Молоко, или счастливый день
Рихард снова остался в одиночестве дома, в компании пузожителя, но тот не мог его как-то развлечь. Одиночество он заедал, перестав волноваться за лишний вес — потом как-нибудь похудеет. А когда ты беременный мужчина, ты не должен отказывать себе ни в чем. Цвен просто сидел в спальне пытаясь придумать какое-нибудь глупое стихотворение. Телевизор, интернет полностью надоели, оставалось только писательство. Но даже это у него не получалось. Круспе даже не знал, что вообще хочет. Думать нет желания — знает же, что найдёт тему, из-за которой потом будет ходить расстроенный. Но в этих ситуация для него было спасение — еда. Поэтому, вспомнив, что ещё остались его любимые хлопья, Рихард на радостях спустился на кухню. Предвкушая наслаждение от этой еды, Круспе достал тарелку и упаковку хлопьев. Осталось только молоко. Подойдя к холодильнику, Рихард начал осматривать содержимое, может, ещё что-то вкусное найдётся. Достав пакетик молока, Цвен уже начал выливать жидкость в тарелку, но решил на всякий случай проверить срок годности. Его печали не было придела, когда Круспе увидел, что это уже нельзя употреблять в пищу. Надежда была на вторую упаковку. Не найдя дату изготовления, Цвен, чтобы попробывать, налил его в кружку. Честно, его чуть не вырвало от мерзкого запаха и вида этой жидкости, которую даже молоком уже не назвать. Ну вот и что эта отрава стоит у них в холодильнике? Наверняка Тилль оставил, даже после криков Рихарда о том, что не хочет, чтобы их холодильник был помойкой. Линдеманн всегда говорил: «Это на блины». Но какие, сука, блины из протухшего молока. Раздражённо выдохнув, Рихард вылил эту жижу, параллельно доставая телефон.
Рихард:
Привет, жук-навозник.
Ответа не было несколько минут, и Рихард продумывал продолжение этого диалога.
Тилль (мой кабанчик):
Что?
Рихард:
А то, что ты заебал всякое говно в холодильник тащить!
Тилль (мой кабанчик):
Какое говно? Рихард, я сейчас занят, объясни поподробней, если это что-то серьёзное.
Рихард:
Я хотел поесть своих любимых хлопушек, которые ты мне постоянно забываешь купить, и я делаю это сам, мой взор наткнулся на пакет с молоком, которое стоит хер знает сколько лет. НАХЕРА ОНО ТЕБЕ НУЖНО?!
Тилль (мой кабанчик):
Не трогай это молоко!
Рихард:
Поздно, блять, я уже вылил. Ещё раз я такое увижу — откушу тебе ухо)
Тилль (мой кабанчик):
Я, блять, неделю ждал, пока оно скиснет, чтобы приготовить ахиренные оладьи. ХВАТИТ ТРОГАТЬ МОЁ МОЛОКО! ОНО СКИСШЕЕ, ВОНЮЧЕЕ, НО ОНО МОЁ!!!!!!!
Круспе смеялся, представляя, как бы выглядил Тилль, если бы они разговаривали вживую. Это очень странно бы выглядело: взрослый, большой мужик ссорится со своим беременным парнем из-за молока. Можно снимать комедию.
Тилль (мой кабанчик):
Все, отстань от меня. Мяу.
Рихард:
АХАХАХАХАХАХАХА. Не знал, что ты котик. Котики пьют свежее молоко!
Тилль (мой кабанчик):
Я опечатался. Все, иди нахер. Мне некогда, дома поговорим.
Рихард:
Ты, кстати, куда ушёл? Ты мне обещал сегодня погулять!
На сообщении была отметка «Прочитано», но ответа все не было.
Рихард:
Эй, Тилль, ответь.
Тилль, не смешно, ответь, пожалуйста!
«Надо же, какой серьёзный. Посмотрим как ты запоёшь, когда я тебе это молоко в кофе налью» — раздражённо подумал Рихард, откидывая телефон на стол, думая, что ещё ему можно поесть. Настроение немного приподнялось, из-за сообщений Тилля, и Круспе чувствовал себя просто отлично. Пока снова не начал думать.
