Часть 1. Вишневый океан
Сигаретный дым, кажущийся от холодного света телевизора синим, тонкой струей утекал в потолок, находя своим истоком вспыхивающий искрами кончик дешевой сигареты, которая продавалась целыми пакетами в переулках. Девушка смотрела в экран ящика с недовольным и мрачным лицом, закинув ногу на ногу. Ее волосы цвета меди доходили до середины лопаток и уже насквозь были пропитаны запахом табака и, кажется, клея; два тусклых осколка малахита устало смотрели на репортера, с умным видом рассказывающего про одну из женских тюрем, находящуюся в отдалении от Калифорнии. В голове начали переворачиваться гадкие воспоминания, запачканные болью. Девушка потушила сигарету об стеклянную пепельницу, роль которой отлично отыгрывало старое винтажное блюдце, вялой рукой взяла пульт и выключила телевизор. Комнату сразу от пола до потолка наполнила давящая темнота, лишь слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь щели меж жалюзийных решеток, бросая на женское тело желтовато-оранжевые полосы. Тишина изредка нарушалась смехом подвыпивших барышень, гуляющих в столь поздний час по улицам города, раздражающими сигнализациями машин, приглушенной соул-музыкой. Зеленоглазая вздохнула, поднялась с дивана, упершись руками в колени, после чего сунула холодные руки в большие карманы толстовки и вышла из дома.
Она ненавидела день и жару, которую он приносит с собой. Сердце девушки принадлежало ночи, ее таинственности и приятной прохладе. Ей нравилось ходить по пустынным улицам Сан-Франциско, вбирать в себя только тишину, не думая ни о чем; нравилось то, как ветер треплет ее волосы, как поток воздушной массы обтекает ее по истине женственное тело с мягкими изгибами, тонкой талией и игривыми бедрами, сейчас спрятанных за мешковатыми джинсами, купленными на местной барахолке задаром. Глаза девушки приметили табличку люминесцентно-красного цвета, на которой было написано "Красный бархат", и она вошла внутрь.
- Ну, привет, Рорри, - улыбнулся бармен по имени Феликс, завидев постоянную посетительницу, как только ее ноги вступили на поверхность пола, выложенного крупной черной плиткой. - Давно тебя не видел.
- Почему тебе доставляет удовольствие коверкать мое имя? - горько улыбнулась девушка, оглядев полупустой зал. Обои имели бурый цвет, изящные настенные алые светильники совсем не подходили данному заведению, вся мебель была из темного дерева, довольно старая, но в хорошем состоянии. Бармен поставил на стол стопку с прозрачной жидкостью и тарелку со свежими лимонами, на что зеленоглазая усмехнулась, шумно и быстро выдохнула, выливая содержимое небольшой емкости себе в рот.
- Чем занималась всю ту неделю, что здесь отсутствовала? - задал вопрос Феликс , протирая стаканы рубиновой тряпкой, изредка поглядывая на девушку, усевшуюся на высокий стул.
- Искала работу, - состроив кислую мину на лице, проговорила та, глядя на свои испачкавшиеся и мокрые кеды, что было совсем не удивительно, ведь она была известной любительницей пройтись по лужам, ощутить влагу на стопах ног и услышать тот самый хлюпающий звук.
- И как успехи?
- Никто не хочет брать бывшую заключенную к себе на работу, - девушка влила в себя еще стопку горькой огненной жидкости, но на этот раз поморщилась. Ей казалось, если сейчас открыть рот, из него вырвутся языки пламени. Она ощупала рукой гортань и тяжело выдохнула, начиная привыкать к пощипывающему чувству в горле. - Государство постаралось, чтобы меня никуда не взяли.
- Ты могла бы работать здесь.
- Прости, но не хочу застрять в этом месте навсегда, - дверь в бар открылась, и в него вошел парень, на голову которого был накинут капюшон, покрытый крапинками от капель недавно начавшегося дождя. Девушка проследила за ним проницательным взглядом до барной стойки, где он остановился и посмотрел на Феликса.
