Хватит Пэйтон! 🖤

Сегодня моё последнее утро здесь — в моей защитной крепости. Я встала и открыла окно, чтобы проветрить комнату.

В дверь постучали. Я ответила, что можно войти. Дверь из чёрного дуба отворилась, и я увидела маму.

— Лиза, сегодня твой последний день здесь. Думаю, тебе нужно хотя бы напоследок немного развлечься, — сказала мама, сложив руки на груди.

— Мам, зачем? Я же всё равно уезжаю только на год. Летом должна буду уже быть здесь, — ответила я, глядя в её карие глаза.

— Моя хорошая... Может, в детстве в Америке всё и было плохо, но я хочу, чтобы ты дала ей второй шанс, — серьёзно сказала мама, проницательно смотря мне в глаза.

— У меня выбора нет. И к тому же я буду жить с человеком, которого не знаю, — сказала я, вставая с кровати.

— Так уж получилось. Кто же знал, что судья решит: твоему отцу не давали разрешение видеться с тобой. Но ты подумай над тем, что я сказала, — произнесла мама и вышла из просторной комнаты.

Я позавтракала и занялась рутиной: душ, маска для увлажнения кожи, патчи, уборка комнаты перед тем, как собираться на прогулку. Ночь была почти бессонной — я снова пожалела, что не выпила снотворное, а вместо этого смотрела аниме.

Я решила провести день в кругу друзей — всё-таки мы видимся в последний раз в этом году. Эти люди, с которыми я дружу не один год, заслуживали провести со мной время в уютной обстановке.

Когда я услышала, что Настя и Макар стоят у меня на пороге, поняла: нужно собираться пулей.

— Долго нам ещё тебя ждать? — спросил Макар, снимая верхнюю одежду.

— Да, с каких пор мы должны ждать тебя так долго? — добавила Настя, снимая кепку.

— Простите, такой родилась. Времени-то нет, — сказала я, быстро натягивая носки.

Мама, усмехнувшись, заметила:

— В кого-то ты такая непунктуальная? Проходите, Лиза всегда вам рада.

— Я почти оделась, — пробормотала я, снимая резинку с волос и распуская их.

Выйдя в прихожую, я увидела двоих своих лучших друзей.

— Как всегда неотразима, — сказал Макар и протянул мне жёлтые розы.

Я чуть нахмурилась, и слова сами вырвались:

— Вы понимаете, что мы долго будем в разлуке?..

— Ты что, мы же будем навещать тебя, тучка, — Макар обнял меня.

— Боже, Макар, не надо так... сентиментально и пессимистично, — сказала Настя и, отодвинув Макара бедром, сама обняла меня.

— Как хорошо, что ваша дружба и по сей день продолжается... Давайте одну фоточку, — попросила мама.

Макар театрально поклонился:

— Ох, мисс Ребекка, мы уже спешим! Как-никак последний день с Элизабет Вордвелл.

— Повеселитесь хорошенько, — улыбнулась мама.

— Ещё как. Не беспокойтесь, Бетти с нами не умрёт от скуки, — сказала Настя, и мы вышли из квартиры.

Наш энтузиазм так и хлестал. Попрощавшись с мамой и услышав, во сколько мне нужно быть в аэропорту, я вышла под руку с друзьями, не забыв наш ритуал с обнимашками.

Настя — моя подруга, одна из лучших. Макар — парень Насти и мой лучший друг. Я, между прочим, их свела, и они мне за это благодарны: две скромняжки боялись признаться даже себе, что нравятся друг другу.

Мы решили провести остаток дня на природе. В ботаническом саду расстелили плед и разложили еду. Было красиво: солнце уходило, лучи становились красно-малиновыми. С кружкой чая, укутанная в плед, я болтала с любимыми людьми.

Кто-то сидел на лавочке и обсуждал жизнь, кто-то кормил голубей — их тут было много, и на одну бумажку хлеба слеталась целая стая.

Я наблюдала, как солнце понемногу прячется в закат... и как вместе с ним уходит моё настроение.

Это трудно понять и ещё труднее принять: ты не просто отрываешься от близких и начинаешь жизнь с чистого листа — ты возвращаешься в детский, бесцветный рисунок, где сплошная боль и разочарование.

— Лиза, ну ты чего? — грустно спросила Настя, будто всматриваясь и пытаясь прочитать что-то в моём лице.

