4.Солнвшко и Хулиган.
Внутри кладовки было тихо. И темно. Слишком темно.
Сону сидел, прижав колени к груди, и старался не дышать слишком громко — хотя рядом с ним Ники уже давно дышал так, будто устроился на ночёвку.
— Мы тут надолго? — прошептал Сону, пытаясь нащупать, где у него нога, а где чьё-то ребро.
— Пока Босс не уйдёт. Или пока ты не признаешься, что тебе нравится, когда я тебя называю солнышком.
— Тебе лишь бы издеваться!
— Не-а. Мне лишь бы ты покраснел. Это почти как искусство.
Сону зашипел в темноту и попытался отодвинуться, но упёрся спиной в швабру, которая угрожающе скрипнула.
— Стой, не шевелись! — прошипел Ники. — Тут всё держится на одном гвозде и твоём терпении.
— Тогда всё обречено, — пробормотал Сону, и на секунду в шкафу повисла тишина.
Тёплая, звенящая, почти уютная.
— Эй… — вдруг тихо сказал Ники. — А ты бы сильно разозлился, если бы я… ну… не просто шутил всё это время?
Сону вздрогнул. Теперь уже не от шума, а от слов.
— Ты о чём?
— Ну, если бы я правда… думал, что ты — моё солнышко. Не потому что прикольно, а… по-настоящему.
Сону молчал. Слишком долго. Слишком громко стучало сердце.
— Я бы… — наконец сказал он, глядя куда-то в темноту. — Наверное, не разозлился. Но…
— Но? — тихо переспросил Ники.
— Но это было бы… страшно. Потому что я, может быть, тоже не шучу. Когда злюсь. Когда смущаюсь. Когда кричу твою фамилию каждый день…
— …ты кричишь, потому что я тебе нравлюсь?
— ТИХО! — вспыхнул Сону, даже в темноте ощущая, как уши горят. — Я просто… я не знаю, что с этим делать!
Ники замолчал на секунду. А потом, почти неслышно, сказал:
— Дышать рядом. Это уже что-то.
Сону ничего не ответил. Просто вздохнул.
И в этот момент дверь кладовки открылась.
— А вот вы где! — раздался строгий голос «Босса». — Ким Сону, Нишимура Рики! Вы что, здесь романами занимаетесь?!
— Нет, мы… вентиляцией, — пискнул Сону, не глядя на неё.
— Мы… изучали замкнутое пространство, — добавил Ники и, не удержавшись, повернулся к Сону: — В научных целях. Солнечная физика, если точнее.
— НИШИМУРАААА!!!