Солнышко и Хулиган.

Уютный свет настольной лампы мягко освещал комнату. За окном пели цикады, а летний ветер лениво шевелил занавески. Сону сидел на полу, облокотившись на кровать, с книжкой в руках. Рядом — Ники. Не болтает, не шумит. Просто листает ленту на телефоне, молча. Необычно тихо.

Сону иногда косился на него. Как-то странно спокойно он себя вёл. Ни «солнышка», ни шуток, ни попыток залезть с ногами на подушку.

— Ты… живой? — осторожно спросил Сону, не отрываясь от страницы.

— Ага, — ответил Ники, не глядя.

— И что, вот так тихо теперь будет всегда? Или ты готовишь что-то страшное?

Ники хмыкнул.

— Не знаю. Просто не хочу тебя сегодня трогать. Ты и так был смущён. Я решил — хватит пока. Удивлён?

Сону чуть растерянно кивнул.

— Немного. Но… приятно.

Тишина снова вернулась, мягкая, почти домашняя.

Вдруг у Ники вибрирует телефон. Он смотрит на экран, и лицо его резко меняется. Ни ухмылки, ни фразы. Просто… камень.

Сону это замечает.

— Кто?

Ники молча поворачивает экран. На нём сообщение:
«Ты правда больше не хочешь поговорить? Я всё ещё думаю о нас...»
Отправитель: Юн Ха Ын

Сону чувствует, как где-то в животе неприятно тянет.

— Это... — начинает он.

— Бывшая, — кивает Ники. — Уже сто лет как. Но иногда пишет. Думает, что я передумаю. А я... уже давно не там.

Он кладёт телефон между ними.

— Можешь ей ответить? Сам не хочу. А ты... скажи, как ты умеешь. Чётко, понятно. Чтобы она поняла.

Сону молчит. Несколько секунд просто смотрит на экран. Потом берёт телефон, открывает чат и печатает:

"Ники просил передать: он не хочет возвращаться. У него сейчас другая жизнь. И он счастлив. Пожалуйста, не мешай ему двигаться дальше."

Он показывает текст Ники. Тот читает, улыбается чуть уголком губ.

— Спасибо.

— Без проблем, — отвечает Сону, отдавая телефон обратно.

— Хотя, знаешь… — тихо добавляет Ники, убирая телефон в карман. — Мне бы, наверное, и самому хватило сил ей это сказать. Просто... я хотел, чтобы ты это знал.

— Что?

— Что я выбрал не прошлое. А тебя.

Сону замирает.

Сердце гулко отзывается в груди. Он делает вид, что потягивается, пряча лицо в рукав.

— …Ты совсем другой, когда не кричишь «солнышко».

— А ты — когда не орёшь «Нишимураааа».

Они оба усмехаются.

Тихий вечер. Слишком много чувств в одной комнате.

Но никто не говорит лишнего. Просто остаются рядом.
И этого достаточно.