17.
Прошёл час.
Сону лежал, уткнувшись в подушку, ноги подогнул под себя. Мяч валялся у стены, перекатившись после последнего броска. В комнате снова повисло спокойствие. Телевизор был включён, но без звука — просто для фона, как привычный шум, который не мешает думать.
Рики всё ещё сидел у стены, теперь без капюшона. Его волосы немного растрепались, щёки порозовели от активности — но он держал привычное отстранённое выражение. Его ладони лежали на коленях, глаза были устремлены в одну точку.
Сону наблюдал за ним украдкой. Удивлялся, как человек может быть рядом, но казаться таким далеким. Но в этих мелочах — как он поймал мяч, как подставил ладонь, когда Сону чуть не ударился об косяк, как не ушёл — была забота, та, что Рики никогда не проговаривал.
Сону поднялся, подошёл ближе и сел рядом на пол. Молча. Просто так. Почти плечом к плечу, но не касаясь.
Рики не посмотрел на него, но через пару секунд всё-таки спросил:
— Что?
— Ничего, — пожал плечами Сону. — Просто... тут удобно.
Молчание. Только телевизор мерцал в углу.
— Ты скучный, знаешь? — вдруг сказал младший, усмехнувшись. — Молчи, сиди, злись на всё вокруг.
Рики не ответил.
— Но всё равно остаёшься, — добавил Сону уже тише.
— Это недостаток, — спокойно отозвался Рики.
— Это странное упрямство, — хмыкнул Сону. — Или... привязанность?
Он посмотрел на старшего в упор, но тот не встретил взгляд. Только слегка откинул голову на стену и выдохнул:
— Не надейся.
Сону не обиделся. Он знал: в этих словах не отказ. Это — способ Рики держать дистанцию.
Но если бы он действительно не был рядом — не стал бы оставаться. Не стал бы играть. Не стал бы молча подставлять ладонь, когда Сону в очередной раз спотыкается о ковёр.
Сону вздохнул и, ни на что не надеясь, тихо положил голову на плечо старшего.
Рики не шелохнулся. Не отстранился. Не выдохнул раздражённо.
Просто остался сидеть — всё такой же отстранённый.
Но этого хватило.