Пончики
Сегодня Тилль ушел с утра пораньше, давая Рихарду возможность раскинуться звёздочкой на всю кровать. Зарываясь в одеяло ещё сильнее, Круспе пытался скрыться от назойливых солнечных лучей, что светили из окна прямо в его лицо. Весь день Цвен планировал валяться и ничего не делать, но было как-то стыдно перед Тиллем. Тот работает, а Рихард ничего не делает. Хоть Линдеманн говорил, что Рихарду и нужно лежать и особо не напрягаться, набираясь сил на будущую возню с малышом, тот все равно чувствовал себя неловко.
— Да почему ж ты шторы всегда открываешь! — недовольно пробурчал Рихард, откидывая одеяло. Вся приятная сонливость исчезла. Цвен бы и попытался заснуть снова, но, от чего-то, сильный голод также нарушал его планы. Недовольно простонав, Рихард кое-как встал с постели. Поясница сильно болела, раздражающе ныла при резких движениях. В таких случаях Риша просил Тилля намазать обезболивающей мазью, но того, как назло, не было дома. Пытаясь вспомнить, какие-нибудь зарядки для беременных, Рихард аккуратно и медленно, словно черепашка, спускался с лестницы. В коридоре, около выхода из дома, все вещи были разбросаны. Куртки и шапочки Рихарда валялись возле двери, а многочисленные кофты Тилля кучей лежали рядом.
Проспал наверно… Сколько раз я просил не разбрасывать вещи! Хотя бы вечером все приготовить, чтобы с утра, в попыхах, по дому не скакать! — с тоном ворчливой жены произнес Рихард. Убирать это все сейчас вообще не хотелось. Решил, что устранит беспорядок, когда наберется сил после завтрака.
— Хотя бы тут все не раскидано, — успокоившись, пробормотал Цвен.
Все также аккуратно ступая, он дошел до многострадального холодильника. А страдает тот от того, что его постоянно открывают, чуть ли не через каждые десять минут. Аппетит Рихарда значительно увеличивался, а чувство сытости пропадало быстрее. Хоть Цвен до сих пор не может принять то, что очень сильно поправиться после беременности и родов, все равно не собирается соблюдать какие-нибудь специальные диеты.
Да таких и вообще нет наверное!» — успокаивал Рихард себя каждый раз, когда лез в холодильник за очередной порцией еды. А вот Тиллю было не сладко. Из-за специфических вкусов своего возлюбленного, чаще всего, в холодильнике лежали продукты, которые было невозможно приготовить вместе.
Доставая бутылку молока из холодильника, Рихард придумывал, чем порадовать Тилля. Всё-таки тот пашет один, приходит постоянно уставший, но несмотря на это уделял, хоть и немного, время Рише. А тот хотел отплатить ему тем же. Залив большую тарелку с хлопьями и поставив ее на минуту в микроволновку, Круспе задумался. Да так, что в себя его привел только писк микроволновки. Вытащив тарелку и поставив ее на стол, взгляд Рихарда упал на формочки для запекания.
Точно! Я приготовлю ему пончики, он же их просто обожает!» — обрадовался у себя в мыслях Цвен. Даже боль в спине отошла на второй план. Если есть возможность порадовать любимого человека, то не нужно ее упускать. Поэтому Рихард ел хло́пушки, параллельно смотря в телефон в поисках несложного рецепта.
Помыв за собой тарелку, он понял, что больше заебешься не от процесса приготовления этих пончиков, а от поисков рецепта. Потому, перестав искать что-либо, тот открыл первый попавшийся сайт. Прочитал Рихард его полностью, со всеми ненужными и раздражающими комментариями по типу «Муж говорит, что вкуснее ничего не пробовал, так что можете мне довериться.» Оставалось только проверить наличия ингредиентов. В этом и была загвоздка.
— Сука, дрожжей нет. Заебись, значит, придется ещё и выходить куда-то, — расстроенно простонал Рихард. Он ещё раз перепроверил шкафчики на наличие дрожжей и, убедившись, что их там и в помине не было, с тяжёлым и раздраженным вздохом отправился в ванну. Уже ненавидя себя за эту идею, Рихард умылся и начал одеваться. Раньше он старался одевать бесформенные толстовки, чтобы не было видно постепенно округляющегося живота. А сейчас полностью забил на это и на папарацци, что могли это заметить, из-за того, что живот рос не по дням, а по часам и такие кофты уже не особо спасали. Поэтому он напялил любимую, но старую футболку, которая каким-то чудом на него налезла, а сверху накинул куртку Тилля, что валялась прямо перед входом.
Улица встретила его неприятной жарой, но благо продуктовый магазин был совсем рядом. Надев по дороге солнечные очки, что были в куртке у Тилля, он зашёл в гастроном. Проходя между рядов с продуктами, Рихард не мог найти дрожжи. Раздраженный Круспе не хотел подходить к продавцам и спрашивать про местонахождение нужного ему продукта, но другого выходя он вообще не видел.