— Ничего... Я буду по вам скучать, — сказала я, и слеза сама покатилась по щеке.

Раньше я не позволяла сантиментам так действовать на меня, не показывала слабость даже близким. Но только сейчас поняла: они — и моя поддержка, и моя слабость одновременно.

За эти годы здесь я получила сокращённый вариант своего имени, дружбу и поддержку — хотя бы на миг отвлечься от того, что пережила. С каждым днём я становилась сильнее. И уже ни один мелкий отброс не смел смотреть на меня своим мерзким взглядом — не то что говорить.

В школе мне когда-то говорили: «Человек, который позволяет вытирать об себя ноги, не меняется». Так считала школьный психолог мадам Эплвайт. Но никто не хотел признать: даже самая «тихая мышь» может оказаться морально устойчивее любого задира.

Люди любят недооценивать тех, кто «не такой, как все». А зря. Окружение и место правда влияют на нас.

...

Настя — один из самых близких мне людей. Лучшая из лучших, кого я встречала в своей небольшой жизни. Она всегда говорит неудачам «спасибо», потому что поражение лучше всего учит. Её лучезарная улыбка и зелёные глаза поддерживают одним взглядом. Шатенка, которая научила меня быть стойкой и не показывать слабость даже самым близким. Лавандовый запах её мягких волос успокаивал меня не раз. Казалось бы, 167 сантиметров — а в гневе она способна сокрушить мир.

Макар — голубоглазый брюнет, уверенный и опасный, потому что внешность у него обманчива. Он противоположность Насте: хитрый авантюрист, из любой ситуации найдёт выход. Пусть ленивый, но очень славный: его аура заряжает радостью. Одна его шутка способна рассмешить целую маршрутку. Он щедрый, бескорыстный и преданный. От него я переняла привычку помогать, не думая: старик, враг или даже кошка — раз попросили, значит надо.

...

— Глупышка, мы же сможем видеться, — сказала Настя, обнимая меня, и мои слёзы потекли ещё быстрее.

— Тучка... целого дня не хватит, даже года не хватит, чтобы возместить тот ущерб, — Макар говорил серьёзно. — Но мы будем держаться. Если не ты к нам — то мы к тебе. Как-никак.

На моём лице появилась улыбка.

— Вас таких добрых туда не пустят. Там только злые и мерзкие люди, — буркнула я.

— Лиза, не утрируй, — отмахнулась Настя. — Попробуй стать той, кто всё изменит. Хорошо? Потом расскажешь мне и Макару.

— А теперь слёзы — обратно в глаза, улыбка — как у сыра! — скомандовал Макар.

Вспышка — и фото на плёночный аппарат было сделано. Этот момент навсегда остался там.

Как это обычно и бывает: рано или поздно всему хорошему приходит конец.

Телефон завибрировал в заднем кармане джинсов. На экране — мама.

⸻

Телефонный разговор

— Лиза, я жду тебя в аэропорту, — сказала мама шёпотом. По звукам я понимала, что вокруг люди.

— Уже собираюсь... Нам ещё рюкзак нужно собрать и убраться после Макара, — пробурчала я.

— Никаких «уже». Рейс через час. Пока вы доедете, времени не останется, — нервно сказала мама.

— Твои вещи я уже упаковала в чемодан. Перекус положила, — добавила она.

...

Ребекка — так зовут мою маму.

С каждым днём я удивлялась, насколько человек может быть упёртым: она бросила вызов целой мировой компании из списка лидеров бизнеса — и каким-то образом победила. Не знаю как, но желание у неё было железное. Она взяла быка за рога и разобралась в сфере «от А до Я». Даже отцу составила конкуренцию. Стала чем-то большим, чем «домохозяйка с ребёнком на руках».

После развода и всех комплексов, которые у неё появились из-за измены, она нашла силы жить дальше. Вцепилась зубами в этот несправедливый мир мёртвой хваткой. И при этом я никогда — ни в Америке, ни после возвращения в Россию — не чувствовала недостатка внимания.

Она будто сломала систему.

Да, мама идеальна для меня: забота, любовь, справедливость, чуткость. Но никто не идеален... и тяжело быть всегда везде, всегда «на острие» и всегда в защите.

...

Мы поехали в аэропорт на машине Макара.