Малыш внутри него пошевелился, будто пытаясь отвлечь папу от глупых мыслей. Единственным спасением для Рихарда и был карапуз. Если Тилль продолжит также часто уходить из дома, то Цвен назовёт ребёнка, как сам хочет. И ещё Линдеманна на роды не пустит, да. Гитарист часто начал придумывать имена для ребёнка, но больше всего он хотел, чтобы это оказалась девочка. Для девочки он думал имена больше всего. Рихард решил, что если на свет появится маленькая леди, то её будут звать либо Леона, либо Тильда(В честь Тилля). Тилль хочет назвать её Розмари или Тереза, но на последнее получает громкий отказ. Цвену это совсем не нравится, он даже не знает почему. Розмари ещё ничего. А вот если появится мальчик, Тилль и Рихард придумали только по одному имени. Цвен хочет назвать мальчика Генрих, а Линдеманн Себастьян.Рихард, если честно, вообще не понимает, откуда у вокалиста такая страсть к странным именам... Круспе предлагал назвать мальчика Тилльхен,но Тиллю это не понравилось... Рихард не понимал почему... Над именем будущего мужчины они спорят сильнее. «Девушкам любые имена подходят» — каждый раз говорил Линдеманн, когда они начинали мусолить эту тему.
Но втайне от Тилля, Рихард решил, что если они так и не определятся, то он отдаст право Оливеру выбрать что-то из предложенных имён. Гитаристу казалось, что Ридель плохого не скажет.
Ответа на сообщения все также не было, и Цвен уже было обиделся, как вдруг услышал звук уведомления.
Тилль (мой кабанчик):
Потом увидишь. Думаю, тебе понравится.
А это уже заинтриговало. Разные мысли пробивались в голову, но Рихард решил не гадать, что его ждёт. Если Тилль думает, что понравится — значит, Цвену действительно понравится. Да, Линдеманн очень хорошо знает гитариста, вплоть до его любимого освежителя воздуха.
Когда было скучновато, те рассказывали друг другу разные факты о себе. Например, Рихард узнал, что Тилль обожает спать в огромной горе подушек и что любит заворачиваться в одеяла. До пизды любит пончики, а так же ненавидит врачей и походы к ним,а также всё что сними связанно: поликлиники, больницы,аптеки,фильмы про них....Поэтому они уже пять лет так и спят. А Линдеманн узнал, что Рихард любит петь сидя около батареи или шкафа.Играть на гитаре сидя в туалете,а ещё он ненавидит очереди в магазине и орущих кассиров со словами"Пакетик надо?"Когда ты покупаешь всего одну живачку на кассе,а также вредных продавцов... И таких маленьких фактов о друг друге у них было очень много.
А ещё Рихард знал, что возможно то, что сегодня покажет ему Линдеманн — может быть нихера не прикольным. Опять придумает какую-то «весёлую» херню и будет смеяться, и скакать от радости. А потом ещё говорит, что Рихард ведёт себя как маленький ребёнок.
Ну, а сейчас Цвену остаётся только ждать. Поэтому он решил сократить ожидание очень полезным сном.
***
Тилль сегодня был целый день на взводе и волнении. Сегодня он сделает, то, что пора было ещё давным-давно.
Проснувшись вместе с Рихардом и позавтракав, он втихаря смылся в ювелирный магазин. По дороге его конечно расстроил тот факт, что Цвен вылил молоко, из которого должны были получится оладья, но это уже не важно, Линдеманн просто купит их где-нибудь. Сейчас он волнуется так, как никогда. Коробочка с кольцом лежала у него в кармане и словно обжигала его грудь сквозь одежду. Линдеманн уже делал предложение, правда, не Рихарду, но волновался как в первый раз. Он до жути боялся отказа, хотя прекрасно понимал, что, скорее всего, этого не будет. Они с Рихардом вместе уже семь лет, и сначала Линдеманн был уверен, что тот сразу согласится, но сейчас его терзали сомнения. Выдохнув, тем самым стараясь расслабиться, Тилль сел в машину и поехал домой. До самого главного события в его жизни остаётся всего час.
Подъехав к дому, Линдеманн надеялся, что все получится. На заднем сидении лежала коробка со свежими оладьями, кольцо в кармане, остался только Рихард. Тилль уже примерно спланировал, как неожиданно сделать сюрприз.
Зайдя домой, вокалист понял, что Цвен наверняка спит, так как дома опять была тишина. Наверное, сон сейчас самое любимое времяпровождение гитариста. Улыбнувшись, Линдеманн решил разложить все по тарелочкам и налить сок, который тоже купил сегодня. Вокалист решил делать все без алкоголя, ведь переживал за ребёнка. Сок, впрочем, тоже подойдёт.
Почему Тилль выбрал именно дом для предложения Рихарду? Потому что очень хотел сделать это тихо, без лишних глаз. В ресторане, в парке — могут увидеть папарацци, хотя они и так знали, что Линдеманн и Круспе давно вместе. Просто не хотел, чтобы это узнали кто-то кроме них с Рихардом. Это только их дело.