- Бутылку Джин-тоника, - произнес он сипловатым голосом, после чего прокашлялся и сел за один из множества свободных столиков. Выбранное им место находилось в дальнем углу зала, где из внушительного автомата играла тяжелая музыка, с помощью которого за деньги можно было заказать любую понравившуюся композицию из представленного списка. Парень снял с головы капюшон, дав возможность изучить его. Кое-где на лице темными звездами сияли родинки, и девушка была готова поспорить, что и все тело у него усыпано ими; каштановые волосы находились в полном беспорядке, непонятная светлая прядь выбивалась из общей копны и стояла торчком .Уши были заткнуты наушниками, а глаза опущены в стол. Он насупился, что придало ему вид опустошенного и сильно огорченного чем-то человека.
- Отнеси ему заказ, будь добра, - натянуто улыбнулся Феликс, что было бы уместно сравнить с кривой улыбкой "уважения" на светских и благотворительных приемах.
- И это не значит, что я здесь работаю, - цокнула острым языком девушка, взяла в руку прозрачную бутылку с голубой наклейкой и пошла в сторону к этой обособленной от других личности. Она подсела к нему на соседний стул и выжидающе посмотрела на него, ожидая, пока он снимет хотя бы один наушник. Парень поднял на нее глаза, которые она наконец-то могла хорошенько разглядеть. Насыщенные чайные глаза. Девушка на мгновение опешила, будучи
очарованной этими спокойными карими глазами, но потом мягко улыбнулась, ставя перед ним бутылку. - Не нравится здешняя музыка?
- Не особо, - издал смешок парень, нервно теребя провод выткнутого из уха наушника, после чего протянул его девушке. Та любезно приняла наушник и воткнула в ухо. Приятный и хорошо знакомый голос начал ласкать слух, а по телу растеклось вязкое тепло, окутывая собой каждую клетку.
- Луи Армстронг? - с улыбкой произнесла рыжеволосая, а в ее глазах замелькали огоньки, когда она мысленно подпевала словам давненько выученной наизусть песни. - Мой отец обожал слушать его пластинки холодными вечерами у камина, - голос известного американского трубача навеивал незабываемые детские воспоминания, уводя из реальности. Малахитовые глаза уцепились за руку парня, на которой были отчетливо видны мазки краски. Она любовно взяла его кисть и стала вглядываться в краску цвета спелой вишни.
- Я немного рисую, - начал оправдываться парень за следы масляной краски на руке, ощущая сладостный холод, исходящий от нежных рук.
- И что же ты рисуешь этой краской, искусник?
- Океан, - тихо, но уверенно ответил он, вглядываясь в черты лица девушки, особое внимание уделяя ожившим и сверкающим глазам. Молодая особа убрала несколько прядок медных волос, спавших на лицо, за ухо, глядя прямым и открытым взглядом на темноволосого парня.
- Но он же не вишневого цвета, - тихо и неуверенно произнесла она, складывая руки на коленях, впиваясь тонкими ногтями в ноги.
- Я его так вижу, - девушка улыбнулась, при этом вспомнив слова матери, опровергающие лепет маленькой дочери о том, что вода в этом огромном-огромном озере могла иметь цвет близкий к розовому. Когда-то давно она была мечтательницей и выдумщицей, верила, что луна в небе их чистого серебра, облака из ваты, а вода может быть розовой.
- Я тоже, - вымолвила она, парень в ответ улыбнулся ей, и тогда ее лицо заметно просветлело.
- Я Аррон, - представился молодой человек, на что девушка склонила голову на бок (что являлось ее неизменной и, как говорила ее семья, дурацкой привычкой), вернула ему наушник, встала со стула и пошла к выходу, предварительно кокетливо взглянув на этого кареглазого парня. - Постой, можно узнать твое имя? - рыжеволосая обернулась на его слова, качнув притягательными бедрами.
- Это секрет, - подмигнула она ему разгоревшимся зеленым пламенем глазом и вышла из заведения, оставив после себя приятное послевкусие.