59.
Раннее утро только начинало окрашивать небо в нежные розовые и голубые оттенки, когда Сону тихо вышел из комнаты. В голове у него крутилась одна мысль — проколоть губу. Это решение было для него важным — что-то вроде маленького вызова себе и окружающему миру.
Вернувшись домой, Сону сразу же пошёл к друзьям, гордо показывая им новое украшение. Их улыбки и восторженные взгляды грели, но в глубине души младший всё равно боялся одной встречи — с Рики.
Когда Рики вошёл в комнату, он сразу заметил новинку на губе Сону. Его лицо стало серьёзным, почти холодным, но не было в этом злобы — скорее, тихое раздумье. Он подошёл к младшему, взял его за подбородок — жест был аккуратным, почти нежным — и внимательно посмотрел на прокол.
— Не думал, что ты решишься, — тихо сказал Рики, голос оставался ровным, но с лёгким оттенком удивления.
Сону поймал взгляд старшего, и сердце забилось сильнее.
— Я хотел попробовать. Это... мне нравится, — ответил он, не отводя глаз.
Рики молчал, словно оценивая — действительно ли это важно для младшего. Затем он наклонился чуть ближе и сказал холодным, но необычно мягким тоном:
— Вот заживет твоя губа, я сниму этот прокол… и поцелую тебя.
Сону замер на мгновение, словно не поверив своим ушам. Это было неожиданно — холодный Рики, который редко проявлял чувства, вдруг говорил что-то такое.
— Правда? — тихо спросил Сону, улыбаясь.
— Правда, — ответил Рики, почти безэмоционально, но с легкой искоркой в глазах.
Сону понял — несмотря на все трудности, несмотря на холод и отстранённость старшего, между ними есть что-то настоящее. Что-то, что не уходит, а лишь становится сильнее.
Рики отпустил подбородок, отступил на шаг и снова стал тем спокойным, чуть отстранённым, но не бездушным старшим, которого Сону знал и понимал. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была уютной, словно обещание чего-то нового и важного.