Достав стаканы, Тилль оформил весь, так сказать, праздничный стол. Большого пира им не нужно было. Поднявшись в спальню, Линдеманн стал будить Круспе, стараясь сдержать волнение в голосе.
— Риша, хватит спать. Пошли, я кое-что принёс, — нагнувшись и обняв гитариста прошептал Линдеманн.
— Надеюсь это не молоко, — поцеловав в щеку вокалиста, Рихард аккуратно встал, держась за руку Тилля.
Они вместе спустились на кухню. Рихард сразу сел на своё излюбленное место за столом, заводя с Линдеманном непринуждённый разговор о каком-то фильме. Тилль честно старался отвечать и слушать, но волнение перебивало все. Нужный момент совсем рядом. Вокалист и гитарист уже съели половину всего, все также разговаривая, и Тилль понял, что пора.
— Подожди, я салфетки достану, — вставая из-за стола, сказал Линдеманн.
— Хорошо.
Подойдя к шкафчикам и взяв первые попавшуюся упаковку салфеток, Линдеманн сделал глубокий вдох. Сейчас или никогда. Возвращаясь к столу, он нарочно не крепко держал упаковку.
— Я подниму, — пробормотал Тилль когда салфетки «случайно» выпали из рук.
Отмахнув пачку в сторону, вокалист поднялся на одно колено. Рихард непонимающе посмотрел на него. Только Тилль хотел начать свою речь, как Рихард прервал его.
— Ты не можешь найти салфетки?
— Не сбивай меня, пожалуйста. Спасибо. В общем, Рихард, мы с тобой уже достаточно долгий срок вместе. Спим в одной кровати, каждое утро встречаем друг с другом, делим и радости и горе. Я часто переживал, что мы ещё не созрели для этого, но когда узнал, что нас теперь будет трое, понял — это тот самый момент, чтобы «созреть». Не знаю, как тебе ещё доказать свою безграничную любовь, ведь я бываю грубым и часто с тобой огрызаюсь, но каждый раз боюсь, что ты уйдёшь от меня безвозвратно. У меня трясутся руки, я еле сдерживаю дрожь в голосе и хочу тебя спросить: ты выйдешь за меня? — достав из кармана чёрную, блестящую коробочку с кольцом, спросил Тилль.
Рихард сидел с широко распахнутыми глазами, не зная, что делать. Тысяча мыслей проносилось в его голове, он не мог вымолвить и слова. Посмотрев Линдеманну в глаза, Цвен открывал рот как рыба. Лицо Тилля изменилось в один момент.Он аж покраснел...Для себя Линдеманн понял, что поторопился, хотя был полностью уверен в себе. Внутри все до ужаса сильно скрутило, а глаза защипали. «Не плачь, не плачь, не плачь!» — словно мантру произносил у себя в голове Вокалист. Нет, он взрослый мужик и ещё рыдать будет. Тилль был растерян, как маленький ребёнок, что потерялся в огромном торговом центре. Вокалист просто не понимал, что делать дальше, он не рассчитывал на отказ. У него потемнело в глазах... Встрепенувшись и поднявшись с пола,и отряхнув брюки Тилль закрыл коробочку.
— Извини, видимо я все-таки поторопился. Рих…- Цвен ему не дал договорить.
— Вернись, блять, на место, — смотря Линдеманну прямо в глаза, говорил Рихард, — Ты больной? Ты подумал, что я тебе откажу? Чёрт, конечно, я согласен! Я хочу быть твоим мужем, Тилль, я люблю тебя. И малыш тоже любит тебя!
У Линдеманна помутился взгляд — слишком много эмоций за один раз. Достав кольцо ещё раз, он, наконец, смог надеть его на палец Рихарда. Сейчас ему стало все равно на их прошлые ссоры. Это все будто исчезло из его памяти. Сейчас для него существовал лишь Цвен, что не мог отлипнуть от него, прижимая к себе, насколько это позволял живот. Став обратно на колени, Тилль поднял футболку Круспе и поцеловал живот. Он был безумно счастлив. Рихард положил руку с серебряным кольцом на голову вокалиста, медленно перебирая его волосы. Цвена тоже разрывало от радости.
— Дочь мы назовём Розмари, а если сын, то Себастьян. Твоя взяла, — улыбнулся Рихард.
«Да, Тилль выиграл, абсолютно везде» — подумал Цвен, прежде чем снова обнять уже будущего мужа.