Солнышко и Хулиган.

Свет в комнате был тусклым — тёплое солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы. Сону сидел за столом, листая учебник, но глаза его всё время ускользали в окно.

Тишина. Такая, которую раньше с Ники невозможно было себе представить. Даже если он просто дышал — всё равно это было громко, живо, шутливо. А теперь...

Тук-тук.

Сону вздрогнул. Подошёл к двери. За ней стоял Ники.

В чёрной толстовке, капюшон сполз немного назад, тень закрывала глаза. В руке — маленькая коробочка.

— Можно? — тихо.

Сону только кивнул, молча.

Ники прошёл внутрь, сел на пол у стены. Положил коробочку рядом и приоткрыл её. Там лежало три пары серёжек: серебряные кольца, тёмные гвоздики и цепочки с крошечными подвесками.

Он молча вытащил первую пару и, не глядя на Сону, сказал:

— Наденешь?

Сону опустил взгляд. Молчание растянулось. Потом он подошёл и аккуратно сел напротив. Взял серёжки.

Руки немного дрожали, когда он поднял одну к уху Ники.

— Тебе… подойдёт это, — сказал он почти шёпотом.

— А это? — Ники протянул вторую.

Сону снова надел, стараясь не коснуться кожи, но всё равно пальцы задели скулу. Ники не отстранился, просто моргнул чуть медленнее.

— Эти… — Сону смотрел, не поднимая глаз. — Эти тебе больше идут. Они… как ты. Резкие, но не показные.

Ники ничего не ответил. Только молча забрал серёжки, снял те, что были на нём, и надел рекомендованные.

Они оба сидели в комнате, в тишине, глядя в пол.

Сону хотел что-то сказать, но слова застревали. Не было злости. Не было обиды. Только неловкое, странное… расстояние.

Ники вдруг нарушил молчание:

— Ты теперь тоже… тихий.

Сону чуть кивнул.

— А ты — холодный.

Ники выдохнул.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что если снова подойду ближе — ты оттолкнёшь.

Сону не ответил. Но, не глядя, аккуратно взял коробочку с серёжками и закрыл крышку, положив её обратно в ладонь Ники. И чуть дольше подержал руку, чем нужно.

— Я не оттолкну, если ты не будешь ломать.

Ники кивнул. Медленно. Как будто что-то снова стало на место, хотя бы наполовину.

— Спасибо, — прошептал он.

Тишина снова вернулась. Но теперь она не была пустой.