54.
Было тихо. Слишком тихо для позднего вечера, когда обычно Сону и Рики лениво перебрасывались фразами, делились случайными мыслями или просто лежали рядом, слушая дыхание друг друга.
Сону рассказывал историю — какую-то мелочь из школьных времён. Голос у него был мягкий, немного сонный, он уже начинал клевать носом, лёжа рядом с Рики. И в какой-то момент, почти на автомате, он сказал:
— …и тогда Ёнсу подошёл ко мне, сказал, что шарфик мне идёт...
Тишина, секундная — слишком резкая, слишком плотная. Затем голос Рики. Глухой, ровный, с отстранённой прохладой:
— Что?
Сону чуть приподнялся на локтях, не совсем поняв.
— Что ты сказал? — повторил Рики, уже медленнее, глядя в потолок, не поворачиваясь. — Повтори. Имя.
— Я… Прости, я просто вспомнил историю. Это не то, что ты…
— Ёнсу, значит, — перебил Рики. Его голос теперь был тише, но в нём звучал холод, как в зимнем стекле. Он не кричал. Не спрашивал больше. Просто повернул голову в сторону Сону. Глаза его были спокойны — пугающе спокойны. — Ты часто его вспоминаешь, мм?
— Нет, Рики… — тихо сказал Сону, чувствуя, как внутри сжимается что-то неприятное. — Это было давно. Я даже не думаю о нём…
Рики сел. Медленно, молча. Затем наклонился к Сону, почти касаясь губами его уха, и шепнул:
— Повтори, как ты сказал тогда. Прямо мне. В ухо. Точно так же, как ему.
Сону замер. Его дыхание сбилось. Он чувствовал тепло дыхания Рики, но не ощущал в нём ни ласки, ни нежности. Только лёд. Холодная маска, за которой что-то горело — совсем не спокойствие.
— Я не хотел... — начал он, но Рики уже отстранился, вернулся на своё место и отвернулся, молча. Спина его будто стала стеной. Прочной и закрытой.
— Понял, — бросил он коротко. — Спи давай.
Никаких поцелуев на ночь. Никаких привычных прикосновений. Только пустота между ними, ставшая заметнее, чем когда-либо.
И Сону понял — он задел что-то важное. И, возможно, не сразу найдёт путь назад.