— Извините, подскажите, пожалуйста, где здесь дрожжи, — Рихард подошел к сотруднику, что раскладывал хлеб по полкам. Тот, посмотрев на Цвена, как на идиота, указал рукой на стеллаж, что был прямо перед гитаристом. Немного смутившись от этой ситуации, Рихард поспешил уйти из этого магазина.
–Какой же я идиот...
Мысленно сказал Рихард подходя к кассе...
Успешно совершив покупку и прихватив на кассе мармелад, мужчина наконец отправился домой.
— «Нужно поспешить, Тилль придет скоро.» — рассуждал про себя Рихард.
Добравшись домой, Цвен помыл руки и приступил к самому процессу готовки. Стараясь следовать рецепту... Рихард намесил какое-то тесто, что никак не хотело густеть. Цвен подумал и решил, что можно добавить ещё муки. Когда тот поднес пакетик с мукой к миске, ребенок решил оповестить родителя о том, что проснулся. От неожиданного пинка малыша, Рихард испугался и рассыпал половину всего пакета на себя.
— Да ебаный в рот! Ещё и это убирать. Предупреждай в следующий раз, когда решишь пинаться, — Рихард положил руку на живот.
Отряхнувшись и частично убрав муку со столешницы, Цвен вернулся к приготовлению. Он был прав, когда добавил ещё муки — тесто сразу загустело. Оставив его в теплом месте по совету автора рецепта, Рихард отправился смотреть телевизор. По прошествию часа, он вернулся и приступил к формированию пончиков. Получив долгожданные кругляши с дырочками, Цвен поставил разогреваться масло. Он был слишком увлечен приготовлением, что не услышал, как пришел Тилль. Линдеманн не понимал, почему такая тишина в доме. Только со стороны кухни были слышны какие-то шорохи. Когда тот, раздевшись, вошёл в комнату приятно удивился. И тихо стараясь не отвлекать Рихарда от своего занятия, Тилль старался бесшумно подойти к нему.
–Ты у нас в юные поварёнки заделался? — обнимая сзади Рихарда, с насмешкой спросил Тилль.
— Да что б тебя черти ебали! Тилль! Нахуя так пугать?! Вы меня оба хотите до сердечного приступа довести! — недовольно кричал Цвен.
— Ну извини, а что ты делаешь?
— Не видно что-ли? Пончики твои любимые, — недовольно бурчал гитарист.
— Правда? — будто не веря Рихарду, спросил Тилль.
— Да, иди мой руки, переодевайся. И душ прими, от тебя табаком прёт. Вы там альбом пишете или по курилкам ходите? — с ноткой ревности спросил Рихард.
— Ой, все, — Тилль поскорее ретировался с кухни, дабы не слышать причитаний возлюбленного.
Цвен тем временем вовсю занимался приготовлением. Первая партия была готова. Оставив немного теста на потом, он принялся украшать уже приготовленные пончики. Не найдя ничего клубничного, он достал шоколад и тёрку. Осыпав всё шоколадом и найденным кленовым сиропом в холодильнике, он позвал Тилля. Перенося блюдо на стол, Рихард уронил салфетки. Закатив глаза, тот попытался нагнуться, что у него не вышло, поэтому Цвен решил опуститься на четвереньки. Успешно подобрав салфетки, гитарист попытался встать, но тут боли в пояснице снова проявились, из-за чего Рихарду оставалось беспомощно ждать прихода Тилля, чтобы тот его поднял.
–Воу, красивые виды. Не думал, что такое тоже будет прилагаться к трапезе, — тот подошёл сзади.
— Подними меня пожалуйста, у меня спина очень болит, — уже со слезами на глазах от стреляющей боли попросил Рихард.
— Эй, мазь принести? — увидев глаза полные слез, обеспокоенно спросил Тилль. Получив в ответ утвердительный кивок, Линдеманн быстро поднялся в комнату. Взяв нужный тюбик, и спустившись на кухню, тот самостоятельно повернув Рихарда в нужную сторону, стал аккуратно втирать в спину гитаристу обезболивающее.
— Они уже, наверно, немного остыли, — повернувшись, произнес Круспе.
— Ничего страшного. Тебя в спальню отнести? — все также взволнованно спрашивал вокалист.
— Нет, ешь давай. Не зря же я пыхтел над ними, — с улыбкой произнес Рихард.
— Боже, ахуеть, да в тебе умирает повар, Риш, — расхваливал Тилль блюдо Цвена.
Продолжая выслушивать восхваления и довольные стоны Линдеманна, гитарист не замечал, как постепенно засыпал. Увидев мирно посапывающего Рихарда, что дремал на диванчике, Тилль, в который раз, был рад, что они с Цвеном вместе. Линдеманн уже не представлял свою жизнь без такого разностороннего, часто надоедающего и так весело смеющегося Рихарда. Тепло улыбнувшись, Тилль попытался аккуратно взять любимого.
— Утамился мой поварёнок, — поцеловав Рихарда в щеку, Линдеманн понес его в спальню.