⸻

— Не скучай. И не грусти, — сказал Макар.

— И ты тоже. Только посмей Настю обидеть — отвечать будешь передо мной, — сказала я, приподняв бровь.

— Не переживай, я сама ему не позволю, — Настя улыбнулась, но глаза у неё блестели. — Удачи тебе, солнце.

— Помни: мы тебя с Макаром очень ждём и всем сердцем любим, — сказала Настя.

— Я вас тоже, — выдохнула я дрожащим голосом.

Мы обнялись в последний раз. Потом я подошла к маме. Она крепко прижала меня к себе.

— Прошу, будь осторожна. Я тебя очень-очень люблю, детка. Потерять тебя мне не хочется. Если ты захочешь остаться с отцом — я не буду против. Главное, чтобы ты была счастлива.

Я в который раз убедилась, какая мама сильная: даже через боль и старые обиды она не переносила это на меня — дала мне право выбора.

— Хорошо... Я тоже тебя очень-очень люблю, — сказала я и обняла её так крепко, как могла. И тут же пожалела, что накрасила ресницы тушью.

Помахав рукой в последний раз уже из самолёта, мы начали взлетать. Землю растворили облака. Я включила наушники, любимый плейлист и устроилась поудобнее.

⸻

После шестнадцатичасового перелёта — и ругани с «яжематерью» — я протёрла глаза, взяла чемодан и вышла наружу. Первым делом вдохнула этот воздух. Снова Америка.

Я заметила табличку с моим именем. Подойдя ближе, увидела мужчину: молодой шатен с карими глазами. Он улыбался и смотрел прямо на меня.

— Ну что, Лиза, готова поехать в новую жизнь? — спросил он.

— Вообще-то нет. И... как мне к вам обращаться? — сказала я, чувствуя накопившуюся злость после перелёта и разлуки с друзьями и мамой.

Мужчина, не задумавшись, ответил:

— Можешь просто... «папа». Или «отец».

— Великолепный ассортимент, — закатила глаза я и отдала ему... восемь чемоданов.

— Я знаю, — спокойно сказал он.

— Не думал, что у тебя столько вещей.

— Я знаю, — сухо ответила я. И тут же добавила: — Это ещё по мелочи.

Мы загрузили чемоданы в багажник и немного в салон и поехали. Я думала только об одном: зачем этот биологический «излишек» решил забрать меня именно сейчас, когда я в этом не нуждалась.

Но мысли оборвались: мы подъехали к дому. Он был красивый. Большой. И, честно... мне даже понравился.

Внутри дом оказался ещё просторнее, чем снаружи: современный дизайн, хай-тек с мягкими нотами лофта. Большие двери из красного дерева, полы из керамических «мраморных» плит. В интерьере преобладали золотой и мой любимый персиковый — сразу видно, что здесь живут не бедные.

Поднявшись на второй этаж по лестнице, которая будто кричала «я не из дешёвых», я зашла в свою комнату.

Она была уютной и милой — словно отец знал, что мне нравится. Но я сразу поняла: это мама подсказала. Иначе он бы не угадал, что я фанатка всего, кроме розового.

Я присела на кровать. На пороге появился отец.

— Значит так. Ты уже записана в школу, — сказал он. Чёрный деловой костюм, типичный бизнесмен.

— В какую? — спросила я, молясь, чтобы это была элитная академия... только не та школа, о которой я меньше всего мечтала.

Отец будто заранее знал вопрос.

— Хочу тебя «обрадовать». В ту самую школу, с которой ты уже хорошо знакома. Да, она обычная, ничем не примечательная. Но я вытащил тебя из твоего «второго дома» в России и хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь лучше, чем в маленькой квартире Петербурга с не самым перспективным будущим.

— Я не спрашивала твоего мнения. И да, ты типичный заурядный американец со своим «мнением», которое якобы даёт тебе право так высказываться, — отрезала я.

Отец слегка растерялся.

— Зайчонок, не воспринимай так близко к сердцу... Я немного погорячился.

— Не называй меня так. Ты для меня незнакомый человек, — сказала я, не выдержав.

— Ладно. Привыкай, — спокойно ответил он, будто мои слова его не задели. Он запнулся, быстро перевёл тему, а я решила не цепляться.

Через несколько дней я вернусь в эту школу.