскрыть всем свои секреты?

Я улыбнулась уголками губ — слишком спокойно, чтобы это было настоящей улыбкой.

— Мои тайны знает только один человек.

⸻

Эшли поднялась повыше — как будто сцена принадлежала ей с рождения.

— Дорогие дамы и господа!

Кто-то тихо выдохнул "опять...".

— Господи, снова этот цирк... — пробормотала Райли.

Пэйтон стоял рядом с ней, и я заметила, как у него напряглись плечи.

— И не говори. Что она задумала? — спросила Райли.

Чарли присмотрелась:

— Смотрите... это дневник.

— В смысле?! — Пэйтон сделал шаг вперёд, узнав обложку.

Чарли фыркнула, будто уже устала от неизбежного:

— Не думаю, что розовый дневник внезапно стал вещью её отца. Это дневник Лизы.

Эшли развернула книгу к толпе:

— Я нашла очень интересную находку. Думаю, сегодня — день откровений. Мы же... друзья, верно? Должны знать Лизу лучше. Особенно в её день.

Никто её не поддержал вслух.
Но и не остановил.
Это было хуже.

Эшли раскрыла дневник и начала читать.

— «Дорогой дневник...»

Я стояла неподвижно. Я знала, что будет дальше.
И всё равно сердце билось, как будто каждый удар — предупреждение.

— «...мне будет жаль, если кто-нибудь это прочитает. Я знаю, что сейчас кроме меня это читает кто-то ещё...»

Эшли с азартом продолжала, пока не дошла до строки:

— «...я не ясновидящая, но знаю, что это зачитывает Эшли.»

Её голос сбился.
Она подняла глаза и начала искать мой взгляд.

А я нашла её первой.

Мгновение — и впервые за весь вечер она выглядела не королевой.
А девочкой, которая забыла проверить, куда наступает.

— Ты... — выдохнула она.

Толпа шумно ожила.

— Читай дальше! — кто-то крикнул, и это было не про дневник. Это было про кровь.

Эшли сглотнула.

— Знаете... ребята... может не надо?

Тишина не дала ей поддержки.

И чтобы не упасть в глазах всех — она заставила себя продолжить.

— «Дорогуша... ты правда думаешь, что после всего я буду хранить здесь самое сокровенное?»

Эшли побледнела.

Дальше шли строки про то, что Лиза ожидала чужую попытку "покопаться", что в доме есть охрана, камеры, что игра "в личное" — это не дружба, а вторжение.

Эшли на каждом абзаце становилась всё меньше.

И тут она резко захлопнула дневник.

— Это... это бред. Она сочинила это только что.

Я медленно подошла ближе.

— Нет, — сказала я спокойно. — Это ты выбрала этот путь.

Эшли прижала дневник к себе, будто он мог её защитить.

— Ты ответишь за слова!

Я приблизилась на полшага.

— Ты сейчас отвечаешь за поступки, Эшли, — мой голос был тихим, но резал воздух. — И лучше не превращай это в драку. Ты не там ищешь победу.

Она дернулась, как будто хотела сказать что-то жёсткое, — но вдруг рядом раздался голос, ровный и твёрдый.

— Хватит.

Пэйтон.

Он встал между нами так, будто это было самым естественным действием в мире.

— Отойди от неё, — сказал он Эшли.

— Это её дневник! Она сама... — Эшли попыталась улыбнуться.

— Ты залезла в чужое. Публично. На её празднике, — Пэйтон говорил не громко, но так, что все услышали. — Это не шутка, Эшли. И не игра.

— Пэйтон, ты серьёзно? Ты выбираешь её сторону? — шипнула она.

Пэйтон даже не моргнул.

— Я выбираю нормальные границы.

Толпа загудела.

Эшли покраснела от злости, но отступила на шаг — потому что впервые почувствовала: её власть здесь не абсолютна.

Я посмотрела на Пэйтона — и в груди что-то дрогнуло.

Не благодарность.
Больше.

⸻

Дневник уже был у меня в руках — быстро, аккуратно, без сцены.

— Вечер "откровений в пользу Эшли" закончен, — сказала я громко, улыбнувшись так, будто это тост. — Спасибо всем за поздравления. А теперь... я прошу вас вернуться к празднику. Без унижений. Без цирка.

Кто-то засмеялся нервно.
Кто-то хлопнул.
Кто-то просто сделал вид, что ему всё равно — но шагнул назад, подальше от Эшли.

И это было лучше любых криков.

Эшли стояла в центре комнаты — бледная и растерянная. Не потому что "всё раскрыли". А потому что её попытка сломать меня — не сработала.

⸻

Чарли подошла ко мне первой, уже когда большая часть шума ушла в другие комнаты.

— Элизабет Джереми Вордвелл... я даже не подозревала, — сказала она тихо, с тем самым уважением, которое она редко отдаёт просто так.

Райли обняла меня:

— У тебя выдержка... как у человека, который давно понял: чужая грязь не обязана быть твоей.

Эдди подняла стакан:

— И всё же... ты могла бы предупредить, что у тебя в рукаве сценарий на случай "Эшли".

Я улыбнулась:

— Если бы я предупреждала, это бы уже не сработало.

Мы переобнялись, и девочки ушли в другую комнату — дав мне воздух.

⸻

— Лиза... можно поговорить? — прозвучал голос Джоша.

Я кивнула. Мы отошли туда, где было тише.

Он выглядел напряжённым.

— Я хотел тебя защитить... по-своему. И от неё, и от... всего, — сказал он честно. — Просто я увидел, что ты... иногда будто стоишь одна против целого мира.

Я посмотрела на него мягко.

— Ты не обязан быть моим щитом, Джош.

Он опустил взгляд:

— Я просто... боялся стать лишним.

Вот оно. Не ревность. Не "замена".
Страх.

Я подошла ближе и приложила ладонь к его щеке. Он накрыл мою руку своей.

— Посмотри на меня, — тихо сказала я.

Он поднял глаза.

— Ты мой человек. Мой друг. И я не хочу, чтобы мы стали чужими из-за чужих игр, — выдохнула я. — Я тебе доверяю. Ты первый, кто меня услышал. Первый, кто не сделал из моей боли шоу.

Я протянула мизинец — наш детский знак "не предам".

— Так что, Ричардс... не смей больше думать, что тебя можно "заменить". Ты не вещь.

Он улыбнулся — устало, но искренне.

— Договорились.

Мы обнялись. Долго. Без лишних слов.

И это поставило точку там, где нужно:
не "конец", а граница, которая держит дружбу живой.

⸻

Позже я осталась одна в коридоре.

Музыка всё ещё играла.
Но в моей голове была тишина.

Я повернулась — и увидела его.

Пэйтон стоял у дверного проёма, будто не решался подойти. Будто боялся нарушить то, что только что появилось.

Я сама сделала шаг.

Он тоже.

Снова — слишком близко.

— Ты сегодня... — начал он.

— ...спас меня? — продолжила я за него.

— Защитил, — поправил он. И добавил тише: — Я не мог иначе.

Я посмотрела на него долгим взглядом.

— Спасибо, — сказала я, и это слово впервые прозвучало не "вежливо". А по-настоящему.

Пэйтон улыбнулся, но не дерзко. Почти нежно.

— Не унывай, — прошептал он.

И в этом "не унывай" было всё:
и прошлое, и боль, и обещание, которое он сам ещё не понял, что дал.

Я почувствовала, как у меня снова теплеют щёки.

Он заметил.

И тоже стал чуть краснее.

Мы стояли на расстоянии одного дыхания.

Я не сделала шаг назад.

И он — тоже.